Десять желаний

      Зимние каникулы прошли очень быстро. Но даже за эту пару недель Гарри, как бы не желая обратного, понял, как сильно соскучился по Тому.       Это произошло как-то само собой: вот они проводят почти каждый день вместе, встречаются перед отъездом Гарри в Выручай-комнате – и уже на следующий день Гарри понимает, как нестерпимо хочется вернуться обратно. Чтобы поговорить, поваляться вместе у камина, обсуждая занудную ерунду, которую так любил Том, и, конечно, самолично вручить слизеринцу подарок. К сожалению, пришлось ограничиваться совиной почтой.       Отправляя Хедвиг (теперь, смотря на свою верную подругу, Гарри не могу не вспоминать Патронус Тома) с подарком для Риддла, который представлял собой набор шоколадных котелков и книгу по редким зельям (учитывая интерес Тома к этому предмету, Гарри не нашел ничего лучше), Гарри не рассчитывал получить что-то в ответ. Но вот он, завернутый в темно-зеленый шарф, подаренный Томом на Рождество, с улыбкой машет Сириусу, который пришел провожать его на платформу 9 и ¾. Рядом о чем-то болтали Рон и Джинни, Гермиона снова уткнулась в книгу, а Невилл что-то шептал своей жабе.       Гарри, в последний раз взглянув на крестного, который все отдалялся и отдалялся под стук колес двинувшегося в путь поезда, откинулся на спинку сидения и уткнулся носом в теплый шарф. На его губах играла довольная улыбка.       Интересно, Тому понравился его подарок? Успел ли он соскучиться по нему, Гарри? Что он скажет, когда они встретятся?       – Что это у тебя, Гарри? – оторвала его от волнующих мыслей Джинни.       Она с любопытством рассматривала небольшую круглую коробку, расположившуюся у него на коленях. Гарри смущенно поправил ее, не смея выпустить из рук.       – Подарок кое-кому, – пожал плечами он и поспешно отвел взгляд.       – О, – в голосе Джинни слышалось желание выяснить, что же это за таинственный подарок.       На самом деле тайны никакой и не было. Гарри, хоть и поздравил Тома с Рождеством, долго думал, стоит ли поздравлять его еще и с днем рождения. Должен ли он прислать что-то? Что-то ценное или, может быть, что-то простое, но полезное? В конце концов, идею ему подкинул Кричер – домовой эльф Сириуса. На Новый год он подал на стол небольшой праздничный торт. Поедая его за беседой с крестным, Гарри вдруг подумал, что это будет отличный подарок, который можно будет вручить лично Тому при встрече. И почти никаких трат: так, захламленная кухня, повсюду летающая мука и измотанные нервы от хихикающего над ухом Сириуса, который не давал и минуты спокойствия, постоянно подтрунивая над любимым крестником.       – Твой слизеринец должен ценить твои старания, – уверенно заявил он, помогая выравнивать на торте зеленую глазурь. – По крайней мере, такой подарок куда приятнее получить, чем то, что дарил на Рождество твоей маме Джеймс на третьем и четвертом курсе.       Гарри, честно, не хотел знать.       – Он не мой, – сразу стал отнекиваться Гарри, но Сириус только махнул рукой.       – Вопрос времени, – а затем угрожающе добавил: – И пусть только попробует не съесть и кусочка этого шедевра! Устрою ему теплый прием, не зря же я сидел двенадцать лет в Азкабане.       Гарри сделал мысленную пометку не знакомить Сириуса и Тома ближайшие лет пять точно. Этот дуэт мог стать для него большой головной болью, поэтому стоило немного повременить с их встречей. А в том, что они рано или поздно встретятся, Гарри почему-то не сомневался совсем.       – Ты знаешь кому, Джинни, – голос Рона, который шепнул это на ухо сестре и с улыбкой подмигнул Гарри, вернул гриффиндорца в настоящее. Тот лишь покачал головой и снова уставился в окно, с силой сжимая коробку. Понравится ли ему?..       

