Последний лепесток

Аккерман шёл чуть позади Эрвина, его привычный бесстрастный взгляд лениво скользил по холодным каменным стенам коридора. Воздух наполнялся ледяным дыханием, а их шаги эхом отзывались в безмолвии. — Закклай уехал, — произнес Эрвин, не оборачиваясь. — Но я уверен, Дариус что-то замышляет. Ривай хмыкнул, крепче сжимая кулаки в карманах плаща. Стоило лишь вспомнить разгневанное лицо Харриса, как губы невольно растягивались в удовлетворенной усмешке. Перебросившись с ним парой колкостей, Аккерман остался на время беседы с подчиненными, умышленно дразня майора. Энтон задавал сухие, бесцельные вопросы, бросая злые взгляды на Ривая. — Ты всегда видишь заговоры. Но согласись, удалось что-то узнать? — Нет. Ривай кивнул, не заметив напряженного взгляда Эрвина. — Закклай просил провести ревизию оборудования. Нужно заняться этим на днях. — Всё же считает, что на тех уродах были наши УПМ? — уточнил капрал, заворачивая за угол. — Не исключено. Эрвин встал напротив своего кабинета, задумчиво глядя под ноги. Разговор с Закклаем не покидал его мысли, словно тень, тяготящая его сознание. Он перебирал бесчисленные размышления, пытаясь обрести хотя бы одно, истинное. В его ушах до сих пор звучали слова Закклая, как мелодия колокольчиков, легко дразнящая его разум. Сотрудничество — это тонкая нить, связывающая людей, порой не поддающаяся объяснению. Можно ли ему доверять? Определенно нет. Смит, сдерживая внутренние метания, вновь возвращается к идее Дариуса о расформировании разведкорпуса. Он стоит перед трудным выбором: рисковать солдатами ради своего чувства справедливости или наблюдать, как враги плетут паутину вокруг них. В этом конфликте разума он чётко осознает, что истинная угроза может прийти изнутри. — Передай Ханджи, что вечером я буду вас ждать. Нам есть, что обсудить. Получив в ответ кивок Аккермана, Эрвин зашел в кабинет и запер дверь. Услышав характерный щелчок, Ривай удивился, но постарался не придавать этому особого значения. Лишь бросил долгий, задумчивый взгляд на дверь, а затем зашагал в сторону своего кабинета. Там его ждала Ривер. Каждый шаг отдавался в висках, словно молот, всё сильнее надавливая и вызывая знакомую, и практически привычную боль. Он сам не понимал, зачем отправил девушку в свой кабинет. А может, в глубине души, всё-таки знал? Ему следовало прояснить Ривер, что всё, что произошло в тот вечер, не имело значения. Никакого. Она была слишком молода, чтобы правильно интерпретировать его поступки, а тем более избежать поспешных выводов. Когда он столкнулся с ней в коридоре вместе с Харрисом, его охватило необъяснимое раздражение, которое быстро разлилось по всему телу. Он стоял слишком близко, заглядывая ей в лицо. Ноги сами понесли Ривая к этой парочке, не дав ни секунды на анализ своих действий. Аккерман мог объяснить всё, кроме того, почему приказал Ривер дождаться его в кабинете. Зачем? Чёрта с два он ответит. С появлением этой девчонки всё пошло прахом. С каждым днём мысли о Ривер завладевали его разумом, навязчиво появляясь в любое время. Это его раздражало. Она ему не нравилась. В его сознании всплыли её робкие прикосновения и тихий стон, чуть не сведший Аккермана с ума. Ривай сильнее стиснул челюсть, ускоряя шаг, словно насмехаясь над самим собой и напоминая о своей минутной слабости. О том, что капрал не смог сдержаться. Смешно. Но он не привык обманывать себя, и потому забыть это и не придавать этому значения было невозможно. Пришлось собрать силы, чтобы признать: да, он на самом деле желал эту девчонку. Он хотел её. Внутренние демоны заурчали, как только Ривай подумал о том, как едва не уложил эту гребаную Ривер на собственный стол. Ривай жаждал её, и это не оставляло сомнений. Однако сейчас, остудив рассудком свою страсть, Акерман понимал: он должен всё оборвать. Больше не позовет Ривер к себе, больше не позволит себе даже коснуться её. Риваю тридцать два, и он давно оставил позади юношескую неразумность и импульсивность. Желание чего-то, ещё и к молодой девушке — лишь физиологическая потребность. Подойдя к двери своего кабинета, он заметил приоткрытую створку, указывающую на то, что Ривер уже побывала здесь. Ривай распахнул дверь, готовясь с язвительным замечанием, но слова застряли на губах. На деревянном стуле у его стола сидел Йегер, обернувшись на звук шагов. Ривай закрыл за собой дверь и, медленно подходя к солдату, заметил, что Эрен просто кивнул в знак приветствия, в