Десять желаний

      Принятие чувств не изменило для Гарри ровном счетом ничего. Разве что он чаще стал заглядываться на Тома во время общих занятий, прогулок и совместных посиделок в библиотеке и в Выручай-комнате. Чаще невзначай касался его: мимолетом задевал руку, осторожно дотрагивался до плеча или на секунду задерживал прикосновение, передавая перо для письма.       А еще внутри него внезапно проснулось Чудовище.              До этого момента Гарри не считал себя ревнивым человеком. Он в принципе ощущал себя довольно неловким в отношениях как с девушками, так и с парнями (стоило вспомнить неудачное свидание с Чжоу, его короткую влюбленность в Седрика или утомительные заигрывания Ромильды Вейн). Но это не помешало ревнующему Чудовищу раскрывать свою пасть и царапать когтями грудную клетку, когда рядом с Риддлом возникали его неуемные поклонники всех возрастов и факультетов – и ничего с этим не делать, лишь беспомощно рычать и раздражаться, когда очередной Дафне Гринграсс вдруг требовалась помощь с каким-либо предметом.       Впрочем, Том, будто чувствуя напряжение Гарри, всегда отделывался от поклонников своей фирменной холодной улыбкой, которая так и источала искусственную доброжелательность. Но как только он поворачивался обратно, его лицо приобретало привычное теплое выражение, предназначенное только для Гарри. И Чудовище мигом успокаивалось, сладостно мурча у самого сердца.       Рон и Гермиона, словно почувствовав изменения в динамике их с Томом отношений, стали кидать на Гарри многозначительные взгляды. Гарри подозревал, что они хотят, чтобы он поскорее признался и прекратил эту недосказанность, которая в какой-то момент повисла в воздухе между ними. Но его останавливали две вещи. Первая: он не до конца был уверен в ответных чувствах Тома (хотя его подсознание твердило, что все довольно очевидно). Вторая: оставшиеся два желания.       Их спор был еще не завершен. Возможно, именно поэтому Гарри с нетерпением посматривал на Тома в ожидании очередного загаданного желания. И не мог сходу признаться в чувствах.       Что загадает ему Том? Не окажутся ли эти последние желания его искусной игрой, обманом, опасной завершающей точкой в их отношениях? Готов ли Гарри довериться ему полностью?       Для Гарри это оставалось последней преградой, которую он настроен был преодолеть.       

      ***

             – Поттер!       Надменный голос Драко Малфоя раздался в тишине библиотеки. Гарри, устроившись в уютном закуточке, вздрогнул, размазывая последнее слово в сочинении по Трансфигурации. Гермиона, которая решила присоединиться к учебному часу друга, пока Рон был занят в шахматном клубе, недовольно выглянула из-под объемного тома по Нумерологии и тут же спряталась за ним обратно. Гарри тяжело вздохнул, аккуратно удалил волшебной палочкой получившуюся кляксу и повернулся к белобрысому Хорьку, который что-то активно искал в своей сумке.       – Мог бы еще громче, тебя вон за тем стеллажом не расслышали, – отозвался Гарри и тяжело уставился на протянутый Малфоем пергамент. – Это что?       – Эссе по Зельеварению, – закатил глаза Хорек. – Скажи спасибо, что я вообще согласился побыть для вас почтовой совой.       – Эссе? Это Том прислал? – Гарри с готовностью развернул лист и пробежался по нему глазами. Точно он! Его выигрыш в субботней гонке. На лице сама по себе расцвела довольная улыбка.       – Почему Риддл не принес его сам?       – У него продвинутые зелья со Слизнортом сегодня, – пожал плечами Малфой и развернулся, чтобы уйти. – Не стоит благодарностей, Поттер. Я пошел.       Гарри задумчиво смотрел уходящему слизеринцу в след, пока в голову не пришла одна мысль. Резко вскочив со стула (и еще раз напугав бедную Гермиону, которая недовольно шикнула ему вслед), он догнал Малфоя на выходе из библиотеки. Схватив его за руку, Гарри потащил его по коридору, подальше от любящих всякие сплетни школьников.       – В чем дело, Поттер? Я все уже тебе передал!       – Погоди, Малфой, – Гарри резко остановился и подозрительно оглянулся, проверяя, чтобы рядом не было лишних ушей. – У меня к тебе вопрос.       – Ну? – Драко недовольно отряхнул задетую руку и поднял бровь, всем видом показывая, что слушает.       – Помнишь то занятие по Зельеварению, когда мы готовили Напиток живой смерти? – дождавшись от него кивка, Гарри продолжил: – Ты же знал, что Риддл затеет со мной спор? И ты специально испортил мое зелье, потому что он попросил.       Последнее предложение не было вопросом. Гарри был уверен в своем предположении.       – А, ты об этом.       Драко вдруг поменял позу. Выдохнув, он расслабился, а потом как-то устало посмотрел на Гарри. При этом, с удивлением заметил тот, его уголки губ чуть вздрогнули: то ли в попытке не засмеяться, то ли в попытке скрыть нарастающую злость.       – Поттер, он уже всех достал! – взорвался наконец Малфой. Кажется, верным оказался второй вариант. – Это невозможно выносить! Каждый раз, когда кто-то упомянет фамилию “Поттер” в гостиной, Том тут как тут. Он выпытывает о тебе все подробности, постоянно о тебе говорит…       – Он говорит обо мне? – в удивлении Гарри раскрыл рот, не зная, ощущать себя польщенным или раздраженным. Все-таки он не любил, когда о нем говорили за его спиной.       – С первого, Мерлиновы кальсоны, курса! – кажется, этот факт действительно достал бедного Хорька. – Поттер, он одержим тобой. Пожалуйста, если у тебя есть совесть, сойдись ты уже с ним, иначе сойду с ума не только я, но и весь Слизерин.       – Сойтись? Т-ты… Ты о чем вообще? Мы с первого курса были врагами! – Гарри, по привычке, нервно сжал в кармане волшебную палочку, пока в голове кое-как укладывалась в разумное объяснение полученная информация. Нет, разумного объяснения как раз-таки не получается. Неужели Гарри все это время, все эти шесть лет не замечал очевидного?!       – Не знаю я, что у вас там было в начале, но факт в том, что Риддл абсолютно поглощен тобой. И это невыносимо! Еще один его безумный план по обращению твоего внимания на себя – и я прокляну вас обоих!       Выкрикнув это гриффиндорцу почти в лицо, Драко поправил лямку школьной сумки и резко развернулся, оставляя шокированного Гарри стоять посреди пустого коридора.       Что ж, он ведь хотел узнать, был ли за этим спором скрытый мотив. Оказывается, был. Только не тот, о котором он думал в самом начале. Все-таки Том оказался гораздо хитрее.       Но теперь Гарри это очень даже на руку, потому что мотивы и желания у них наконец-то совпали.       

      ***

             Четырнадцатое февраля не было отмечено в календаре Гарри какой-то особой датой. В отличие от его поклонников, которых, на удивление его самого, оказалось приличное количество. По крайней мере, свидетелями этого стала целая стая сов, собравшаяся возле его тарелки ранним пятничным утром. Гарри был не впечатлен.       Как можно быстрее отвязав любовные послания от лапок сов, чтобы бедные птицы не портили завтрак остальным гриффиндорцам, Гарри опустился на скамейку рядом с Томом, который уже сидел на своем привычном месте. Рядом с ним ютилась похожая гора писем и подарков, где-то даже превышающая стопку, получившуюся у Гарри.       – Ты опоздал на пять минут, – недовольно произнес он, наливая для Гарри чашку свежего кофе.       – Не хотел видеть тебя дольше обычного, – огрызнулся Гарри, но с благодарностью принял чашку и вдохнул аромат любимого напитка. Может, это утро будет не таким уж нелепым.       Машинально он стал лениво разворачивать присланные открытки, пока не нашел в общей стопке коробку конфет и пару шоколадных лягушек.       – О, мои любимые, – радостно произнес он, оживившись.        Руки сами потянулись развернуть лакомство, но Том не дал ему это сделать. Ловко выдернув из его рук лягушку, он скинул свои и подарки Гарри в трансфигурированную из тарелки мусорную корзину, затем взмахнул волшебной палочкой и одним невербальным заклинанием поджег их прямо в Большом зале. Гарри шокировано раскрыл рот.       – Риддл, ты что творишь? – воскликнул он, подскакивая с места.       – Настолько достали поклонницы? – рядом хохотнул Симус. – Мог бы поделиться с нами, а не палить все подарки!       – Да, – поддакнул такой же удивленный Невилл. – Вдруг у Гарри там была какая-нибудь редкая карточка?       – Это, как минимум, некрасиво, – шикнул Гарри, садясь на место и наблюдая, как догорают открытки. Кажется, несколько из них были музыкальными, что подтверждал странный искаженный звук попискивающей мыши.       – А ты так хотел всем ответить? – Том невозмутимо разрезал на тарелке яичницу, пародируя повадки типичного аристократа (Малфоя).       – Нет, но… – Гарри неловко обернулся, замечая заинтересованные, а где-то обиженные и даже злые взгляды. – Можно было это сделать не при всех, – Это он уже шепнул Тому на ухо.       – Учту в следующий раз.       – И вообще, я, может быть, хотел съесть эту чертову лягушку!       – Раз так хотел, я ее тебе куплю, – Том оторвался от еды и серьезно посмотрел на Гарри. – Завтра. Пойдешь со мной в Хогсмид?       На секунду Гарри потерял дар речи.       Все знали, что завтрашние выходные были полностью посвящены Дню всех влюбленных. Вокруг летали маленькие херувимчики, сердечки и прочая любовная ерундистика. Парочки приглашали друг друга в магическую деревню, так как магазинчики обещали быть наполненными всей этой любовной чепухой. Непарочки, в свою очередь, набирались смелости пригласить тех, кто нравится, чтобы устроить первое свидание. Одиночки же собирались остаться на этот раз в Хогвартсе, чтобы лишний раз их не стошнило от накрывшей замок любовной лихорадки. Гарри планировал быть как раз одним из этих одиночек, предварительно с чистой совестью отправив Рона и Гермиону на заслуженное свидание.       Приглашение же Риддла выбило его из колеи. Это было совсем не в характере Тома. Он не был из тех, кто любит все эти держания за ручки, милые подарочки (что подтвердил только что своей выходкой, спасибо) и конфетти из сердечек. Но, может быть, если он приглашал Гарри?..       – Это твое желание, Том? – выдохнул Гарри, с замиранием сердца наблюдая, как напряженный в ожидании ответа взгляд Риддла теплеет.       – Да, Гарри, – он улыбнулся той улыбкой, которая предназначалась только ему. – Мое девятое желание. Сходи со мной в Хогсмид.       – Ладно, – Гарри подобрался и невозмутимо кивнул, наблюдая, как расслабляются плечи Тома. – Только никакого кафе Мадам Паддифут! Иначе я натравлю на тебя горного тролля.       – Никакого кафе Мадам Паддифут, – согласился Риддл, пряча довольную усмешку за собственной чашкой кофе.       

      ***

             Рон, посмеиваясь, жевал бутерброд, стащенный с кухни, и наблюдал, как Гарри швыряет на пол один свитер за другим. Подготовка к “свиданию” (в мыслях Гарри боялся обзывать их с Томом встречу этим словом) проходила нервно, хотя Гарри решил не придавать этому событию такое уж большое значение. Тем не менее, он раздосадовано перерыл почти весь шкаф, злясь на свою нелюбовь к магазинам и моде в целом.       – Рубашка или свитер? – спросил он Рона, показывая ему белоснежную школьную рубашку и зеленый свитер, который, по словам Гермионы, выгодно подчеркивал его цвет глаз.       – Ты точно почешешь его эго, если наденешь этот свитер, – закатил глаза Рон.       Гарри кивнул и кинул выбранную вещь на кровать, подкидывая к ней черные джинсы и ботинки. Быстрый душ, попытка пригладить непослушные волосы (у него ничего не вышло), последний раз поправить очки и нацепить поверх мантии шарф – подарок Тома.       – Нормально? – неуверенно спросил он у друга, скептически оглядывая себя в зеркале.       – О, Гарри, ты выглядишь чудесно! – в комнату заглянула Гермиона. – Уверена, Том оценит.       – О, он-то оценит, – Рон пошловато ухмыльнулся. – Можешь задержаться до двенадцати, так и быть, Золушка, – знакомство с магловскими сказками явно пошло ему не на пользу.       Гарри недовольно кинул в хохочущего Рона подвернувшейся подушкой, но тут же посмотрел на часы и понял, что следует уже бежать, если он не хочет опоздать на свидание.       Том ждал его у входных дверей, чуть сбоку от Филча, пропускающего большую очередь из парочек.       