      ***

             В Хогвартс они прибыли под конец ужина. Гарри решил отправиться сразу в Большой зал, чтобы не тратить время на переодевание и дорогу в Башню Гриффиндора и обратно, боясь, что упустит Риддла. Махнув рукой Рону и Гермионе, которые направились к остальным однокурсникам, Гарри секунду постоял в нерешительности, высматривая у слизеринского стола знакомую макушку темных волос.       Риддл сидел в одиночестве, повернутый своей идеально ровной спиной к дверям. Рядом с ним лежала большая книга, раскрытая посередине. Учитывая, как медленно Том водил пальцем по белоснежным страницам, чтиво было сложное, но увлекательное. И, судя по оставшимся в сторонке слизеринцам, которые расположились на уважительном от их старосты расстоянии, никто не решался его от этого чтива отвлекать.       Гарри усмехнулся.       – Что читаешь? – он легко подкрался сзади и, хлопнув левой рукой по плечу Риддла, навис над ним, всматриваясь в смутно знакомые строчки. – О, я где-то это уже видел.       – Это твой подарок, дурень, – покачал головой Риддл. Гарри был разочарован: он и вида не подал, что жест Гарри стал для него неожиданностью.       – Ты уже на середине? – с любопытством спросил гриффиндорец, огибая стол и садясь напротив. Том тут же пододвинул к нему чашку с чаем и принялся наполнять его тарелку едой. – То есть я не прогадал с подарком?       – Совсем нет, – Том небрежно-ласковым жестом прошелся пальцами по странице книги и аккуратно ее закрыл. А затем обвел Гарри пристальным взглядом, от которого того моментально бросило в жар. Гарри нервно сжал в руке кончик шарфа и осознал, что даже не потрудился (или не захотел) его снять перед тем, как сесть за стол.       – Тебе идет, – глубоким голос произнес Том и кивком указал на шарф. Весь его вид говорил, как он доволен видеть Гарри в подаренной им вещи. Напыщенный индюк.       – Э-э… – Гарри неловким жестом взлохматил волосы, чувствуя, что краснеет. – Ага. Спасибо. Он… очень теплый.       Том лишь улыбнулся в ответ.       Не давая себе и шанса передумать, Гарри водрузил на стол коробку, к которой у него до сих пор удавалось не привлекать внимания слизеринца. Том с любопытством обвел ее взглядом и с вопросом в глазах посмотрел на гриффиндорца. Гарри неловко кашлянул.       – Это тебе.       – Мне? Еще один подарок? – Том ухмыльнулся. В его глазах заискрилось неподдельное веселье (Гарри решил отрицать екнувшее от его выражения лица сердце). – Гарри, ты меня балуешь.       – Это в честь твоего дня рождения, – буркнул Гарри, вставая с места, чтобы было удобнее открыть коробку.       Он осторожно поднял крышку, показывая на свет круглый однослойный торт, покрытый зеленой глазурью. Серебристым кремом на нем сверкали тщательно выведенные рукой Гарри буквы: “С днем рождения, придурок” (он не мог удержаться, все-таки обратиться к нему по имени был бы уже перебор). Гарри развернул торт к Тому, нервно следя за его реакцией.       Несколько секунд Том молча смотрел на надпись, кажется, впервые в жизни лишившись дара речи. Сложно было сказать по его лицу, какие именно он испытывал эмоции, но глаза… В глазах Гарри с трепетом читал невысказанное удивление, тщательно спрятанную, но все равно на секунду промелькнувшую растерянность, а затем сменившую ее нежность и благодарность.       Гарри неловко почесал затылок, садясь обратно на скамейку.       – Вообще-то, это не в моем стиле. Но я не хотел оставлять тебя без подарка на день рождения и, раз мы теперь с тобой… – он запнулся, силясь подобрать к ним подходящее слово (кто они друг для друга? – Гарри пока не знал ответ на этот вопрос), – не враги, я подумал, что это будет подходящий подарок.       – Самый лучший, – прочистив горло, Том перевел все еще неверящий взгляд на гриффиндорца. – Ты сделал его сам?       – Сириус помогал, – неловко кивнул Гарри и улыбнулся, увидев, как Том тут же потянулся к торту, чтобы отрезать себе кусочек. – Я не спец, но готовить научился у дяди с тетей. Хоть какая-то польза от них. Тебе нравится?       – Очень вкусно, – Том с видимым удовольствием подцепил на вилку небольшой кусочек и, не отрывая глаз от Гарри, положил его в рот, в процессе облизнув губы. Гарри нервно сглотнул, невольно сжимая пальцы в кулак. Такое выражение лица должно быть запрещено законом! – Это невероятно, Гарри! Спасибо.       Его благодарность звучала серьезно и искренно. Том протянул руку и нежно сжал пальцы Гарри в своей ладони – всего на пару секунд, – но Гарри хватило и этого жеста, чтобы почувствовать, как тепло от его ладони расползается от кончиков пальцев по всему телу, согревая его с головы до ног.       – С днем рождения, Том.       Кажется, впервые на его памяти Том улыбался так открыто. И эта улыбка была направлена только на него, была вызвана им, Гарри. Что ж…       Отрицать больше не было смысла, правда?       

      ***

      В новый учебный семестр получилось влиться слишком легко. Между занятиями, квиддичными тренировками и домашними заданиями Гарри умудрялся находить время для привычных встреч с Томом в Выручай-Комнате. И не только в ней.       Гриффиндорцы уже не удивлялись, когда за завтраком к ним присоединялся староста Слизерина, который садился под бок сонного Гарри Поттера и заставлял его съесть с утра хоть что-то. Гарри первые пару минут отнекивался, но все же принимался за завтрак, бросая на Риддла хмурые взгляды. В ответ Том лишь хитро улыбался.       За обедом слизеринцы холодно оглядывали Поттера, который приземлялся на скамейку рядом с Риддлом и стаскивал с его тарелки что-нибудь из еды. Гарри при этом самодовольно подмигивал Малфою, который в ответ злобно скалился, но ничего не говорил – рисковал попасть под немилость настоящего слизеринского принца. Для Гарри это была основная (как он говорил сам себе) причина проводить обеды за слизеринским столом.       Ужины они разделяли на двоих: иногда сидели на кухне в компании радостного Добби, но чаще всего в Выручай-Комнате, в тишине мирно потрескивающего камина и ленивых разговоров, где их не могли отвлечь другие ученики. Это время Гарри ценил больше всего. Потому что только в это время Том будто снимал свою привычную маску идеального старосты и становился самим собой. И Гарри хотелось верить, что таким он был только с ним.       Том был… собственником. Причем жутким. Он ревниво относился к некоторым вещам и к определенным знаниям. Он с жадностью слушал рассказы Гарри про Хогвартс и его ночные вылазки, будто замок и все его секреты должны были принадлежать ему одному. Он бережно относился к книгам и изучал скрытые в них тайны магии с тщательной щепетильностью, стараясь не упустить деталей. А еще он иногда, сидя в полутьме напротив камина, переводил задумчивый взгляд на Гарри и смотрел на него так, будто Гарри уже принадлежал ему. В такие моменты Гарри чувствовал холод, от которого мурашки начинают бегать по коже, и, поежившись, отводил глаза, всматриваясь в потрескивающий огонь и ощущая, как щеки наливаются краской.       