Тайна под звёздами

── ⋆⋅☆⋅⋆ ─── ⋆⋅☆⋅⋆ ─── ⋆⋅☆⋅⋆ ──

      За последнее время в моей жизни произошло слишком многое.       Иногда мне казалось, что события наслаиваются друг на друга, не давая даже перевести дух — чужие судьбы, принятые решения, неожиданные известия, которые приходили тогда, когда к ним совершенно не был готов.       С тех пор, как я покинула Облачную башню, мы с Дарси больше не виделись. Разве что однажды обменялись короткими сообщениями — скорее из вежливости, чем из необходимости. Узнать, как дела. Убедиться, что всё в порядке. Или хотя бы попытаться в это поверить.       Она писала, что ей стало лучше. Что боль постепенно отступает, а вместе с ней — и тяжесть последних дней. Дарси возвращается к привычному ритму жизни — медленно, осторожно, будто каждый шаг всё ещё требует проверки.       О некоторых вещах она предпочла не говорить. Я не стала настаивать, хоть и ловила себя на мысли, что между строк остаётся слишком много тишины. Да и не буду скрывать — мне было любопытно.       И, возможно, именно эта недосказанность не позволила мне вздохнуть с облегчением. Как бы я ни старалась убедить себя, что всё налаживается, тревога всё равно никуда не делась.       Я не знала Трикс так же близко, как Винкс. Но для понимания некоторых вещей близость вовсе не обязательна.       Ведьмы не умеют отпускать, это очевидно. Для них любой разрыв — скорее вызов, чем точка. И мысль о том, что Дарси оказалась по другую сторону, не давала мне покоя. Но, несмотря на это, я ловила себя на том, что всё чаще надеюсь. На то, что хотя бы в этот раз всё обойдётся. Что Дарси действительно сможет оставить это позади.       И, пожалуй, именно эта надежда — хрупкая и неуверенная — ещё какое-то время удерживала меня от собственных мыслей.       Что же до меня?       Я не могу сказать, что мои дни чем-то отличались от привычных. Всё та же работа. Всё те же обязанности. Всё те же люди, которым нужно помочь, подсказать, направить.       И только теперь я начала понимать, что за всей этой занятостью слишком долго пряталась от собственных вопросов. От мыслей, которые не давали покоя, но которые было удобнее игнорировать, прикрываясь чужими проблемами.       В полумраке комнаты я лежала на диване, уставившись в потолок. Слабый свет от фонарей с расплывчатыми очертаниями оконных рам красовался на нём, словно краски на холсте. Было в этом зрелище что-то... манящее. Что-то, о чём неосознанно хочется поразмыслить наедине с собой.       Было много вопросов, которые до сих пор не дают мне безмятежно жить. Каждый из них выматывает по-своему, заставляя думать: «За что мне всё это?».       Я привыкла решать проблемы сама, без чьей-либо помощи, потому что верила, что меня либо не поймут, либо... дадут тот ответ, который я не желаю принимать, каким бы правдивым он ни был.       И что в итоге? Я вновь загоняла себя и только больше закрывалась от людей, утопая в болоте неуверенности.       Но я уже устала от всего этого. Устала прятаться в пузыре, что, как я верила, мог защитить от боли, переживаний и проблем. Я слишком долго игнорировала всё это. Пора пузырю лопнуть. И я знаю, кто может мне с этим помочь.       Со встречи с Лунастрой прошло довольно много времени. Она мне очень сильно помогла разобраться в своих чувствах и, хоть немного, но раскрыла правду обо мне.       Теперь, настало время Соляриса. Я знала, что разговор с ним неизбежен и не собиралась больше его откладывать.       Встав с дивана, я направилась в спальню и легла в кровать.       Тепло одеяла постепенно обволакивало тело, медленно и бережно, словно чьи-то ладони успокаивающе скользили по коже. Усталость накатывала волнами — тихо, без сопротивления. Глаза начали закрываться сами собой, а мысли, ещё недавно цеплявшиеся друг за друга, наконец начали отпускать.       Голова становилась легче. Будто мягкая подушка забирала из неё всё лишнее — тревоги, сомнения, даже чужие слова.       Видимо... я действительно устала.       — Солнце и Луна... — прошептала я, почти на выдохе, вспоминая нужные слова. — Услышьте мой зов... и явитесь предо мной.       Тишина ответила первой.       Дыхание выровнялось, тело обмякло, и веки сомкнулись так легко, словно я сделала это не по собственной воле, а по чьему-то тихому приглашению.       Сон накрыл меня быстро и неожиданно — так, что я едва успела вспомнить, ради чего вообще закрыла глаза.

