Последний лепесток

Звонкий шлепок пощечины разнесся по допросной, как громкий сигнал тревоги. Связанный мужчина не издал ни звука, лишь сжал челюсти. Новый удар, сильнее предыдущего, пришелся по его рёбрам, выбивает из глотки сдавленный рык. Солдаты гарнизона перехватили его у деревни Шаддон. Ночью напали чужаки, успев разгромить половину домов спящей деревни. По их сведениям, враги увели лишь одну девушку — Сильвию Терри. Пострадавших немало, но обошлось без погибших. Однако во время схватки солдатам удалось поймать одного из нападавших. Как и в прошлые разы, они были облачены в военную форму. В течение суток солдаты безжалостно истязали чужака, но выбить из него хоть какую-то полезную информацию не удалось. Ничего. На первый взгляд ему было около тридцати, он выглядел рослым и крепким. Черные волосы и глаза, которые горели ненавистью. — Падла, ты будешь говорить? — злобно шипел солдат военной полиции, хватая пленника за его темные локоны. — Говори, что знаешь! С резким движением он вывернул запачканное кровью, бледное лицо к свету. Разбитые губы изогнулись в насмешливой гримасе. — Ах ты, сука. Следующий удар заставил пленника упасть на пол, но солдат военной полиции не собирался останавливаться, его жестокие удары продолжали сыпаться, словно градины, пока не раздался мрачный голос майора Хариса, притаившегося в темном углу. — Хватит. Солдат, тяжело дыша, выпрямился и, отдав честь майору, отступил в сторону. Пленник лежал неподвижно, под ним медленно ползла лужа крови. Харис приблизился, его сапоги глухо стучали о бетонный пол. Он опустился на корточки, заглядывая в полуприкрытые глаза мужчины, наполненные яростным упрямством. — Мы можем продолжать это до бесконечности, — тихо произнес Харис, почти ласково, — или ты просто можешь рассказать мне, где они. Где остальные? Пленник с трудом раскрыл рот, обнажая кровавые зубы. — Никогда. Харис вздохнул, его лицо отразило мрачную скуку, словно подобные допросы стали для него повседневной рутиной. Энтон поднялся и цокнул. — Как знаешь. Уведите его, — подал он приказ солдату. — В камеру. Пусть поразмыслит. И прекратите это варварство. Нам нужна информация, а не труп. Пытавший его солдат недовольно скривился. — Он сидит здесь уже второй день. Нужно выбить всю информацию сейчас! Харис устало провел пальцами по переносице, понимая нетерпение солдата. Хронический дефицит времени и острота ситуации требовали осторожного подхода. Методы грубой силы редко приносили плоды, особенно с такими упрямыми личностями, как этот. — Мы играем в долгую, — произнес он с незримым спокойствием. — Пусть он проголодается, промерзнет. Страх и отчаяние — верные союзники нашего дела. Синяки и сломанные кости лишь усиливают сопротивление. Солдат проворчал что-то невразумительное, но не возразил. Он знал, что Харис не потерпит неповиновения. Кивнув, он велел остальным солдатам вывести пленника. Дверь камеры с глухим лязгом закрылась, окутывая помещение мрачной тьмой. Харис остался один в допросной, погруженный в размышления о предстоящих шагах, готовясь выжать правду из своего неподатливого противника. Энтон вытащил из кармана пачку сигарет и прикурил. Первая затяжка тягостно обожгла легкие, но приносила кратковременное облегчение. Он понимал, что его методы часто вызывали неодобрение, но в условиях войны нет места жалости. Как говорится, цель оправдывает средства. Тем более с такими выродками как этот. Пепел упал на грязный пол, пока Харис не затушил сигарету подошвой сапога Раздался противный скрип двери. Энтон обернулся и встретил пронзительный взгляд Смита. Именно его присутствие вызывало в нем наибольшее раздражение, особенно тот факт, что Найл