Он не любит проигрывать

Было довольно тихо, несмотря на то, что в комнату постоянно кто-то заходил и выходил, Мацуда приносил, а потом уносил блюдца из-под сладостей, третьи же просто сидели и ждали. Но ждали, стоит заметить, все без исключений и ждали давно — с момента первых убийств и появления тетради в Японии, о связи чего пока никто и не догадывался. За это время на многих падали подозрения, но с одних их скоро снимали, а кого-то заключали под стражу, считая достаточно опасным для жизни людей. Эл просматривал документы из полиции, когда массивная дверь, явно рассчитанная выдержать не одно нападение, беззвучно приоткрылась и один сотрудник вынырнул оттуда головой: — Рюдзаки, взгляните на камеры у входа, — Обратился он к повернутому спиной детективу. — Там девушка пришла, говорит, что к вам. Эл щёлкнул пару раз мышкой, ввёл что-то на клавиатуре, и на экране высветилось изображение милой дамы, чем-то напоминавшей Мису, но отличавшейся большей уверенностью и взрослостью. Эл узнал её, хотя на черно-белом экране она выглядела немного иначе, чем в жизни. Эту даму он примерно полмесяца назад допрашивал, как и Аманэ Мису, отчего-то будучи уверенным, что это что-то ему даст. Трудно иногда признаться в том, что ты не прав, но это мероприятие ничего не принесло в расследование — разве что с одного человека из 127 миллионов, проживающих в Японии, можно было снять подозрения, хотя для Рюдзаки даже это не доказывало ровным счётом ничего. Может, она пришла с чем-то важным? Плохо верится, но работа велит проверять всё и не один раз, если выдаётся такая возможность. — Впустите её, — сказал Рюдзаки и вновь переключился на документы. Переминаясь с одной ступни на другую, будто разминая их после долгой прогулки, девушка прошла в зал и огляделась. За ней проследовали двое мужчин, чтобы в случае чего — вовремя схватить и скрутить. Рабочее пространство детектива напоминало жуткие кадры из фильмов о психбольнцах, разве что потолки выше, да и психи, на первый взгляд, отсутствовали. Кроме стен, вентиляций справа и слева под потолком, был только кофейный столик посреди пустого пространства. И он. Дальше от столика, за столом у самой дальней стены, навесившись над горами бумаг и подсвечиваемый целым рядом висящих экранов, сидел Эл. До этого девушке довелось слышать только его искажённый несколькими программами голос, и этого одного уже хватало, чтобы дыхание почти блокировалось телом от волнения. Трепетание сейчас особенно усиливалось, ведь женщина была уже вне подозрений, а потому могла увидеть его лицо. Он скоро развернется, и под массивом черных волос она увидит его — главного детектива всего чёртового мира. Один из мужчин с низким голосом, гулким эхом отлетающим от железных стен, сообщил: — У приглашенной вами не было с собой никаких прослушивающих устройств, материалов для записей и прочего. Телефон изъяли на её время пребывания здесь, — Он сделал паузу, и в этот момент детектив развернулся, впервые открывая женщине взглянуть на его бледное, по-красивому уставшее лицо, мгновенно обратившее на неё внимание. Бывшая подозреваемая заметно вздрогнула и ещё больше съёжилась. — Но, Рюдзаки. она просила оставить вас с ней наедине. Эл, не спуская ног со стула, оглядел девушку, подмечая аккуратные туфли на каблуке, укороченную юбку и прибранные волосы. На деле ей было 27, о чем он отлично помнил, собирая информацию, но выглядела она лет на пять моложе. Детектив повторно обвел взглядом стоящую у входа, поднес большой палец к сухим губам и тут же поднялся с места. — Рюдзаки, — обратился к нему один из сотрудников. — Решение в любом случае за вами, но она всё-таки может быть опасна, если с кем-то связалась или ею пользуется Кира, поэтому я бы на вашем месте… — Можете выйти, — обратился он к двум мужчинам. — Оставьте нас. Они вышли, напоследок сказав, что ждут прямо за дверью, возможно думая ободрить таким образом Рюдзаки, но на деле утешили этим только себя. Просьба, предполагающая оставить главного детектива по делу Киры без охраны, несмотря на то, что попросила об этом хрупкая дама, заставила работников всерьез напрячься. — Рюдзаки наверняка знает, что делает… ведь так? — спросил один, на что второй неуверенно кивнул. — Я плохо понимаю его ход мыслей, но… должно быть так. Женщина держалась уверенно, явно зная цену себе и своим намерениям. Было тихо, только гудение кондиционера слегка нарушало