***

      Я не сразу поняла, что уже не сплю.       Под ногами ощущалась твёрдая поверхность — холодная, гладкая, будто отполированная временем. Лёгкий ветерок, как шёлк, мягко поглаживал кожу, лениво играясь с прядями волос. А уши щекотал шелест... листьев?       Это было первое, что заставило меня насторожиться, а затем и открыть веки.       Первое, что бросилось в глаза — яркое солнце с гуляющими под ним пушистыми облаками, цвета жемчуга. Зрелище было таким завораживающим и одухотворённым, что даже солнечные лучи не мешали любоваться всем этим.       Но долго насладиться видом у меня не вышло, поскольку в ушах вновь послышался шелест листьев, сопровождающийся потоком ветра.       Убрав за ухо взъерошившуюся чёлку, я обернулась и вновь обомлела. Я стояла на широкой платформе, окружённой высокими колоннами из мрамора, уходящими куда-то вверх. Всё вокруг будто существовало вне времени. Золото, белый камень, мрамор, лианы — всё это придавало пространству красоту и загадочность, но при этом дарило чувство покоя, с которым никогда не хочется расставаться.       Тут моё внимание привлёк куст у основания одной из колон. На нём росли белые цветы, каких я прежде не видела. Словно приворожённая, я подошла ближе и, наклонившись, слегка коснулась одного из бутонов.       Только вблизи я поняла, насколько эти цветы оказались необычными. Они были белыми, но при соприкосновении с лучами солнца переливались золотым отливом. Но больше всего поразила их форма. Будто скрестили лилию с тюльпаном и получили нечто, что возможно придумать только в фантастических романах.       — Невероятно... — шёпотом вырвалось у меня прежде, чем я успела это осознать. — Какой необычный цветок.       Я слегка приблизилась к нему, вкушая сладкий, но в то же время пряный аромат.       — Ещё и запах такой благоухающий. Интересно, как он называется?       — Это «Солнечный глаз». Моё творение, — раздался позади чей-то голос.       Он не прозвучал внезапно. Скорее, я осознала его так же, как и свет вокруг — будто он был здесь с самого начала.       Я тут же обернулась и увидела того, кого, казалось, ждала целую вечность.       Солярис стоял в стороне, между колоннами, не возвышаясь и не приближаясь. Его присутствие не давило — но игнорировать его было невозможно. В нём не было ни резких движений, ни лишних эмоций. Только спокойная, выверенная сила.       — Приветствую тебя, Йеннифер, — улыбнулся единорог, совершив лёгкий поклон головой.       — Здравствуй, Солярис, — произнесла я, удивляясь тому, как ровно звучит мой голос. — Прости, что заставила тебя ждать.       — Не стоит переживать на сей счёт, — хоть жеребец и сказал это величественно, с ноткой мудрости, но при этом каждое его слово было пропитано теплотой. — Подобные встречи не любят обязательств. Им нужно время и решимость, чтобы произойти.       Его речь прозвучала просто, без укора, но почему-то отозвалась где-то глубже, чем я ожидала. Я выпрямилась, отступив от цветка, и на мгновение позволила себе просто стоять, разглядывая собеседника.       Солярис не торопил. Он вообще не производил впечатления того, кто привык спешить или подталкивать. Напротив — рядом с ним время будто само замедлялось, подстраиваясь под шаги и дыхание.       — Это место... — начала я, не зная, как лучше подобрать слова. — Оно совсем не похоже на то, где я была раньше.       — Потому что ты пришла сюда с другим вопросом, — спокойно ответил он с едва заметной улыбкой. — Лунастра открывает сердце. Я же указываю путь.       Жеребец сделал шаг в сторону, и я заметила, как пространство за ним будто продолжилось дальше — мостами, лестницами, светлыми переходами между колоннами. Не резким движением, а естественно, словно они всегда там были, просто я раньше их не замечала.       — Прогулка поможет тебе лучше понять, зачем ты здесь, — добавил единорог, бросив на меня внимательный, но не изучающий взгляд. — Некоторые истины тяжело услышать, стоя на месте.       Я колебалась всего секунду. Не из-за страха — скорее из-за осознания, что после этого разговора многое уже перестанет казаться прежним.       — Значит... ты знаешь, зачем я пришла? — спросила я, делая шаг вперёд.       — Думаю, ты и сама знаешь ответ, — ответил он. — Я лишь помогу тебе посмотреть на это без тени и искажений.       — Что ж, — выдохнула я, слегка дёрнув руками назад, — тогда, рассчитываю на тебя.       Солярис едва засмеялся, как и я впрочем. Между нами не было напряжения, только лёгкая непринуждённая атмосфера, будто мы были давними друзьями.       Сделав шаг вперёд, мы ступили на длинную лестницу с широкими ступенями, которым не было конца. Мы шли рядом, не касаясь друг друга, но и не ощущая дистанции. Под ногами мягко отзывался светлый камень, а воздух вокруг был наполнен той самой ясностью, от которой не спрячешься.       — Ты долго шла к этому решению, Йеннифер, — произнёс Солярис после короткой паузы. — Скажи мне... чего ты боишься больше: сделать неверный шаг — или остаться там, где стоишь сейчас?       Я чуть помедлила. Вопрос прозвучал просто — почти буднично. Но именно в этом и была его сложность.       — Я боюсь... — начала я и тут же замолчала, нахмурившись. — Я боюсь ошибиться.       Солярис не ответил сразу. Он продолжал идти рядом, глядя вперёд, туда, где лестница терялась в свете.       — Ошибки неизбежны, — произнёс наконец единорог. — Они не разрушают путь. Они лишь делают его заметнее.       Я тяжело вздохнула, с неким разочарованием, словно Солярис сказал совсем не то, что я хотела. Мне всё ещё тяжело признать некоторые вещи, что делают мою жизнь тяжелее. Но сейчас я обязана о них выговориться, иначе потом буду жалеть.       — Я... — голос чуть дрогнул, но я всё равно сказала то, что всегда боялась признать: — ...я боюсь последствий.       Солярис остановился.       Я сделала ещё шаг и только потом заметила, что он больше не рядом. Обернувшись, я посмотрела прямо на него. Его взгляд был спокоен, но внимателен — таким смотрят не для того, чтобы осудить, а чтобы услышать до конца.       — Ты боишься ответственности, — сказал он ровно. Не как обвинение, а как факт.       Я хотела возразить. Почти сказала, что это не так. Но слова застряли где-то внутри. Да и, если подумать... это ведь правда.       — Я боюсь... — тихо повторила я, — что если сделаю шаг — уже не смогу отступить. Что мои решения коснутся не только меня.       Солярис вновь двинулся вперёд, и я последовала за ним.       — Это и отличает выбор от желания, — сказал он. — Желания можно откладывать. Выбор — нет.       Лестница поднималась всё выше. Свет становился ярче, но не слепил — он будто оголял пространство, оставляя всё лишнее внизу.       — Ты привыкла помогать, Йеннифер, — продолжил единорог. — Направлять. Поддерживать. Но ты всё ещё стараешься оставаться в стороне, когда дело касается тебя самой.       — Потому что так проще, — слова вырвались быстрее мыслей. — Пока я не выбираю — я не ошибаюсь.       Жеребец остановился снова. Но на этот раз я почувствовала это сразу.       — Пока ты не выбираешь, — сказал он, — ты всё равно влияешь. Просто позволяешь событиям решать за тебя.       Эти слова ударили сильнее, чем я ожидала.       — Молчание — тоже действие, — добавил Солярис. — И иногда оно имеет куда более тяжёлые последствия, чем неверный шаг.       Я опустила взгляд. Ступени под ногами мерцали золотым светом, будто каждая из них была уже пройденным решением.       И всё же...       — А если я вмешаюсь слишком рано? — спросила я почти шёпотом. — Или слишком поздно?..       — Тогда ты сделаешь это честно, — ответил единорог. — Осознанно. Не прячась за страхом и сомнениями.       Он повернул голову в мою сторону.       — Ты не обязана знать, чем всё закончится. Но ты обязана решить, готова ли идти дальше, когда видишь, что кто-то идёт к краю.       Я неосознанно сжала подол сорочки, чувствуя, как внутри поднимается знакомое напряжение — не паника, не страх, а что-то куда более тяжёлое и глубокое.       Понимание.       — Блум, — сказала я, не ожидая от самой себя, что вообще вспомнила о ней. — В последнее время у меня складывается ощущение, что она идёт слишком быстро. Будто не замечает, где заканчивается уверенность и начинается пропасть. Словно ещё шаг — и остановиться уже будет невозможно.       