то время как мысли Аккермана были поглощены одной лишь Ривер. Где она? — Капрал, мне необходимо с вами поговорить. Ривай, обойдя письменный стол, уселся в своё кресло, небрежно отодвинув нижний ящик. Эрен, сдерживая нетерпение, молча наблюдал за действиями капрала, надеясь на хоть какую-то реакцию. Однако, к его удивлению, Аккерман, не обращая на него внимания, извлёк стопку отчётов и углубился в чтение. — Я хотел попросить вашей помощи, — настойчиво произнёс Йегер. Ривай замер с листом в руках, не поднимая взгляда, продолжая медленно перебирать документы, словно не услышал нетерпеливой интонации солдата. — С чего ты взял, что я помогу тебе? — Вы не спросили, в чём именно, — нахмурился солдат. Аккерман скользнул внимательным взглядом по серьёзному лицу Йегера. — Нет. — Что? — Если верховный главнокомандующий распорядился о том, чтобы наш титан не покидал стен корпуса, так и будет, — холодно произнёс Ривай, отложив бумаги. — На дежурства тебя допускать не будут. Если ты думал изменить мнение Эрвина и Закклая, ты глубоко ошибся. Эрен стиснул губы, его пальцы побелели, крепко схватившись за край стола. Аккерман бросил ленивый взгляд на руку Йегера, медленно возвращаясь к отчетам в руках. — Стол тут не при чём. Снова потеряв интерес к солдату, Ривай погрузился в бумажную работу, отстраненно вчитываясь в очередной отчет, словно в комнате не начал разгораться конфликт с взбешенным Йегером. — Вы все допускаете ошибку. Я не останусь в стороне. Медленно подняв взгляд, Ривай встретился холодными глазами с пылающим взором Эрена. Немая борьба звучала громче слов. Капрал остро осознавал взрывной и упрямый характер своего оппонента — черта, которая неизменно раздражала его. Он понимал, что этого юношу необходимо держать под строгим контролем, дабы не дать ему разгуляться. — У меня нет времени на твои эмоции, Йегер, — произнес он с сухостью, раздраженно откладывая бумаги в сторону. — Если у тебя есть конкретные факты, говори. Если нет — выйди и прекрати детскую болтовню. Эрен стремительно встал с места, угрожающе возвышаясь над спокойно сидящим капралом. Его голос дрожал от едва сдерживаемого гнева, а на лбу пульсировала тревожная вена. Ривай прищурился. — Вы знаете, что что-то не так! Почему вы игнорируете это? Ривай поднялся, его фигура, казалось, заполнила весь кабинет, наполняя каждый сантиметр гнетущей тишиной. Серые глаза сверкнули холодным светом, отчего Йегер на мгновение пришёл в замешательство, но всё же собрался, с немым вызовом приподняв острый подбородок. Взгляд обоих мужчин перекликнулся в напряжённом молчании, где каждая секунда казалась вечностью. Этот момент напряжённости перегревал воздух, словно предвестие бурь, готовых разразиться. — Ты думаешь, я не вижу дальше своего носа? — произнёс Ривай, его голос был тихим, но в нём чувствовалось предостережение. — Или ты думаешь, что умнее всех? Эрен замер, но не отступил. — Я лишь желаю защитить тех, кто мне дорог. Ривай вздохнул, его взгляд на мгновение смягчился, словно Аккерман вспомнил, что перед ним всего-то юноша, которому едва за двадцать. — Пока что ты только создаёшь проблемы, решив, что все вышестоящие — идиоты, а ты предназначен поставить всех на место. Держи язык за зубами и подумай, кому и что ты говоришь. Эрен, стиснув зубы, развернулся и, оставляя за собой лишь тишину, собрался выйти, нарушаемую единственным шорохом бумаг в руках Аккермана. У двери он вдруг остановился. — Иногда я забывал о вашем сложном характере. Теперь понимаю, почему Роуз не хотела входить в ваш кабинет. С этими словами он распахнул дверь с громким щелчком, выходя из кабинета, хлопнув дверью. Ривай, удивлённо приподняв брови, уставился на закрытую дверь. Что он несёт? Улыбка скривилась на губах Ривая — он безошибочно распознал истину внезапного раздражения Йегера. Ривер зацепила его. Все эти взгляды, касания. Раздражение. С неимоверной силой и стремительностью волна охватила его тело, заполняя каждую клеточку кожи, оставляя мурашки на загривке. Ривай стиснул челюсти, резко выдохнув, его тело откинулось к мягкому обивке, а голова, утяжеленная тяжестью мыслей, приподнялась к потолку. Он закрыл глаза, пытаясь собрать разрозненные мысли в единое целое. Черт с ними. Спустя несколько минут мутная пелена стала медленно рассеиваться. Взгляд завис на стопке бумаг, что ожидала его убаюкивающим спокойствием, а рядом покоилось любимое перо. В этот вечер он ни разу не вспомнил о девушке. Ни разу.