установленный порядок. — Господин Рюдзаки… — начала она, но тут же смолкла. Первое время Эл выжидающе смотрел на девушку, но та молчала, будто собираясь с силами и мыслями, чтобы начать говорить, поэтому через пару секунд он медленно развернулся и пошел к столу, за которым работал. Детектив хотел учтиво дать ей время подумать, но она, по всей видимости, сочла это за манипуляцию и живо продолжила: — Подождите-подождите! Я правда пришла не просто так, но, перед тем как приступить к сути, у меня есть ещё одна просьба, — Эл остановился. Он ждал от девушки продолжения, о чем та сразу догадалась и продолжила, со стуком каблуков направляясь к нему: — Вы. можете отключить микрофон у ваших камер в этом зале? Рюдзаки поднёс большой палец к губам и, немного подумав, наклонился к столу и что-то нажал. — Я слушаю. Дама уже увереннее вильнула бедром, подошла к детективу вплотную и провела пальцем от солнечного сплетения до середины его груди. — Когда я была под подозрением и меня привезли сюда, то ваши подчинённые так крепко связали все мои конечности, а вы настолько бесстрастно вели переговор… — Девушка говорила тихо, чтобы эхо не разносило её речь за пределы зала, но в то же время медленно, чтобы лучше донести мысль. Она сжимала в ладони свободной руки ткань юбки, ещё больше оголяя бедро, и смотрела исключительно на грудь Рюдзаки, где остановился её палец. — Я ни с кем из парней и даже ни с кем из девушек не чувствовала себя так… хорошо… Девушка подняла голову. На лице Рюдзаки не было ничего, что могло бы задать нужное направление её словам. Он хоть и не сопротивлялся, но не смотрел на собеседницу и никак не прокомментировал услышанное. Только слушал. Женщина была настроена решительно, поэтому быстро сменила тактику. — Но я, безусловно, понимаю, что вам не до подобных развлечений, поэтому у меня есть предложение, — Она заговорила ещё тише. — С вас, господин Рюдзаки, потребуется всего лишь навык доставлять женщине удовольствие, а я, в свою очередь… — Она наклонилась к его уху и, почти касаясь его губами, прошептала: — Поделюсь кое-чем о деле Киры. У детектива в зрачках что-то блеснуло, но он это сразу пресёк. — Как я могу убедиться в том, что я не окажусь обманутым? — спросил он. — Никак, — последовал ответ, ещё больше вызывающий недоверие, но в то же время появлялся и интерес. — Гарантирую, что такого у вас нет, ведь вряд ли Кира вам предлагал сотрудничество из-за того, что вы уже вне подозрений, — Женщина небрежно убрала палец и приложила его к своим губам. — Понимаете? Неопровержимые доказательства в пользу Киры в обмен всего на пару часов удовольствия. В таком большом помещении вентиляция работала исправно, но почему-то становилось душно. Эл никогда не испытывал потребность в интиме или близких к тому занятиях, но это предложение вызывало у него неподдельный интерес, граничащий с азартом. Он не любит проигрывать. — Мацуда отведёт тебя в комнату, я ему всё передам, — Эл выглядел слегка смутившимся, но вел себя по-прежнему спокойно. — В пределах разумного, конечно. Девушка послала воздушный поцелуй детективу, а сама направилась к выходу. Но перед тем, как выйти, она добавила: — Можете не сдерживать себя, я такое люблю, — Дама подмигнула и скрылась за тяжелой дверью. Минуты, проведенные в комнате, которая больше напоминала номер в отеле, длились мучительно долго. Всё было обустроено аккуратно и со вкусом, если сравнивать с рабочим местом детектива. Или, например, с тем помещением, в котором полмесяца назад девушке пришлось больше дня провести в темноте, без возможности двинуть и пальцем. Ей даже интересно стало, чем Эл собирается удивить её, если не тем же средством, что и при допросе. Детектив думал, что успеет закончить возиться с бумагами из полиции, но сосредоточиться не удавалось от слова совсем. Как её удовлетворить? Эл не помнил, чтобы во время допроса говорил нечто особое, что могло бы доставить человеку — даже самому извращённому — удовольствие. Но всё же что-то она нашла в этой адской ситуации. Всё то время, которое женщина ждала, Эл сидел напротив экрана, транслирующего изображение с камер в ее комнате, и думал. Наверняка, если он будет пытаться вести себя как-то иначе, то выйдет черт знает что. Да и если подумать, то это почти что допрос, так что логичнее вести себя так же, как и на нём. Девушка аккуратно выставляла снятые каблуки возле входной двери, видимо, сильно заскучав.