Солярис не кивнул. Не подтвердил и не опроверг мои теории. Просто молча выслушивал, размышляя над их смыслом.       — Не всё, что движется к краю, можно остановить, — произнёс он спокойно. — И не всё нужно удерживать силой.       Я нахмурилась, чувствуя, как внутри поднимается сопротивление.       — Тогда зачем вообще что-то делать? — спросила я. — Если всё равно можно опоздать?       Жеребец остановился. Свет вокруг будто стал плотнее, яснее, словно само пространство прислушивалось к этому вопросу.       — Потому что время — не про спасение всех, — ответил он. — Оно про выбор момента. Иногда достаточно быть рядом, прежде чем станет поздно. А иногда лучше отпустить, чтобы не сломать.       Он посмотрел мне прямо в глаза — впервые так прямо.       — Ты боишься не того, что не успеешь. Ты боишься взять на себя решение: когда вмешаться, а когда — нет.       Чем дóльше я слушала, тем бóльше понимала, что Солярис видит меня насквозь. Даже те уголки души, о существовании которых я либо не знала, либо не хотела признавать.       Я опустила взгляд, чувствуя, как его слова оседают тяжестью где-то под рёбрами.       — А если... я ошибусь с этим моментом? — тихо спросила я.       — Значит ошибёшься, — без колебаний ответил единорог. — Как и все, кто выбирает идти, а не стоять.       Он развернулся, встряхнув слегка своей блестящей гривой, и ступил копытом дальше, пока я пребывала в раздумьях, неосознанно следуя рядом.       — Но есть разница, Йеннифер, — голос Соляриса прозвучал с ноткой серьёзности. — Одни ошибаются, потому что не знали. Другие — потому что знали, но испугались.       Я резко подняла на него взгляд.       — Ты не из тех, кто не видит, — добавил он. — И именно поэтому ты здесь.       — Тогда скажи, — произнесла я. — Кто я в этом всём? Наблюдатель? Проводник? Ошибка?..       Солярис едва заметно улыбнулся — не тепло, но и не холодно. Это была улыбка того, кто наконец получил правильный вопрос.       — Ты не та, кто решает за других. И не та, кто остаётся в стороне. Ты — та, кто видит путь раньше остальных.       Он сделал небольшую паузу, будто подбирал правильные слова, после чего продолжил:       — Тебе не суждено идти по одной линии, Йеннифер. Твой путь всегда будет проходить между чем-то. Между шагом и падением. Между вмешательством и правом выбора. Между тем, что ещё можно изменить, и тем, что уже стало прошлым.       Я почувствовала, как внутри что-то щёлкнуло. Не страх. Не облегчение. А ясность — тяжёлая и взрослая.       — И с этим не будет проще, — добавил единорог. — Но ты справишься. Потому что ты не ищешь правильного ответа. Ты ищешь честный.       Хоть мы с Солярисом шли наравне, но теперь шаги давались медленнее. Его слова не давили — они оседали где-то внутри, словно их нужно было прожить, а не просто услышать.       Если я действительно стою между чем-то... Если это мой путь, а не случайность...       — Тогда ответь мне на ещё один вопрос, — произнесла я наконец, не глядя на единорога. — Возможно, самый важный для меня.       Солярис не остановился, но я почувствовала, как его внимание полностью сосредоточилось на мне.       — Кто я такая? — спросила я тише. — Не в том смысле, кем я стала. А... кем была изначально. Почему именно я это вижу? Почему чувствую раньше других? Это выбор... или что-то, заложенное во мне с самого начала?       Свет вокруг будто стал мягче. Не тусклее — глубже. Пространство слегка пошатнулось, заставив застыть от изумления.       Лестница будто разделилась на две половины и перед нами показалась небольшая платформа с таким же кафельным полом, что и на предыдущей. Только теперь, вместо пустого пространства, окружённого массивными колоннами, красовался небольшой фонтан из светлого камня.       Вода стекала вниз по башне, с яруса на ярус, пока не приземлялась в чашу, отдаваясь утихающими волнами и журчанием.       Я на какое-то мгновение застыла, поражённая тем, насколько всё вокруг выглядело одновременно величественно и живо — будто это место существовало не ради красоты, а ради смысла. Но спокойный голос Соляриса мягко вернул меня в реальность:       — Происхождение — не ответ. Это лишь отправная точка.       