Удивительно, но Том был порою неуверенным. Это было сложно заметить, но Гарри каким-то образом улавливал мельчайшие сигналы: робкое касание в моменты, когда Гарри злился на Риддла в минуты спора, смущенное покашливание во время словесных перепалок, в которых Гарри не видел тормозов и давал волю своему дерзкому языку, и морщинка между бровями, когда Том не понимал, о чем говорит Гарри. Чаще всего это касалось темы чувств.       Гарри замечал, насколько холоден, несмотря на распространяемую, но, очевидно, мнимую доброжелательность, был Том к другим. За его заботой чувствовалась фальшь, а за улыбкой – презрение. Риддл будто вовсе не понимал чувств других людей – или видел их только с негативной стороны, от этого чаще всего у них с Гарри возникали разногласия по многим вопросам. Но хоть он и был насквозь фальшивым с другими, с Гарри было все по-другому.       Гарри знал, что его Том не презирает. Что его чувства он ценит, хоть и делает в своем, риддловском стиле. Том пытается его понять, посмотреть на мир его, Гарри, глазами – и увидеть все не в черно-белых тонах, как привык видеть до этого. Улыбка, с которой Том все чаще оборачивался к Гарри, была искренней. И, возможно, она подтолкнула к тому, чтобы окончательно довериться.       – Восьмое желание, Том? – спросил Гарри, когда они вместе выходили с завтрака.       – Ах да…       Том остановился у окна, задумчиво всматриваясь в мирно плывущие по небу облака. Субботнее утро выдалось на редкость приятным. Морозное солнце высоко висело в небе, тонкими лучами охватывая промозглую землю. Снег лежал тонким слоем, из-под которого уже кое-где виднелись пучки травы. Гарри, следуя взгляду Риддла, подумал, насколько сегодня мог бы быть хороший день для тренировки. Вот только у половины команды именно на этот день возникли какие-то неотложные дела, поэтому полеты пришлось отменить вовсе.       – Так не терпится выполнить все мои желания, Гарри? – отвлек его от мыслей насмешливый голос Тома. – Ты первый заговорил об этом.       – Просто ты уже несколько недель даже не заикался о них, – смутился Гарри. – Я хочу как можно быстрее покончить с этим. Не люблю оставаться в долгу, знаешь.       – Конечно, – Том улыбнулся и протянул руку, чтобы легким движением потрепать волосы Гарри. – Как насчет полетов сегодня?       Пытаясь унять внезапное волнение от такого простого, но трепетного жеста, Гарри на секунду выпал из реальности. А когда наконец-то до него дошла суть вопроса Риддла, удивленно посмотрел на него. Это Риддл предлагает ему полеты?!       – Ты ненавидишь летать, – невозмутимым голосом произнес он, прищурив глаза.       – Летать я, вообще-то, люблю. Просто на метле, – тут, на удивление Гарри, Том замялся, – на метле я еще не совсем привык.       – А на чем привык?       – Как-нибудь потом расскажу, – загадочно ответил Том и подмигнул Гарри. – Так что, о великий капитан сборной Гриффиндора по Квиддичу, согласен провести все утро со мной в небе?       – Подожди-подожди. Я помню, как ты подкупил мадам Хуч, чтобы вообще не приближаться к метлам на ее уроках. А сейчас ты хочешь все-таки сесть на нее и полетать? Со мной?       – Да, Гарри, – с какой-то обреченностью воскликнул Том. – Мое восьмое желание: научи меня летать на метле. Пожалуйста.       – О.       Если Том говорил “пожалуйста”, кто такой Гарри, чтобы отказать ему? Мысленно потирая руки, Гарри готовился к веселью.       

