Ты мой закат

Твои манящие губы пленят меня, Не могу я оторваться от них. В их сладком объятье, как в нежном сне, Забываю я всё, что тревожит и гнет. Как алый гранат, сочный и яркий, Они светятся страстью и жаром. В каждом движении – нежный знак, Что сердце моё – в твоей власти, как знак. И шепот твой, тихий и нежный, Как песня ветра, волнует и манит. В глазах твоих вижу я безбрежность, Где только лишь ты и я, и никто более не стоит. Тэхён резко притянул Чонгука к себе, и их губы встретились в страстном поцелуе. Нежность и жажда переплелись в этом поцелуе, языки сплелись в завораживающем танце, и Чонгук, потерянный в этом вихре чувств, откинул голову назад. Поцелуй был настолько сильным, что Чонгук потерял равновесие, и шейх, не прерывая поцелуя, уронил его на кровать. Тело Чонгука мягко упало на мягкие простыни, а Тэ, нависая над ним, продолжал страстный поцелуй. Нежные руки Тэхёна скользнули под шелковистую ткань рубашки Чонгука, лаская его кожу. Чонгук застонал от удовольствия и неожиданности падения, его руки обвились вокруг шеи Тэхёна, приближая его ещё ближе. Тэхён, не отрываясь от поцелуя, начал расстегивать пуговицы рубашки, его прикосновения были то нежными, то уверенными, пробуждая в Чонгуке волну неземного наслаждения. Воздух наполнился ароматами парфюма и естественного тела, а в комнате царила атмосфера страсти и запретного желания. Руками скользит вниз, восхищённо очерчивая изгибы тонкой талии, ниже опускается на бедра, скользя по ногам вниз, правую ножку аккуратно поднимает и в икру целует, а Чонгуку и этого достаточно, чтобы возбудиться. Его лебединая шейка под светом ещё более привлекательной становится, но Тэхён поцелуями выше поднимается, взгляда от милого лица не отрывает. — Господин, — охрипший голос по слуху режет, и мужчина видит, как Чонгук стыдливо голову отворачивает и руками глаза закрывает вместе с ещё более покрасневшими щеками. Только опустив взгляд ниже лица, он замечает небольшой бугорок в штанах и не может сдержать улыбки. Гук первый раз в жизни возбудился. Гордость внезапной волной захлёстывает Тэхёна, который руками по бедрам скользит, пальцами едва заметно сжимая мягкую плоть, но на штаны не задерживается, вместо этого бёдрами вверх подаётся и рубашку с омеги стягивает через голову. Глаза быстро бегают по обнажённой груди стараясь запомнить каждое дыхание, каждое поднятие груди и вставшие розовые соски. Вещь падает куда-то в угол, пока руки поспешно начали скользить по мягкой кремовой коже, задыхаясь от её текстуры, от её нежности, которая сравнима, разве что, с кожей младенца. И Чонгук даже на такую ласку льнёт, стонет тихо, стоит только большим пальцам слегка дотронуться до бусинок сосков, слегка потерев их. На каждую стимуляцию, реагируя стоном и дрожащими ногами, омеге хочется провалиться сквозь землю, лишь бы забыться. Не вспоминать такого распутного себя. Тэхён ниже спускается, наконец-то резинку чужих штанов, спуская их до щиколоток, смотря с упоением на то, как ткань кружевных трусиков-шортиков натягивает маленький омежий член, а бельё пропитано природной смазкой, что ароматом своим манит. Мужчина шумно сглатывает, подушечками пальцев по аккуратному члену проводя, вызвав ожидаемую реакцию: Чонгук таз навстречу поднимает, стонет, ножку одну закидывает на плечо, стыдливо глазки зажмурив. Открытый и раскрепощенный только с ним. Первый раз испытывающий подобное только с ним… Медленно Тэхён стягивает кружевное бельё, кончиком языка проводя по собственным искусанным губам, смотря на обнажённое тело перед собой. Он был настолько великолепен, что было страшно осквернять столь нежное