«Ямада Рей, ты готова?» — внезапно раздалось откуда-то сверху.

Женщина задрала голову вверх и обнаружила два динамика под потолком. А неподалеку была и камера. Голос Рюдзаки уже звучал без изменений — такой же томный, умный и подчиняющий, как и в жизни. Бывшая подозреваемая только усмехнулась. — Рюдзаки, я отказалась сотрудничать с Кирой только из-за тебя. Слишком очевидные вопросы ты задаешь.

«Верно… Ты, скорее всего, уже успела воспользоваться уборной справа от тебя, но я советую сделать это ещё раз, чтобы впредь не отвлекаться на это»

Дама согласилась с этим и через пару минут вышла, встряхивая руки от влаги. Эл знал, что вопросы задавать не к чему — Рей сама решит, когда можно будет выложить всё, что знает, а когда стоит повременить. Но предпринимать что-то надо, несмотря на отсутствие понимания, что делать и как. На кону раскрытие дела Киры. Рюдзаки поджал ноги к груди и нажал на кнопку включения микрофона.

«Рей, видишь шкаф справа? Сними одежду и положи её на левую полку»

В спокойном тоне ясно читалась серьёзность. Это не просто какая-нибудь прихоть, а настоящий приказ. Рей взглотнула. Можно было бы сказать, что её руки дрожат от страха, но Эл знал, что она предвкушала нечто подобное — иначе бы не пришла. Девушка присела на кровать и расстегнула верхнюю пуговицу рубашки.

«Стоя. И перед камерой»

Она встала. Молчание напрягало, поскольку чувствовался пристальный взгляд, который ты не можешь проконтролировать или направить в другую сторону. Детектив мог в любой момент увеличить изображение и взглянуть на бёдра, пока ещё прикрытые юбкой, на пальцы рук, по порядку расстегивающие пуговицы, или на дрогнувшие сейчас губы, которые из-за волнения поджались. Ткань рубашки скользнула по коже и оказалась внизу, на махровом ковре, а следом за ней там же лежала и юбка. Обнаженные худые плечи, вытянутая шея и длинные ноги предстали в том виде, в каком им полагается быть. По крайней мере в этой комнате. Рюдзаки изначально и не думал о том, что действительно включится в так называемую работу, поскольку никогда не интересовался телами противоположного пола, но чужая незащищённость чувствовалась через камеру и заставляла его непрерывно смотреть на экран. Прилежно сложив снятую одежду на левую полку шкафа, женщина вернулась. Рюдзаки не стал упоминать о нижнем белье, ведь Рей безусловно шли эти кружева, да и нагое тело не придало бы ей самой хоть какой-нибудь уверенности, которая сейчас сильно пригодится. Она приблизилась к камере, невзначай поправив бюстгальтер, и ехидно улыбнулась: — Господин Рюдзаки, я вся во внимании.