так безмятежно допустил его на их территорию. Энтон испытывал неприязнь к разведчикам, как и большинство своих товарищей из военной полиции. Смит балансировал на грани, в его взгляде прятались темные глубины, полные тайн и интриг. Эрвин, казалось, наслаждался напряжённой атмосферой, явно ощущая неприязнь майора. Его взгляд медленно скользил по помещению, словно он тщательно оценивал обстановку, и, наконец, задержался на Энтоне, уголки его губ приподнялись в почти незаметной ухмылке. — Как идут дела с допросом? — Молчит. Эрвин наклонил голову, не отрывая взгляда от Энтона. Ухмылка его стала чуть явнее, но всё ещё оставалась едва уловимой. — Интересно. Может, ему просто нужно немного больше стимула для сотрудничества? Уверен, у вас есть свои методы убеждения. Майор бросил хмурый взгляд на Смита, однако промолчал. Ему хорошо было известно, что подразумевал собеседник — тяжёлые меры, которые они применяли, не давали результатов. А пленник нес в себе слишком много информации. — Полагаю, мне придётся вмешаться, — произнёс Смит, отворачиваясь от Энтона и обращаясь к майору. — Я проведу с ним небольшую беседу. Возможно, сумею найти подход. Харис скривился, сделав шаг навстречу блондину. Лицо Эрвина оставалось безмятежным, но его голубые глаза темнели, предвкушая развитие событий. — Это не ваше дело, Эрвин. Разведка должна оставаться в своём корпусе и не соваться в дела, которые её не касаются, — хрипло произнёс Энтон, впиваясь тяжёлым взглядом в мужчину напротив. — Не знаю, почему Найл разрешил тебе присутствовать, но я тебе не доверяю. — Это не должно тебя волновать, — спокойно ответил разведчик, — полагаю, Дариус уже в курсе. Этого достаточно. Между ними повисло напряжение, словно сгустившийся воздух перед грозой. — А почему тебя это так волнует, Эрвин? — спросил Энтон, его голос был полон любопытства, — Думаешь сможешь доказать что разведчики не бесполезные? — Я исполняю свой долг, — с усмешкой произнес Эрвин, в его словах проскользнула ирония. — Знакомо ли тебе это понятие? Харис ухмыльнулся, словно хищник, чувствующий добычу. — Ты командуешь пушечным мясом, Эрвин. Тебе ли говорить о спасении людей, когда ты сам разбрасываешь их направо и налево? Разведку давно следовало бы взять под контроль и прекратить бессмысленные убийства. Эрвин молча смотрел на Хариса, его взгляд был непроницаем. Он не собирался оправдываться или объяснять свои действия. Его решения были продиктованы необходимостью, а не желанием причинить вред. Он понимал, что его методы вызывали вопросы, но верил, что цель оправдывает средства. — Твоя правда сурова, Энтон, но она не единственная, — наконец произнес Эрвин, его голос был спокоен, но в нем чувствовалась сталь. — Да, мы теряем людей. Но мы теряем их ради будущего, ради того, чтобы у других был шанс. Ты предлагаешь остановить разведку? Отказаться от информации, которая может спасти тысячи? И сидеть как крысы за стенами? — Пока ты только погубил сотни людей. И самое мерзкое, что тебе плевать на это, — выклюнул майор, обходя Эрвина, — Если бы у вас не было титана, наверное вас бы уже распустили. Смит медленно повернулся, наблюдая, как Харис направляется к выходу издопросой. Слова Энтони были как удар под дых. Он чувствовал ответственность за каждую потерянную жизнь, каждый павший духом солдат был его личной трагедией. Но Эрвин не из тех кто будет об этом говорить, тем более ему. — У нас нет роскоши оплакивать каждого павшего слишком долго, Харис, — сказал Эрвин в спину уходящему майору, голос его был ровным, без намека на злость, — Иначе мы все погибнем. Майор остановился у входа, не оборачиваясь. — Можешь прийти через пару часов. Продолжим допрос.