Выглядел он как всегда. “Как всегда” у Гарри значило чертовски привлекательно. Темные кудри были уложены в привычную аккуратную прическу, из которой выбивались несколько прядей, спадавшие на лоб. На плечах была обычная утепленная мантия, а шею закрывал слизеринский шарф. Гарри пришла в голову мысль подарить ему на следующее Рождество шарф красного цвета, раз уж он сам сегодня решил полностью соответствовать слизеринской эстетике. Ему бы пошел красный.       Том стоял с ровной спиной, возвышаясь своим немаленьким ростом над проходящими учениками (Гарри иногда чувствовал себя рядом слишком мелким, но рост компенсировала его стройная, но крепкая, наработанная на тренировках комплекция). Его взгляд оставался холодно-равнодушным, словно у застывшей в ожидании чего-то змеи, пока не подошел Гарри. В глазах тут же заискрились довольство и предвкушение.       – Гарри, – бархатистым голосом произнес Том в приветствии.       – Том, – позволив себе фривольность в обращении, Гарри улыбнулся, видя, как его спутник в удивлении приоткрыл рот. – Так и быть, сегодня никаких фамилий и дурацких кличек. Возможно.       – Как скажешь, дорогой, – Том рассмеялся, когда Гарри кинул в него колючий взгляд, услышав милое обращение в свою сторону. – Готов?       Вместе они стали в очередь. Среди толпы любопытных и перешептывающихся подростков, которые то и дело поглядывали на них, Гарри чувствовал себя неуютно. Но Том, решив отвлечь нервничающего Гарри, завлек его в разговор о своих последних экспериментах в зельях. Гарри, хоть и не любил этот предмет преданной любовью, с интересом втянулся в беседу. Том обладал удивительным даром даже очень скучные вещи превращать во что-то достойное внимания.       Их беседа плавно перетекла в область ЗОТИ, затем Чар, а потом почему-то коснулась физики и магловского мира в целом. Почти весь путь до Хогсмида они провели за оживленным разговором, перескакивающим с темы на тему. Том приводил аргументы, Гарри, как обычно, оспаривал, а потом смеялся над хмурым выражением лица Риддла, когда ему не нравилось то, что Гарри ему говорил. Но затем гриффиндорец тыкал его в бок, и Том уже улыбался, получая удовольствие от пикировок с вечно упрямым Поттером.       Гарри чувствовал себя непривычно расслабленным и свободным. И это чувство рождало в нем необъяснимое желание постоянно задевать Тома случайными прикосновениями. Нечаянно дотронуться пальцами его ладони, удержать за запястье, ткнуть в плечо или взять под руку. Том не возражал. В какой-то момент он и вовсе мягко обхватил ладонь Гарри, крепко ее сжимая в однозначном жесте. И весь путь до книжного магазина, в который они собирались зайти первым делом, решительно не отпускал. Гарри сначала даже замолчал на мгновение, ощущая, как розовеют щеки (это от мороза!), но потом уверенно сжал руку своего слизеринца в ответ.       За всю прогулку они, кажется, обошли деревню полностью и заглянули почти во все магазины.       Сначала был книжный.       – Том, ты уже целый час пялишься на этот том по темным искусствам!       – Здесь должно быть одно полезное заклинание, Гарри, я почти нашел.       Затем лавка “Зонко”.       – Я не собираюсь покупать эту штуку, Гарри. Что это вообще?       – А как же подшутить над Хорьком? У тебя с ним общая спальня, в отличие от меня! Это может быть мой шанс, если ты мне поможешь.       – Ладно, дорогой, но только ради тебя.       Конечно, они не прошли мимо “Сладкого Королевства”.       – Держи, как и обещал, – Том сунул ему в руки парочку шоколадных лягушек. Гарри не растерялся и открыл первую, откусив лягушке голову, а лапки милостиво разрешил съесть Риддлу. С карточки из коробки ему подмигивал Альбус Дамблдор.       Под конец дня они успели уткнуться в свободный уголок “Трех метел”, подальше от праздничных сердечек и других украшательств, которые так старательно развешивала мадам Розмерта. Навесив над своим столиком купол тишины, они наслаждались сливочным пивом и тихо переговаривались, не обращая внимания на радостную суету вокруг. В общем и целом, Гарри полностью расслабился и получил удовольствие от прогулки.       