«Садись на постель, у изголовья. Можешь подложить подушку, чтобы удобнее было»

Рей подошла к кровати и поставила подушку так, чтобы после на неё лечь, как вдруг Рюдзаки добавил:

«Сними сразу нижнее белье. Бюстгальтер можешь оставить»

Дама заметно смутилась, поэтому действовала не спеша, но в конечном итоге легла на кровать уже будучи почти полностью нагой. Она ожидала, что следующее, что скажет детектив, будет приказ прикоснуться к себе, что было бы очевидно, но он пошел другим путём:

«Сделай то, что считаешь нужным»

Рей слышала, что актерам часто приходится импровизировать, но она не была актрисой, поэтому растерялась и сделала то, что было наиболее ожидаемо — раздвинула ноги и тронула клитор. Её губы поджались, а глаза стали смотреть куда угодно, но не в камеру. Он молчит. Смотрит, но молчит, и это до жути смущает. Девушка, почувствовав прирост возбуждения, задвигала средним пальцем активнее, но резко остановилась. Наверное, то, чего не следовало бы делать здесь — это кончать от мастурбации, причем собственными руками. Рей поднесла этот же палец ко входу во влагалище и глубоко вдохнула. Введя его примерно на две фаланги, она выдохнула. Колени девушки подрагивали, а пальцами ног она сжимала покрывало постели, пытаясь справиться с напряжением. Вскоре она добавила и второй палец, будучи достаточно осведомленной в возможностях своего тела. Женщина, стараясь отвлечься от чувства пристального взгляда сверху, решила спросить: — А вы будете давать другие команды? У меня фантазия плохая, это всё, что я смогла придумать, — Она усмехнулась.

«Сильно в этом сомневаюсь. Если ты меры предосторожности во время допроса восприняла как неплохой сюжет для ролевой игры, то это — как раз твоя стезя»

Девушка, изображая обиду, вернулась к делу, погружая в себя два пальца. Движения Рей заметно ускорились, а её таз неосознанно толкался вперёд. С влажных женских губ сорвался тихий стон.

«Остановись»

Рей направила взгляд на камеру и остановилась, оставляя вожделение на потом. Она нехотя убрала руки и подняла голову вверх, внимательно слушая.

«Открой ящик прикроватной тумбочки, там лежит кляп. Надень его на себя»

Женщина с любопытством переместилась на край кровати и, свесив с неё ноги, спрыгнула. У тумбочки она замешкалась и, когда села обратно на кровать, недоверчиво оглядела предмет. — Не слишком ли он… большой?

«Тебе в самый раз»

Ямада Рей нахмурилась, но послушно поднесла шарик ко рту. Он почти поместился, но она внезапно расхохоталась. — Это так неловко и смешно, извините…

«Ямада Рей, если ты действительно заинтересована в том, чтобы взамен на информацию получить удовольствие, то лучше делать, что просят. Или ты не согласна?»