***

Сказать, что Роуз волновалась — ничего не сказать. Весь ужин она провела в своих мыслях, не общая внимания на шум в столовой. Ловила на себе внимательные взгляды Эрена, но находила в себе силы лишь выдавить слабую улыбку. Да, она безусловно испытывала волнение и даже лёгкий ужас от затеи на которую согласилась. Роуз даже не могла уверенно сказать, что справится с этим. И девушка не до конца понимала, что стоит под «этим». Всего лишь сбежать из разведки и буквально перечеркнуть этим всё своё будущее. В случае провала, даже если Ривер удастся не умереть от хвори (каким-то чудом), это всё грозило трибуналом. За какой-то месяц проведенный в разведывательном корпусе, она перешагнула планку «кадет» и сразу же вступила на ступень «предатель». Почему? Роуз мельком взглянула на Йегера. Он задумчиво ковырял ложкой в тарелке с кашей. Его лицо было задумчивым и настороженным. Насколько Эрен уверен своих догадках? Его друзья явно не были уверенными и возможно всё ещё надеются, что Йегер отпустит эту мысль. Но почему Роуз захотела идти за ним? В этом парне и правда кипит неимоверная страсть к справедливости и победе. Это восхищало. Ривер никогда не могла назвать себя сторонником смелых решений, всегда старалась балансировать где-то по середине. Не рисковала выскакивать вперед, но тянуться в конце ей тоже не нравилось. Возможно часть его воодушевления медленно перешла и к ней. Не доев и половины порции Роуз ушла. Девушка медленно шагала по ещё пустому коридору, погружённая в раздумья. Капрал Аккерман позвал её к себе, и Роуз понимала, что приятной беседы не ожидается. Нет, она, разумеется, не была глупа и могла предположить, о чём пойдёт разговор. Однако, в том, что касалось капрала, нельзя было в уверенностью знать наверняка. Когда её ноги почти достигли лестницы на второй этаж, она остановилась. Словно ноги приросли к каменной плитке, не дав сделать шаг к ступенькам. Нет, сегодня с неё хватит. Хотя капрал и велел ей прийти, Роуз не могла припомнить, чтобы это было конкретным приказом. Улыбнувшись своей сообразительности, она решительно прошла мимо лестницыи воодушевленно направилась в сторону женской казармы. Ей хотелось побыстрее избавиться от груза сегодняшнего дня и погрузиться в сон. Хотя наверняка в комнате её уже ожидала недовольная Эмили. Голова гудела. Словно голову сдавливали невидимые тиски.Роуз пыталась отвлечься от этого гнетущего чувства, но тревога всё настойчивее пробиралась в её мысли, как назойливая тень. С каждым мгновением желание укрыться в мягкой постели и забыть о сегодняшнем дне увеличивалось. Когда Роузпрошла длинный коридор, намереваясь повернуть к казарме, взгляд наткнулся на дряхлую дверь коморки, в которой девушка «пряталась» последний раз. Оглянулась по сторонам и двинулась к двери, намереваясь проверить заходил ли кто туда. В торопях Ривер совсем забыла о том, что ей следовало убрать испачканную одежду и подальше спрятать следы хвори. Как можно тише приоткрылась дверь, открывая небольшую комнату. В вечернем полумраке царила кромешная тьма, и лишь с трудом можно было различить очертания предметов. Роуз была вынуждена распахнуть дверь шире, чтобы свет свечей, колышущийся в темноте, пролился в нее, проясняя облик комнаты. Ведра, в которых Роуз заныкала грязную куртку, располагались теперь иначе. Они не были раскиданы беспорядочно, а выстроились в ровном порядке вдоль стены, словно предвещая ее неизбежное открытие. Роуз с полным основанием полагала, что день не может обернуться хуже. Но теперь, ощущая тяжесть на сердце, она осознала, что глубоко заблуждалась. Даже не сделав шага вперед в поисках своей укрытой куртки. — Чёрт, — едва слышно ругнулась Ривер, закрывая за собой дверь. Такое открытие не могло остаться незамеченным. — Я вижу, тебе нравится совать нос куда не просят. Роуз вздрогнула и, развернувшись с такой стремительностью, что её волосы болезненно ударили по лицу, обнаружила рядом капрала. На расстоянии двух метров от неё стоял капрал, его фигура изящно окутана любимым чёрным плащом, легко сливающимся с густой вечерней тьмой. Роуз сглотнула, пытаясь унять внезапно пересохшее горло. — Я просто проходила мимо, — еле слышно проговорила она, ощущая, как предательски дрожит её голос. Ложь прозвучала жалко, и она прекрасно осознавала, что капитан это слышит. Его лицо оставалось невозмутимым. Бледная кожа, смягченная желтым светом свечи, подчеркивала темные круги под глазами и острый подбородок. Протяни руку — и непременно порежешься. Сердце