Завершать вечер совершенно не хотелось.       За окнами начало темнеть. Когда они вышли из кафе, небо окрасилось в закатный цвет. Гарри посмотрел в сторону Хогвартса: замок выглядывал из-за горизонта, освещенный заходящими лучами морозного солнца. Он смотрелся так величественно, так по-настоящему волшебно, что у Гарри захватило дух.       – Красиво, – слово сорвалось с его языка само по себе.       – Очень, – подтвердил Том.       Гарри обернулся к нему. На Хогвартс Том не смотрел. Вместо этого его взгляд был прикован к нему, к Гарри.       Они стояли посреди тонкой тропинки, чуть подальше от кафе, чтобы не возвращаться в замок вместе с шумной толпой гудящих студентов. Вокруг не было ни души, лишь Гарри и Том, а рядом голые деревья и земля, припорошенная снегом.       Гарри сглотнул и в волнении сжал в карманах внезапно вспотевшие ладони. Он неотрывно смотрел в карие глаза Тома, в которых считывался прямой вызов: сделает или не сделает? осмелится или струсит?       Гарри трусом не был.       – Поцелуй меня, Том.       – Это желание? – на лице Риддла расцвела хищная улыбка, но Гарри видел за ней то, что Том до этого так искусно скрывал.       – Да. Думаю, я заслужил исполнения своего собственного маленького желания, – Гарри пожал плечами и улыбнулся ему в ответ.       – Абсолютно, – согласился Том и сделал шаг вперед.       Его руки мягко коснулись лица Гарри, холодя разгоряченную кожу. Тонкие пальцы нежным, не свойственным Тому жестом обвели его скулы, затем прошлись по чувственным губам, которые Гарри до этого в волнении искусал почти до крови, а потом остановились на подбородке, чуть приподнимая его. Том склонился над ним, и Гарри в предвкушении прикрыл глаза, слыша, как сердце стучит в груди, отдается гулом в ушах, и чувствуя, как оно разгоняет кровь, щекоткой ощущаясь на кончиках пальцев.       Прикосновение губ было почти незаметным. Том осторожно прижался к нему, будто пробуя на вкус, примериваясь. Сначала один раз. Затем второй. Третий. Гарри в нетерпении застонал и поднял руки, чтобы одной притянуть Тома за шею еще ближе, а второй обнять за талию, прижимаясь к нему вплотную в каком-то безумном желании слиться, стать одним целым.       Гарри приоткрыл губы и торопливо лизнул рот Тома. Риддл, почти зарычав, впился в его нижнюю губу, прихватывая и чуть прикусывая ее. Нерешительность и мягкость смело под напором чистого вожделения. Том зарылся одной рукой в его волосы, чтобы почти болезненно оттянуть пару прядей вниз и дать себе еще больше доступа к желанным губам. Гарри позволил языку Тома проникнуть в его рот, стать там полноправным хозяином и извлечь из него такие звуки, на которые, как он думал, Гарри был не способен.       Гарри было сладко. Так сладко, будто он съел кусочек пирога с любимой патокой. Казалось, что его окунули в чан с Амортенцией или окружили какой-то волшебной дымкой. Знакомый запах мороза и свежести, который теперь он мог с точностью определить как запах Тома, окутал его приятным коконом чистого наслаждения.       Том на секунду оторвался – Гарри уже хотел запротестовать, – чтобы осыпать поцелуями его щеки, нос, лоб и даже глаза. Гарри мягко рассмеялся, но Том вернулся с прежним диким напором, с нежностью целуя его губы и ласково проникая языком в рот, не давая и шанса к отступлению.       – Потрясающе, – шептал Том в перерывах между поцелуями. – Ты потрясающий, Гарри… – чмок. – Наивный… – нежный укус. – Упрямый... – извиняющееся касание языка. – Но такой сильный… – поцелуй. – Прекрасный…       Гарри фыркнул ему прямо в губы и почти грубо сжал его талию, прижимаясь к Тому ближе, еще ближе, ощущая всем телом его ничем не прикрытое желание.       – Ты безумец, – выдохнул он, когда Том отпустил его, позволяя глотнуть свежего воздуха, и прижался ко лбу, задевая губами его шрам.       – Твоя вина, – рассмеялся в ответ Том и снова наклонился, чтобы поцеловать Гарри еще раз.       На самом деле, Гарри был не так уж и против стать причиной безумия Тома Марволо Риддла.