— Я пытаюсь, правда… — Она снова засмеялась, не успев даже поднести кляп ко рту. — Может, если бы это был ваш член, то мне было бы проще? — Девушка усмехнулась и подмигнула. Рюдзаки понемногу начинал раздражаться: как она в таком положении ещё умудряется шутить? Он нарочито замолк, предоставив Ямаде возможность самой распоряжаться временем, не имея цели подталкивать её или торопить. Тишина — вот главное оружие, которое имеет вес. Ещё во время допросов он заметил, как нервно взглатывают подозреваемые, когда после вопроса не следует ничего. Рей, перестав смеяться, отвела взгляд от камеры. Молчание действовало как надо — становилось неловко и стыдно. Рей повернулась боком к камере и снова попыталась вставить несчастный шарик на ремнях в рот, но, несмотря на старания сохранить самообладание, залилась смехом и уронила руки на постель, надеясь, что Эл оставит эту затею и пойдет дальше. Из-за тишины динамиков она даже было подумала, что Рюдзаки уже думает над тем, что можно придумать вместо кляпа, пока вдруг не погас свет. Дверь в комнату приоткрылась, впуская в себя прохладный коридорный воздух, ещё не успевший впитать в себя запах возбуждения и пота, и ещё кое-кого. Темнота пугала, поэтому женщина вжалась в изголовье кровати, не понимая, откуда ждать опасность — ни шага слышно не было. Её дыхание становилось чаще, грудь вздымалась быстрее, а биение сердца в полной тишине, казалось, вибрацией отзывается по всей комнате. Справа что-то двинулось, и руку сжало нечто холодное, крепкое. — Погоди! Стой! — Рей попробовала высвободить запястье, но услышала звонкий лязг цепи над своей головой и осознание ударило в голову — наручники. Не успела она поднять к себе вторую руку, чтобы как-то обезопасить её, как та тоже оказалась надёжно схвачена большим стальным кольцом и прикована уже к левой ножке кровати. Когда обе конечности были взяты под контроль, свет включился. По центру, напротив стыдливо согнутых в коленях ног, стоял Эл и оглядывал проделанную за считанные секунды работу, держа большой палец у сухих губ. Рей находила это крайне сексуальным. Голова женщины, как и ранее, была приподнята на подушке, что позволяло ей наблюдать за всем происходящим. Из-за света было вдвойне неловко, поскольку возможность чем-то прикрыться отсутствовала. Рей вернулась к тому, что чужой взгляд по-прежнему нельзя проконтролировать, только теперь это было не через камеру, а вживую. Каждой руке девушки прилагалась своя деревянная ножка, и выглядела эта картина так, будто вот-вот придется метать ножи. Из-за полузакрытых век детектива казалось, будто он с презрением оценивал произведение современного искусства, а не просто сковал кого-то в постели и теперь наблюдает за этим. Рюдзаки так же бесшумно обошел кровать и остановился у её изголовья. Поставив колено на матрас, он навис над Рей и взял с кровати кляп, держа его за ремешки большим и указательным пальцами каждой руки. — Открой рот, — Он впервые посмотрел ей в глаза, но почти сразу сместил внимание на губы. Они слегка приоткрылись, но, набрав воздуха, сомкнулись. Девушка пустила нервный смешок: — Вы же не серьезно?.. Эта штука не влезет. — Может, я не правильно тебя понял, но разве тебя не возбуждала одна только мысль о том, что ты находишься под чьим-то контролем? — Рюдзаки вопросительно наклонил голову и освободил одну руку. Он провел ею от скулы до челюсти девушки и, обхватив большим пальцем вторую сторону лица, надавил, заставляя повиноваться и разомкнуть губы. Так же ловко, как до этого парень обездвижил Ямаду, он вставил силиконовый шарик ей в рот, закрепляя ремешки на затылке. Эл наклонился слишком близко к Рей, так что она теперь отчётливо уловила аромат то ли геля для душа, то ли одеколона, который, как только мужчина вошёл, смешался с запахом похоти, витавшим в этой комнате. Эл отстранился и странно улыбнулся, но, по всей видимости, остался доволен. Девушка хмурила брови и скептично прислушивалась к ощущениям, но не нашла в появившейся во рту детали ничего дискомфортного. Безусловно, если бы она напрягла челюсть, то ничего бы не вышло, но под действиями длинных пальцев мало кто захочет оказывать сопротивление. Особенно, если смотреть наперёд. — Как ты могла заметить, это силикон. Он не навредит зубам и