предательски сжалось, когда их взгляды пересеклись. Он молчал, прожигая её взглядом, словно пытался выжечь правду из самой души. Тишина давила на плечи, заставляя её чувствовать себя загнанной в угол. Девушка невольно сделала шаг назад, упираясь в холодную каменную стену. — В кладовую? — уточнил мужчина, вскидывая темню бровь, — вероятно, так же, как ты копалась в моих вещах в кабинете. Роуз нахмурилась, почувствовав, как в душе поднимается волна негодования, подобная буре, готовой разразиться. Её глаза метнули искры, в них затеплился огонь противостояния. — Я шла в казарму, — ответила Роуз, а сама с поняла как глупо сейчас звучит. Чуть вздёрнула подбородок, чтобы собрать всю оставшуюся стойкость, -Показалось, что услышала шуршание. Девушка была почти довольна своим ответом. Даже почувствовала небольшой прилив уверенности. Который в дребезги разбился о ледяной взгляд серых глаз. — Я велел прийти ко мне в кабинет, — в тихом голосе Аккермана скользнул еле заметный металл. Капрал не сводил с нее взгляда, словно сканируя каждую клеточку ее тела, выискивая признаки слабости. Роуз с трудом сглотнула, ощущая, как вновь пересохло в горле. — Уже поздно. Ривай шагнул к девушке, заставляя её кожу покрыться мурашками. Второй шаг прижал Ривер к холодной стене, её сердце колотилось всё быстрее, а воздух вокруг словно сжимался до предела. Она заставила себя опустить взгляд, чувствуя, как внутреннее напряжение едва сдерживает нежелание зажмуриться, словно пробуждаясь от бредового сна. Они — он и она, поздний вечер в коридоре, в ожидании, когда в любой момент нахлынут толпы солдат. Единственным спасением оставалась стена, ледяная и прочная, которая давала опору. — Я велел прийти, — его голос, звучащий с близкого расстояния, окутывал её, погружая в бездну чувств. В груди шевельнулся знакомый комок, медленно разрастающийся, разгоняя жар под кожей. Когда он остановился в шаге от неё, Роуз сглотнула и, робко подняв глаза, увидела его невообразимо близко. Его лицо оставалось бесстрастным, но она удивлялась его хладнокровности. Сама не смогла бы так сдерживать себя. Его прищуренные глаза изучали её, а она как пораженная рассматривала его лицо. Так близко.Фарфоровая кожа, острый подбородок, ярко выраженные скулы — капрал Аккерман действительно был привлекательным. Глубоко втянув прохладный воздух через ноздри, она вдруг застыла. Это оказалась роковая ошибка. В нос ударил опьяняющий аромат мыла, смешанный с его личным запахом, вызывающим переполох в её сознании. — Ривер? Девушка попыталась сосредоточиться, отводя взгляд от его лица, словно не могла переносить тяжесть мгновения. Это все нужно прекратить. Она должна уйти отсюда, и как можно быстрее, ведь пламя, разжигающее её грудь, яростно разгорается с каждым вздохом, грозящее поглотить её целиком. Это всё неправильно. Звук собственного имени, произнесенного им, на мгновение выдернул её из состояния забытия. Всего лишь на секунду, но на мгновение, когда мужчина сделал ещё один шаг вперед, чтобы сократить дистанцию, интуиция шептала ей о неминуемой опасности и влечении, которое она не могла игнорировать. Он едва наклонился, чтобы заглянуть в её опущенное лицо, спрятанное под шторкой волос. Ривер подняла голубые глаза, соприкоснувшись с холодной сталью его взгляда — всего на несколько мгновений. Брови капрала нахмурились, как будто он осознавал внутреннюю бурю, бушующую в её душе. — Хватит, — всхлипнула Роуз, не выдерживая жара, который растекся до самых кончиков пальцев. К её удивлению это сработало. Ривай отпрянул, сделав несколько шагов назад, возвращаясь на допустимое расстояние. И этого оказалось достаточно, чтобы Роуз смогла вдохнуть свежий воздух полной грудью. — Ты трясёшься, как осиновый лист, — произнёс он с легкой усмешкой, едва заметной на его губах. — Я не прикоснусь к тебе. Я лучше сдохну, чем сделаю это. «Снова» застряло где-то между ними, так и не прозвучав. Слова его были пропитаны ядом — липким, терпким и до отвращения искренним. Роуз была уверена, что он говорит правду. И в этом она полностью его поддерживала. Она лучше задохнётся среди этих чёртовых роз, чем позволит себе слабость. Она желала этого, но её тело упорно сопротивлялось. В то время как разум неустанно кричал о бегстве, «это» взывало к близости. С ужасом Роуз отстранилась от стены и, словно сама обманывая себя, сделала шаг вперёд. Совершенно незначительный, но достаточно, чтобы глаза напротив потемнели, а челюсть сжалась так сильно, что Ривер почудилось, будто услышала