***

— Как это? Быть не может! — Да-да, ни разу! — Врешь! Отряд кадетов, укутанные в теплые плащи, бодро шагали по тренировочному полю, оставляя за собой следы в свежем снегу. Зима окутала мир белоснежным покровом, и их смех разносился по воздуху, контрастируя с холодом. — Вы видели, как Карлос орудует клинками? — воскликнул Нэйт, его голос наполнялся нескрываемым восхищением. — Он просто нечто! — Да, он действительно впечатляет. Молодой, сильный, и симпатичный, — сладко добавила Эмили, бросая взгляд на Нэйта, который с сомнением пожевал губы. — Ты так расцениваешь командиров? — поддразнил Нэйт, но в его глазах тоже читалось уважение. — Нет, но всё же… — ответила Эмили, её щёки порозовели от колючего мороза. — Он хорошо поладил с ребятами, — с энтузиазмом заметила Роуз. — Мы можем многому научиться! Снег продолжал падать, а впереди их ждала новая глава в жизни отряда — с Карлосом в роли командира. После приезда Закклая прошли уже две недели. Из-за новых поручений и возросшей нагрузки капрал Аккерман передал свой отряд одному из лучших разведчиков, которому вскоре предстоит повышение. Карлос быстро наладил контакт с новоиспечённым отрядом, мастерски находя подход к потенциальным разведчикам. Сам Скотт был молодым человеком с выдающимися лидерскими качествами и мягким характером, что контрастировало с их прежним командиром. Смит доверил ему кадетов, чтобы понаблюдать за тем, как Карлос справится с ролью командующего. — Знаете, я уже даже соскучился по капралу, — вдруг признался Нэйт, мгновенно вызывая удивлённые и недоверчивые взгляды подруг. — Правда! Две недели без оскорблений, уже как-то непривычно. Роуз заметила хитрую улыбку Эмили, которая не предвещала ничего хорошего. — Да что ж ты молчал… — Эми, нет. С капралом никто не сравнится. Ни-кто. Грин обидчиво фыркнула, надув пухлые губы. Легким взмахом руки Эмили отбросила свой высокий хвост назад, невольно задевая лицо идущего за ней Нэйта. — Честно говоря, я тоже стала скучать по капралу, — произнесла она с легкой улыбкой на губах. — Он вредный, но как мужчина… — О Боги, нет! Даже слушать это не хочу! — запищал Нэйт, зажав уши ладонями. — Это выше моих сил! Роуз тихо рассмеялась. — Ты — его любимчик, — весело подмигнула Ривер Грин, встречая её задорный взгляд. Нэйт громко фыркнул, демонстративно отворачиваясь. — Вы ужасны. — Ну что ж, ребята, мне пора, — вдруг произнесла Эмили, взглянув на корпус, покрытый белоснежной шапкой снега. — К Киршейну, верно? — фыркнул Нэйт, следуя за ней. — От ваших тайных свиданок уже тошнит. Эмили покраснела, но промолчала. — Ой, мы с Роуз прекрасно проведем время! Верно, Рози? — Я хотела поговорить с Даниэлем, — виновато улыбнулась Ривер, заметив, как уголки губ Джонса стремительно упали. — Но ты можешь пойти со мной. — Лучше к лошадиной морде… — бурчал Нэйт, пнув маленький камешек, который с веселым щелчком взвился в воздух и нырнул в нетронутый снег. — Ну прекрати, — нахмурилась Эмили, гнев поднимался в ней, — Мы друзья. Вам пора помириться. — Нет. — Как же ты глуп, — вздохнула Эмили, безмолвно осознавая, что недостаточно сильна, чтобы уговорить друга. Она бросила многозначительный взгляд на Роуз, подзывая её к сотрудничеству. — Она права, — утешительно произнесла Ривер, нежно положив руку на широкое плечо Джонса, — Перестань обижаться на него. Вы уже почти месяц не общаетесь. Джонс молчал, обдумывая слова Роуз. Он и вправду злился на Кореста и не сомневался, что Даниэль это заслуживает. Но в то же время Нэйт ощущал, что ему не хватает этого зануды рядом. — Гх. Улыбка Роуз расцвела – она видела, как Нэйт колебался перед ответом. Эмили лишь подняла бровь. — Долго еще будешь сопли жевать? — Уймись, женщина, — буркнул Джонс. — Мне уже пора, — с легким взмахом руки проговорил Грин. — Роуз, надеюсь, ты вправишь ему мозги. Нэйт замер, прижав руку к сердцу с неистовой театральностью. — Предательство! — воскликнул он, изображая глубокую обиду. — Сначала подруга кидается к этой лошадиной морде, а потом другая — к предателю! Женщины, вас слишком много, вы все одинаковые! Роуз, не удержавшись, рассмеялась и потянулась, чтобы ткнуть его в бок. — Не будь таким ребенком. — Я не ребенок, просто чувствую себя брошенным, — проворчал он, но его улыбка выдавала во всей красе истинные чувства. Эмили, уже на выходе, обернулась и бросила через плечо: — Не волнуйся, Нэйт, ты всё еще наш любимый нытик. Брюнет прищурился, внезапно ухмыльнувшись и склонившись к снегу. Точный бросок, и крупный снежок больно стукнул в голову Эмили; она вскрикнула и с гневом обернулась к Нэйту. Снег осыпался на её волосы и плечи.