дёснам. А размер я поручил выбрать самый маленький, чтобы было пространство для выхода слюны, но чтобы в то же время блокировался язык, — Эл ещё раз наклонился и поправил подушку, чтобы голова Ямады была в вертикальном положении. — Это чтобы ты не захлебнулась. Если станет совсем некомфортно — говори. Рюдзаки переместился с края кровати на середину и, раздвинув чужие бёдра, устроился между ними, садясь на одну ногу и поджав к груди вторую. Рей было бы легче, если бы детектив смотрел ей в глаза, но она понимала, что этому не бывать. Тот задумчиво огладил ладонью талию девушки, с вниманием изучая её нагое тело, по которому от контакта с холодным пробежали мурашки. Самое неловкое в этой ситуации то, что Рюдзаки это не кажется таковым. Для него смотреть в глаза — процесс гораздо интимнее, нежели наблюдение за нагой дамой. Которую, к слову, всё устраивает. Под влиянием тишины парень углубился в мысли, изредка проводя рукой то по рёбрам, то по животу бывшей подозреваемой. В таком молчании прошло минуты три. Неловкость росла, и женщине хотелось пошевелиться, как-то улизнуть из этого безвыходного положения с непрерывным наблюдением умных, въедливых и пронзающих глаз. Эл внезапно сместил холодный палец на выпирающее ребро вытянутого в постели тела и провел от него условную прямую линию. Ямада что-то невнятно промычала и выгнулась в груди — было щекотно и прохладно. Потом парень повторил движение, но уже вертикально. Получилось что-то, по возникшим ощущениям напоминающее крест. Рей бегала глазами по лицу детектива, надеясь получить ответ его странным действиям. Рюдзаки, убрав палец, сказал: — Интересно. У тебя из родинок на животе получается созвездие Лебедя. Рей удивлённо вскинула брови, не особо понимая, как его размышления дошли до этого, но Рюдзаки быстро переключился от созвездия к его обладательнице и в ту же минуту она всем телом заёрзала, звеня наручниками по обе стороны от головы. Ко входу во влагалище был приставлен средний палец. Лицо женщины вспыхнуло от неожиданности, но она сразу усмирила свое тело, чтобы — не дай Бог! — не отсрочить то, чего она так жаждала. Детектив продолжил. — Да ты, оказывается, плохо справилась, — аналитично заключил Эл, проталкивая худой палец глубже. — Там кое-как один помещается, а ведь ты уверяла, что готова. Рей дрогнула и ухватилась руками за ножки кровати. Если ладони парня были ещё хоть немного, но тёплыми, то его палец был поистине ледяным. Казалось, что скоро из промежности девушки хлынет пар — настолько температуры двух тел отличались друг от друга. Эл с любопытством выгибал палец и экспериментировал с направлением, скоростью и прилагаемыми усилиями, наблюдая за реакцией партнёрши и ища закономерности. Та старалась не делать резких движений, чтобы не мешать, но эмоции брали над ней верх, поэтому детективу пришлось сместить вторую ладонь на бедро девушки, чтобы хоть как-то её успокоить. Рюдзаки это напоминало головоломку: что надо сделать, чтобы доставить даме удовольствие? Судя по тому, что происходило под ним, — он пришёл к очевидным успехам. Но до идеала было далеко. Детектив ввёл во влагалище второй палец, Ямада через нос набрала в лёгкие воздух и замерла, пытаясь не вздрогнуть от возобновившихся холодных ощущений с примесью слабой, но приятной боли. Продолжая нарабатывать скорость, Эл убрал с женского бедра руку и ловко сунул её под выгнувшуюся в удовольствии спину. Рей благодаря этому обратила внимание на задравшуюся белую кофту парня, под которой виднелись выпирающие кости таза и подтянутый живот. Не зря она всё-таки выбрала его, а не Киру. Пальцы детектива не нарочно щекотали спину девушки, пока двигались вверх к лопаткам, из-за чего под ним начали извиваться. Спустя пару секунд Рюдзаки освободил обе руки и снял с дамы бюстгальтер. Под ним тяжело вздохнули. На кону поимка Киры… Эл прохладными пальцами обвёл соски, слегка задевая их, чтобы не оставить без внимания, и огладил туловище дамы с двух сторон, как хозяева кошек гладят питомцев, начиная от рёбер и заканчивая тазом. Руки скользили по коже так же мягко, как и по идеально отшлифованной поверхности без зазоров и препятствий. Ямада чувствовала стекающую на грудную клетку слюну, смиряясь с унижением и одновременно довольствуясь ласками, а