существо, но пульсирующее в штанах возбуждение напоминает о себе. Разум и похоть сходятся в схватке и побеждает желание, охватившее мужчину. Наклоняясь, он вдыхает аромат молочного шоколада. От прекрасное сочетание ароматов голова кругом идти начинает. Мужчина руки укладывает на ягодицах, мнёт, раздвигает мягкие и упругие полушария и наклоняется ниже, кончиком языка приходясь по сжатой девственной дырочке. Одной рукой Тэхён вторую чонгукову ногу себе на плечо закидывает, позволяя тому голову свою между бёдер зажать, а самому языком скользить по дырочке, смакуя вкус омежей смазки, едва не мурча от удовольствия. А Чонгук словно тает под мужскими ласками, стыдливо стонет, навстречу выгибается неизведанным ранее ощущениям, больше требует, пальчики тонкие вплетая в чёрные волосы, неосознанно ближе притягивая. Худые ноги дрожат, пока слёзы скапливаются в уголках глаз, стоит юркому язычку слегка протолкнуться в сжатые мышцы. До ужаса приятно ощущать эту влагу, но так стыдно знать, что Тэхён, его муж, прямо сейчас вылизывает его, без стыда и зазрения совести, одной рукой чонгуков член обхватывает, и Ким окончательное теряется, выгибаясь в спине и неприлично громко стонет, изливаясь в ладонь. Смазка небольшим сгустком стекает по бедру, чудом прошедшая мимо пытливого рта Тэ. — Нет, всё… прекратите, — хныкая, Чонгук пальцами волосы сильней сжимает, надеясь, что мужчина его послушает и дальше не зайдёт, но тот даже головы не поднял, лишь взгляд, настолько тёмный, что омега сразу затих, губки распахнув, но так ничего и не сказав. Язык проводит влажную дорожку по покрытой мурашками коже бедра выше, возвращаясь к влажному входу, по пути слизав всю смазку, как изголодавшийся кот. Тэ проскальзывает выше, кончиком языка играясь с яичкам и обводит основание члена, окончательно добивая Чонгука, что ранее не испытывал такого, и хнычет он сейчас от переизбытка ощущений или от стыда — непонятно, но это желание, видневшиеся в карамельных глазах, распаляет огонь внутри альфы ещё сильнее. — Давай, варди, ещё маленько, — мурлычет хриплым голосом, и этого было бы достаточно, чтобы Чон опять кончил, но на головку члена лёг большой палец, а ухмылка на чужих губах стала пугающе-озорной. — Не так быстро. Тэхён облизывает Чонгуков член, взгляда от стыдливых глаз не отрывает, и Чонгуку хочется зарыться, но только в ответ выгибается, ладонями по лицу мужчины скользя, пальцы мнут постель с такой силой, что там остаётся складочки. — Господин! — Стоит альфе взять головку в рот, позволить омеге почувствовать жар своего рта, как парнишка под ним кончает, обессиленно дыша и глаза прикрыв. На сегодня с него точно хватит, и проглотив всё, мужчина облизывается, выпрямляясь. Чон смотрит на него весь раскрасневшийся. Один его вид приносит нескончаемое удовольствие: довольный, удовлетворённый и смущённый, без сил, но мужчина продолжает разрушать своего омегу он достаёт презерватив из тумбочки прожигая омегу пристальным взглядом. Он рвет упаковку с презервативом, раскатывает его по твердому члену и обхватывает бедра Чонгука, тянет на себя. Разводит ягодицы в стороны и медленно проникает внутрь, скользит до упора, стиснув зубы от жара внутри. Омега стонет тихо, закусив губу, но смотрит на него, несмотря на то, как сильно хочется закатить глаза от удовольствия. Они не отрывают взгляда друг от друга, будто образы впитывают в себя. Их взгляды более тяжелые, пристальные, прикосновения жадные, но нежные, Тэхён не может не гладить эту сверкающую кожу обмазанную маслами, пока медленно двигает бедрами, входит до упора, выходит почти полностью. Они не торопятся ,они наслаждаются. А сейчас