***

Роуз впервые сидела в лаборатории Ханджи, в небольшой комнате, скрытой от посторонних глаз. Даниэль с гордостью сообщил ей, что майор выделила ему это укромное местечко для изучения материалов. Комната была скромной: маленький дряхлый стол и тусклая лампа, словно осколки забытого времени. Судя по всему, раньше это пространство использовали как склад для ненужных вещей, но Ривер не могла сдержать улыбку, глядя на горящие глаза Кореста. Роуз уже давно знала, что Даниэль решил остаться в разведкорпусе. Путь он и пытался это скрывать, но Роуз слишком хорошо его знала. И всё-таки она смогла смириться и принять его решение. Его место здесь, хоть сама Роуз поняла это не сразу. Сердце сжималось от боли при мысли о предстоящем расставании. Но его улыбка была ей дороже всего. — А майор не будет против, что я здесь? — спросила она. Даниэль сдержал улыбку, поджав губы. — Лучше ей об этом не знать. — Нэйту бы здесь не понравилось, — заметила Роуз, бросив взгляд на его удивленное лицо. На губах Даниэля расцвела мягкая улыбка. — Нэйту ничего не нравится, — тепло откликнулся он. — Хорошая попытка, Рози. Девушка улыбнулась, едва дернув плечами, словно невзначай решившая высказать свои мысли, не оставляя намёков. — Вам необходимо помириться. — Я с ним не ссорился, — вздохнул Даниэль, закидывая руку за голову, чтобы удобно откинуться на стену. — Это он сам с собой поссорился, а я оказался виноватым. — Он скучает. — Я обязательно поговорю с ним завтра, после тренировки с элитным отрядом, — пообещал Корест. — Но я не стану лгать ему, Роуз. И не скрою, что через несколько недель принесу присягу. Роуз кивнула, опуская глаза к полу. — Нэкс и Декар тоже дали присягу, — тихо произнесла Роуз. — И девчонки тоже раздумывают остаться здесь. — А что насчет тебя? Ривер прикусила губу, не зная, что ответить. С тех пор, как она... м-м, заболела, будущее стало для неё туманным. Каждый лепесток, который она видела раз в несколько дней, был приговором — красным пятном на её старых планах. Несбыточные мечты. — Конечно, в военную полицию. Мельком взглянув на блондина, она надеялась, что её обман прозвучит как можно правдоподобнее. — У тебя всё получится, — с улыбкой заверил её Корест. Он поверил. Роуз хмыкнула, осматривая стену за столом, увешанную корявыми записями и рисунками. Её взгляд медленно блуждал от набросков титанов до непонятных ей формул и символов. — Неужели ты действительно понимаешь всё это? — Майор — отличный учитель, — ответил Корест, взглянув на стену и с мягкой улыбкой рассматривая свои творения. — И говорит, что из меня вышел неплохой художник. — Верно, — согласилась Ривер, останавливаясь на рисунке титана с светлыми волосами. Он заметно отличался от других. Роуз нахмурилась. — Это больше похоже на человека, чем на титана. Блондин проследил за её взглядом. — Это разумный титан. Женская особь. Роуз, прикусив губу, вспомнила отчёты Аккермана об экспедиции. Глаза её расширились, изучая наброски. — Будто всё ещё не верится, что люди могут превращаться в таких тварей, — прошептала она, касаясь шершавого пергамента кончиками пальцев. — Столько людей погибло. И убили их такие же люди. Даниэль медленно кивнул, нахмурив светлые брови. — Я желаю познать наш мир до последней тайны, — произнес Корест, в его голосе зазвучала стальная решимость, — И смести всех этих тварей с лица земли. — Говоришь, как Эрен. Вы бы точно подружились. Корест наклонил голову, внимательно вглядываясь в лицо подруги. Затем хитро улыбнулся, прищурив глаза. — Ты сблизилась с этим