после в неё вновь вошли два пальца, ощущавшиеся уже свободно и без дискомфорта. Вторая рука занялась более важным делом — её большой палец прильнул к головке клитора, сначала круговыми движениями его поглаживая, а после наращивая темп, но не сбавляя скорости пальцев во влагалище. Всего пары секунд хватило, чтобы Рей взвизгнула в кляп, который превратил звук в мычание, и напряглась всем телом, стараясь оказаться ближе к источнику удовольствия. Она снова мысленно поблагодарила себя за то, что выбрала Рюдзаки. До оргазма было ещё далеко, но детектив прервался и в той же прикроватной тумбочке, где ранее лежал кляп, достал… маску для сна? Женщина внезапно что-то промычала в кляп. — Что такое? — спросил Эл, вновь устраиваясь между женских ног, где всё почти блестело от влаги. Ответа почему-то не последовало. Ямада Рей сместила взор на маску и активно закачала головой. Рюдзаки счёл это за отсутствие сопротивления и надел на нее атрибут. За этот вечер уже второй раз стало темно, но в этот раз только для бывшей подозреваемой. Все чувства разом сосредоточились на происходящем за маской, стараясь восполнить зрительный пробел другой информацией. Где-то раздался шорох, по всей видимости, пакетика. Лишь слегка потеплевшие ладони упёрлись в колени девушки и развели их шире. Связки окутала приятная боль. Внезапно что-то коснулось половых губ — не такое холодное, как пальцы, но в разы шире их. Рей, простонав в кляп, попыталась опустить ноги, дабы заземлиться, но её колени сильнее сжали, сделав неподвижными. — Держи их так, — приказал монотонный голос, а после отпустил ноги и перегнулся через них к женщине. За её головой что-то расстегнулось, и во рту сразу стало свободнее. Кляп упал куда-то рядом с ней, если судить по звуку, а руки детектива вновь схватились за колени. Часть слюны стекла девушке на грудь, остальное она сглотнула, но, не успев даже отдышаться, почувствовала в себе головку члена. Рей вскрикнула и подалась телом вперёд, но не получила желаемого продолжения. Эл заметил растерянность под ним и даже некую панику, судя по звону цепей, но не пошевелился. Он наблюдал. Лишённая возможности двинуться, осмотреться или как-то повлиять на ситуацию, девушка пыталась скользнуть бёдрами вперёд, но встречала лишь упорство чужих рук. Уже, кстати, согретых. — Ямада Рей, — Эл слегка толкнулся вперёд, вызывая новый стон. Бывшая подозреваемая запрокинула голову, не в силах что-то ответить или даже вздохнуть. Было заметно, как её губы приоткрылись, давая проход воздуху, но не получая его. Рюдзаки почувствовал, как его член обдает пульсацией, но не той, что случается при оргазме, — девушка пыталась своими силами помочь процессу. Эл отстранился, вызывая обессиленное негодование у партнёрши, желавшей поскорее удовлетворить все те потребности, которые за этот вечер ни на секунду не оставались без внимания, но не доводились процессом до конца. — Ты обещаешь, что расскажешь всё о Кире? — Головка члена, вся влажная от естественной смазки дамы и контрацептива, снова приблизилась ко входу во влагалище, тоже как бы напоминая о договоре. Его нельзя не исполнить, когда всё зависит от Рюдзаки. Его также нельзя не исполнить, когда для тебя всё означает оргазм. — Да! Господин Рюдзаки, я клянусь… Я клянусь, что… — её перебили и, чуть пригнувшись, ещё глубже вошли в неё. Эл убрал одну ладонь с чужой ноги и, продолжив двигаться, опустил два пальца на клитор. Под плотной маской у Рей всё заискрилось. Все неприятные ощущения перекрывались стимуляцией клитора, и даже еле заметный дискомфорт мгновенно перерастал в удовольствие. Тяжёлое дыхание и даже постанывания, доносившиеся от такого рационального, почти безэмоционального парня, воспринимались как комплимент. Движения Рюдзаки были отточены до идеала. Он не сбивался с ритма ни снаружи, ни внутри дамы. С каждой секундой сердца молодых людей подскакивали, осознавая, что добились того, чего хотели. Черные волосы упали детективу на лицо, закрывая вид перед ним, но ему было не до этого. Темп, задаваемый Рюдзаки, был таким быстрым, но и одновременно таким правильным, что ещё чуть-чуть и… Ещё пара толчков и… Детектив, сразу после Рей, кончил, с содроганием опуская таз вперёд. Он не любит проигрывать, поэтому никогда этого не делает.