альфа двигается медленно, каждый раз вжимается плотно в раздвинутые ягодицы, тянет Чонгука на себя, сжимая в ладонях тонкую талию. И снова выходит почти полностью, обратно скользит, омега хрипло дышит и мычит, когда вся длина оказывается в нем, сжимает член внутри непроизвольно, на что Тэхён шипит. — Чонгук, ты знаешь, что ты самый красивый омега? — прошептал Тэхён и облизал губы, смотря в чёрные глаза. — Я прекрасней не видел. — Господин… Чонгук в голос стонет, когда альфа резко двигает бедрами, загоняя член полностью и сбивая медленный ритм. Не останавливается, наращивает темп, сжимая пальцы на талии. Он двигается быстро и жадно, толчок за толчком выбивает стоны и мычание, Чрнгук крутит головой, его темные волосы контрастом выделяются на шелковом белье сливочного цвета. И эта картина — это то, что хочется запомнить. Тэхён наклоняется и ложится на Чонгука, прижимает своим весом к постели и целует, одной рукой придерживая его бедро, другой обхватив лицо. Он целует его нетерпеливо, с нежностью , быстро и страстно, в такт движениям бедер, которые разносят звонкие звуки шлепков по спальне. Чонгук одной рукой зарылся в черные волосы, сжимает пальцы от напора, от наслаждения, от плотного трения внутри, жесткого и резкого. Ногти впиваются в широкую спину, потому что невозможно… Невозможно все это терпеть, невозможно не стонать и не кусаться от удовольствия, когда хочется в альфу вцепиться мертвой хваткой и вжать в себя. — Да, господин...— альфа не останавливается, он берет и порыкивает в шею, лижет нежную кожу, носом утыкается в пахучую железу. — Ещё, ещё, да… Он ногами оплетает бедра Тэхёна, когда тот замедляется и переводит дыхание. Бедра ноют от напряжения и, если честно, не хочется все это заканчивать. Тэхён уже близко, низ живота сводит и давит, но он тормозит. Опять поднимает голову и целует медленно, языком скользит по пухлым губам.Тэхён ничего не отвечает, только целует плавно и вновь начинает двигать бедрами. Ускоряет поцелуй и движения. Чонгук вцепился в его плечи, словно не отпустит никогда, и бедрами подмахивает в такт толчков. Стонет в его губы и дышит рвано, альфа знает, что омега близко. Он сам глаза прикрывает, наслаждаясь надрывными стонами, когда они оба на грани, когда хочется взорваться и раствориться в наслаждении. Дыхание сбито, Тэхён носом утыкается в щеку Чонгука. Лижет ее языком, когда омега выгибает шею и кончает, член пульсирует между их животов. Он не останавливается, берет еще сильнее, вбиваясь в податливое и расслабленное после оргазма тело, слушая хриплое «да, господин…» на ухо. Резкий толчок, Тэхён застывает и кончает в презерватив, скрипит зубами и дышит загнанно, когда тело накрывает оргазм. Он одним движением выходит до сцепки и не двигается, все так же прижимая всем телом Чонгука к кровати. Тот гладит его спину и дышит тяжело, покрывает поцелуями влажное от испарины плечо. Они молчат, когда Тэхён скатывается с омеги и ложится рядом на спину. Молчат пару минут, пока приводят дыхание в порядок и отдаются неге после оргазма. Они заснули, переплетясь друг с другом, тела согретые нежностью и страстью. Тишина наполнила комнату, прерванная лишь тихим, ровным дыханием. Чонгук, прижавшись к теплому телу любимого, наконец-то почувствовал себя по-настоящему счастливым. Это был не просто конец дня, а начало их общей сказки, написанной нежными прикосновениями, страстными поцелуями и обещанием бесконечной любви. Его сердце, наполненное нежностью и спокойствием, билось в унисон с биением сердца любимого человека. Это было совершенное счастье. Наконец-то, Чонгук смог создать свою сказку с любимым человеком.