парнем, — заметил Даниэль, встречая смущённый взгляд Ривер. — Он тебе нравится? Роуз несколько раз моргнула, как будто не веря своим ушам. — Что за глупости? — Просто наблюдения. — Я не понимаю, о чем ты гово… — Я всё знаю, Роуз. Светлые глаза Даниэля потухли, а на губах заиграла слабая улыбка. Первые секунды Роуз не могла осознать резкую перемену в его настроении, пока понимание не пришло к ней. Сожаление. В его глазах смешались грусть и скрытое беспокойство. Девушка сжала кулаки, нервно теребя ткань коричневых штанов. Знает? Что он может знать? — И совсем не нравится он мне, — ее смех прозвучал нервно, неестественно. — Рози. — Дан, я правда не влюблена в Эр… — Роуз. Она сильно зажмурилась, пытаясь подавить тревогу. — Как давно это началось? Кончики пальцев охватил холод. — Три недели назад, — прорвался хриплый шепот. В крошечной комнате воцарилась звенящая тишина. Роуз с трудом сдерживала непрошенные слезы, жгучие, как огонь. Она не решалась взглянуть на Кореста, устремив пустой взгляд на стол. Ей страшно было глядеть на блондина, но еще больше угнетало его молчание. Сердце мучительно сжималось, в горле застряло. Так знакомо и отвратительно. — Ты сказала ему об этом? — наконец нарушил тишину ровный голос. Губы непроизвольно изогнулись в горькой усмешке. — Нет. Роуз краем глаза заметила, как Корест медленно кивнул. — Ты должна, Рози. — Как ты узнал? — спросила она, поднимая голубые глаза к серьезному лицу Даниэля, изучающего её внимательным взглядом. — Видел, как ты кашляла в прачечной на прошлой неделе, а затем увидел кровь. — Ясно. Роуз выпрямилась, вытирая горячие слезы. Шумно втянула воздух, пытаясь успокоиться. — Скажи Эрену, — настаивал Даниэль. Ривер едва подавила нервный смешок. — Скажу, — сухо пообещала она, встретившись взглядом с Даном. Корест молчал, не веря, но промолчал. — Ты же знаешь, что у тебя не больше двух месяцев? — Да. Даниэль подошел к ней, обнял, прижав к своей груди. Роуз зажмурилась, слезы вновь набежали на глаза. Обхватив его талию дрожащими руками, она прижалась к теплому телу. — Ты не умрёшь, — прошептал Корест, гладя подрагивающую голову, — Мы справимся. Роуз не сдержалась, всхлипы вырвались, пока она не разрыдалась, уткнувшись носом в живот Даниэля. — Мы найдём способ, — продолжал Даниэль, его голос был полон решимости, хотя глаза выдавали страх. Он знал, что слова не могут изменить реальность, но так хотелось верить в чудо. Роуз прижалась к нему крепче, словно он мог стать её защитой от надвигающейся пропасти. Роуз долго искала слова, чтобы объяснить свои чувства. Она чувствовала, как слёзы катятся по её щекам, когда сильно прижималась к Даниэлю. Его поддержка была такой тёплой, но внутри неё бушевал огонь. Как сказать ему, что именно капрал Аккерман стал причиной её страданий? Нет, она не скажет. Не сможет. — Всё будет хорошо, — шептал Даниэль, гладя её по спине. — Я рядом, всегда. Она сжала зубы, пытаясь подавить зуд в груди. Этот странный недуг становился всё более невыносимым, и думать, что Даниэль мог бы узнать правду, было страшно. — Я просто… просто не могу перестать думать об… Эрене, — выдавила она, стараясь выглядеть убедительно. Его глаза потемнели от беспокойства. — Ты знаешь, он не тот, кто тебе нужен, Роуз. Девушка зажмурилась, думая о капрале, хотя понимала, что речь шла о Йегере. Он правда не тот, кто ей нужен. Всё это безумие, которое ворвалось в её жизнь, душило. Убивало медленно и верно, не давая ни единой надежды на спасение. — Знаю, — выдохнула, едва слыша собственный голос. — Всё будет хорошо.