      ***

      Конец января выдался не таким морозным, но Гарри все равно вздрогнул от внезапно пронизывающего порыва ветра. В ту же секунду на него упали утепляющие чары, и он с благодарностью посмотрел на мерно вышагивающего рядом Риддла.       Выглядел он непривычно. Вместо всегда кристально-чистой и выглаженной белой рубашки на нем красовался теплый черный свитер с высоким горлом. На ногах, вместо брюк со стрелками, штаны свободного кроя и… кроссовки. Наверное, самая безумная вещь, в которой можно было увидеть Риддла. В руках он нес школьную метлу, которую они позаимствовали в кладовке с инвентарем.       Гарри, одетый в привычную тренировочную форму, с трудом отвел от Тома взгляд и тяжело сглотнул. Призыв держать себя в руках работал лишь на огромной силе воли, которой обладал Поттер. Его психика не была готова к такому повороту событий. Не-а. Совсем не готова.       – Ты в порядке, дорогой? – самодовольный голос Риддла вывел Гарри из его озабоченных мыслей. – Ты покраснел.       – Ветер, – коротко ответил Гарри и даже бровью не повел.       Том, будто прочитав все мысли Гарри, довольно улыбнулся.       Вместе они обошли квиддичные трибуны и наконец-то оказались на поле. Гарри положил на землю свою метлу и кивком указал Тому сделать то же самое.       – Начнем с самого простого, Риддл, – начал свою лекцию Гарри, с нетерпением потирая руки. – Метла – это твой главный инструмент в полете. Для того, чтобы уверенно себя чувствовать в небе, нужно изучить принцип ее работы. А еще выстроить с ней доверительные отношения и приручить к себе.       – Приручить? – с интересом взглянул на него Том, словно промурлыкав это слово. По спине Гарри прошли мурашки от его интонации. Не сейчас, Мерлин!       – Она должна слушаться тебя на все сто процентов. Вверх!       Гарри поднял руку – и его Молния оказалась в ней за считанные секунды по одной команде.       – Попробуй теперь ты.       К огорчению Гарри, метла Тома была такой же сговорчивой. Риддлу даже не пришлось повышать голос, чтобы метла с готовностью прыгнула в его руку.       – С такой доминантной натурой ничего удивительного, – обреченно сказал Гарри, а потом захлопнул рот, поняв, что именно он сказал.       – Доминантной? – усмехнулся Том. – Но тебе такое же нравится, да, Гарри?       – Я не буду это комментировать, – буркнул гриффиндорец под смех развеселившегося Риддла. – Следующий этап – это правильная посадка. Смотри внимательно.       Гарри привычно запрыгнул на свою метлу и принял классическую позу, в которой ему было удобнее всего парить в воздухе. Двумя руками зажав древко, он чуть оттолкнулся от земли и замер в метре от нее. Повернувшись к Риддлу, он указал на положение рук и удобные позы для ног.       – Ускорение и торможение тоже имеет свои особенности, – стараясь не отвлекаться на прожигающий взгляд Тома, который, казалось, с жадностью оглядывал все его тело с головы до ног, уверенно продолжал Гарри. – Но для каждого это индивидуально и лучше всего прочувствовать самому, в воздухе.       – Я пока не уверен, что смогу сделать это самостоятельно, – Том заискивающе улыбнулся, подходя ближе. – Может, я лучше пойму на примере с моим золотым инструктором?       – Ты хочешь… – Гарри запнулся и неуверенно почесал шею. – Хочешь, чтобы я тебя покатал?       – Если ты не против, – Том не отвел своего взгляда, в котором плескалось ничем не прикрытое желание. По крайней мере, Гарри не мог никак по-другому описать эту горящую в слизеринце эмоцию. Как смущает!       – Л-ладно, – стараясь казаться безразличным, он пожал плечами. – Тогда залезай.       Гарри опустился обратно на землю, чуть придвинувшись к краю древка, чтобы дать место слизеринцу. Довольный как кот, объевшийся сметаны, Том бросил свою метлу на землю и забрался на Молнию позади Гарри. Он сел почти вплотную и обхватил Гарри за талию так крепко, будто боялся, что тот спихнет его при любом удобном случае (что, на самом деле, могло быть правдой).       – Тебе удобно? – его дыхание опалило ухо Гарри, отчего он нервно заерзал, выбирая комфортное для себя положение.       Отодвинуться и ослабить хватку не получилось. Том прижался еще крепче, и Гарри с волнением ощутил себя в теплом коконе из крепкой груди слизеринца, которая защищала его спину от ветра, и рук, которые обвили его с самодовольной уверенностью. Дыхание Риддла щекотало его шею, а сам Том уткнулся подбородком ему в плечо, ничуть не стесняясь.       – Ну, удобнее, чем тебе, точно быть не может, – Гарри показательно раздраженно повел плечом, хотя у самого ладони вспотели от их близости. Мерлин, сердце, уймись уже!       Том не повелся на провокацию, издав довольный смешок. Слизеринский гаденыш.       Гарри, решив сосредоточиться на полете (а не на крепких руках и пальцах, которые так незаметно, почти бессознательно, сжимали и поглаживали кожу на чувствительных боках через тонкую ткань тренировочной футболки), взмыл в воздух. Управлять метлой с двумя пассажирами было не так просто. Пару минут Гарри пытался найти правильное положение и баланс, а затем, привыкнув, поднялся выше.       Морозный воздух обдувал лицо, но гриффиндорец не чувствовал холода. Согревающие чары вкупе с теплыми объятиями Тома дарили необходимое тепло. Гарри наслаждался полетом и с проскальзывающей улыбкой, а иногда и смехом, резко набирал скорость или тормозил, решив раззадорить чуть напрягшегося позади Риддла.       Том, в свою очередь, на резких взлетах и снижениях крепче обнимал Гарри, иногда (чаще всего) ругался сквозь зубы и пытался угрожать гриффиндорцу снижением баллов, отработками или, в своем стиле, скорой расправой. Гарри только смеялся в ответ и поднимался выше, чтобы затем опуститься к земле в крутом вираже.       Гарри не знал, сколько по времени они провели в воздухе, но когда они приземлились, Том выглядел совсем не как Том. Его всегда уложенные волосы растрепались и теперь были похожи на лохматое нечто в стиле самого Поттера, а на щеках красовался насыщенный розовый румянец. Выглядел он великолепно, Гарри готов был это признать.       – Понравилось? – с улыбкой спросил он, зажимая в руке метлу.       – Как сказать, – Том попытался поправить пряди волос, которые упали ему на лоб, но это ничуть не помогло. – Я нашел в этом свои плюсы.       – И какие?       – Потом скажу, – Том хитро улыбнулся и щелкнул Гарри привычным жестом по носу.       – Ладно. Хочешь попробовать полетать самому? Устроим залет на перегонки до края поля? Могу одолжить Молнию для форы, – он подмигнул, протягивая свою метлу.       – Думаешь, можешь так просто одолеть меня? – поднял одну бровь Том, но метлу все равно принял.       – Уверен. Победитель делает за другого эссе по Зельям!       – Ты просто не любишь Зелья, – Том закатил глаза на откровенную манипуляцию Гарри. – Но так и быть, по рукам.       Гарри с готовностью пожал Тому руку, а затем потянулся к оставленной Томом школьной метле. Она ощущалась непривычно, в сравнении с Молнией, поэтому пару минут ему понадобилось, чтобы приспособиться к управлению. Не отрываясь высоко от земли, Гарри поднял глаза и увидел Тома, который с осторожностью поднялся в воздух на его метле.       Ветер обдувал все еще розовые от предыдущего полета щеки слизеринца. Том сидел почти с ровной спиной, с улыбкой оглядывая горизонт. Солнце отражалось от его волос и освещало лицо, на котором не было ни привычной надменности, ни холодности, ни забот или присущей ему серьезности. Лишь расслабленность, свобода и тихая радость.       Гарри замер, всматриваясь в такие родные (когда это случилось?) черты. А затем Том повернулся к нему и улыбнулся так широко, как не улыбался никогда.       – Готов?       – Да, – выдохнул Гарри.       Кажется, именно в этот момент он понял, что влюбился окончательно и бесповоротно.