звон зубов. Это была не она. Нет, Роуз Ривер не могла поступить таким образом. Не могла вновь шагнуть навстречу, приоткрыть губы, вдыхая воздух, которого катастрофически не хватало. Она застыла в оцепенении, не в силах отвести взгляд от лица своего капрала. Это безумие окутало её с головой. Его запах, его близость. Она клялась себе: она должна умереть. Это была не она. Его аромат превращал её в другую. Настоящая Роуз, заточенная глубоко в груди, неустанно кричала, вцепившись в прутья своей клетки. «Это капрал». Знала, что завтра сгорит. Знала, что не простит себе этого. Он наблюдал за ней, даже не шелохнувшись. Словно капрал застыл и даже не мигал, с холодным взглядом встречая каждый её шаг. А она умирала прямо на глазах. Потому что ей нужно. Необходимо как воздух. Когда расстояние между ними сократилось до нескольких сантиметров, её вновь окутал тот самый запах — слишком правильный, слишком знакомый. — Не смей, — прошипел Ривай, едва не обжигая её лицо жаром собственного дыхания. — Я просто… — что она хотела сказать? Роуз не нашла бы слов. Пока её рука тянулась к нему, опускаясь на крепкую грудь, он лишь еле вздрогнул от этого прикосновения, сжимая челюсть с силой, едва сдерживая себя. Её пальцы жгли, как огонь, только хворь могла разжечь в ней это неприятное чувство в лёгких. Его сердце стучало неистово, а лицо оставалось каменным, только губы сильнее сжались в тонкую полоску. Поддалась странному желанию и провела кончиками пальцев по ткани его рубашки, чувствуя, как под ней напрягаются мышцы. Ее глаза, полные отчаяния и какой-то болезненной решимости, смотрели прямо в его. Затуманенные, бредовые. — Капрал, — выдохнула, приоткрывая рот. — Я сказал не смей, — ледяным тоном процедил Ривай, сглатывая. Стальной хваткой вцепился в её кисть, заставляя руку остановится. Держал так, что там наверняка останутся синяки. Ему было настолько противно? Уже было неважно. Потому что Роуз уже тянется к его лицу и прижимается своим губами к его. Касание лёгкое, почти невесомое. Зажмурила глаза и не шевелилась., анализируя собственные ощущения. С ужасом понимая что он окаменел и не двигался. Это был конец. В ушах оглашающий звон, а груди бешенное сердцебиение. Хватка на её кисти усилилась, сильнее сдавливая нежную кожу. Всё кричало о катастрофе, которая не должна была случится. Приоткрыла рот, проведя горячим языком по его нижней губе, словно пробуя на вкус. Она целовало неумело, словно пыталась сама разобраться в собственных ощущениях и старалась игнорировать замершего Аккермана. Сейчас он её оттолкнет. И это будет правильно. Губы отрываются от чужих, всё ещё плотно сжатых. Взглянула в его лицо и поняла, что капрал даже не закрыл глаза. Серые глаза не мигали. Роуз зажмурилась и сделала шаг назад, дёрнув руку. Хватит. Но крепкая хватка не позволила. Роуз удивленно поднимает глаза. Мгновение и её дергают на себя, прижимая у крепкой груди, а чужой рот с силой впивается в её губы. Жесткие пальцы обвивают её талию, ближе притягивая к раскаленному телу. От удивление она приоткрывает рот и язык Ривая скользит между влажных губ, проникая в рот. Её тело пробивает неконтролируемой дрожью, каждая клетка вибрирует в унисон с его напором. Роуз теряется в этом водовороте ощущений. Он требовательно сминает её губы, шумно выдыхая через нос. Его пальцы крепко впиваются в её талию, вызывая болезненный вздох Роуз, которая, не в силах сдержаться, открывает рот чуть шире. Её руки инстинктивно упираются в его плечи. И она отвечает. Пытается копировать его движения, но едва поспевает. Когда её язык встретился с его, в груди что-то сломалось.Рухнуло с такой силой, что в ушах едва не зазвенело. Капрал подхватывает зубами её губы, слегка прикусывая и туже зализывает больное место. Из груди выбивается глухой стон. Всё завершилось так же внезапно, как и началось. Вдалеке раздался гул голосов, который эхом разносился по каменному коридору, разбиваясь о стены. Солдаты возвращались с ужина, и по звуку можно было судить, что они уже почти за поворотом. Они отстранились друг от друга одновременно, словно их окатили холодной водой, отрезвляющим ударом. Губы пылали, а в глазах, несомненно, сверкали искры. Роуз тяжело дышала, сглатывая ком в горле. Это безумие, медленно утихая, возвращало её в реальный мир. Она метнула взгляд к капралу, но тот уже развернулся и стремительно удалялся в сторону голосов, противоположную от казарм. Роуз прижала пальцы к опухшим губам. А затем развернулась и почти бегом ринулась в казарму.