Он остановился у края фонтана и посмотрел на воду, стекающую вниз. Поток не был стремительным — он двигался ровно, не спеша, будто знал, куда направляется.       — Многие ищут в своём истоке оправдание. Или приговор, — продолжил единорог. — Но начало не определяет путь. Оно лишь задаёт направление. А всё остальное рождается в движении.       Я нахмурилась, но Солярис не дал мне вставить ни слова:       — Ты ищешь объяснение, потому что боишься сделать шаг без него. Боишься выбрать — не зная, имеешь ли на это право.       Он перевёл взгляд на меня. В нём не было ни упрёка, ни тайны — только спокойное понимание.       — Но право выбирать не даётся происхождением. Оно проявляется в том, что ты решаешь сделать дальше.       Солярис лёгким движением головы указал на фонтан:       — Вода не знает, откуда упала первая капля. Ей важно лишь одно — продолжать течь, не разрушая того, через что проходит.       Я сжала пальцы, ощущая, как внутри поднимается знакомое напряжение.       — Значит... это всё не важно? — спросила я. — В плане... моё происхождение?       — Оно важнó, — ответил Солярис без колебаний. — Но не как ответ. И не как оправдание.       Он сделал шаг вперёд, и пространство вокруг будто стало мягче — колонны отдалились, свет рассеялся, утратив прежнюю чёткость.       — Придёт время, — добавил жеребец, — когда ты задашь этот вопрос не из сомнения, а из готовности принять всё, что за ним стоит.       — А если я буду не готова? — спросила я.       Солярис едва заметно улыбнулся.       — Тогда бы ты не пришла сюда.       Я опешила. Эти слова... я ведь когда-то и сама произносила их, направляя других. А теперь слышала уже в свой адрес — спокойно, без укора, без нажима — так, будто сама не до конца осознавала свою потребность в них.       Ох уж эта ирония... Любит же она подобные игры.       И всё же, как бы ни было непросто принять правду, Солярис вновь напомнил мне о самом важном — о том, что путь начинается не с ответов, а с готовности их услышать.       Я подошла ближе к фонтану и опустилась на его край почти неосознанно. Камень был прохладным, но не ледяным — как будто принимал меня, не задавая вопросов.       Вода передо мной колыхнулась, принимая новое движение, и в её зеркале отразилось моё лицо. Не искажённое. Не чужое. Просто моё.       Я всматривалась в отражение, позволяя мыслям течь так же свободно, как струи, спускавшиеся с верхушки башни. Всё, что я услышала, не требовало немедленных решений. Не требовало ответов прямо сейчас.       Но внутри стало... тише. Не потому, что исчезли сомнения. А потому... что я перестала с ними бороться. У меня будто упал с плеч огромный груз, что незаметно лежал на них всё это время.       Я подняла взгляд на Соляриса и впервые за весь разговор улыбнулась — не напряжённо, не из вежливости, а действительно по-настоящему.       — Не думала, что когда-нибудь скажу это, но... — я совершила небольшую паузу, собираясь с мыслями, — спасибо, что не дал готовых ответов.       Солярис ответил мне таким же спокойным, тёплым взглядом.       — Ты бы всё равно не приняла их, — мягко заметил он. — Истинные ответы всегда должны быть прожиты.       Он сделал шаг ближе, и свет вокруг нас едва заметно изменился — стал мягче, глубже, словно день начал склоняться к закату, даже если солнце оставалось на месте.       — Наше время подходит к концу, Йеннифер, — произнёс он без грусти, хотя его взгляд говорил об обратном. — Но не потому, что ты не готова. А потому, что ты услышала достаточно.       Я хотела что-то сказать, но Солярис остановил меня едва заметным жестом головы.       Свет рядом с ним сгустился, будто откликаясь на его присутствие, и на мгновение пространство вокруг стало плотнее, глубже. Я едва успела вдохнуть, как тепло скользнуло по коже — мягко, почти невесомо.       Магия словно родилась из самого света и тени, дня и ночи одновременно, обвивая меня без прикосновения. Лёгкая, струящаяся, она легла точно по фигуре, будто всегда была частью меня и лишь ждала своего часа.       Когда свечение исчезло, я опустила взгляд и тут же удивилась. На мне оказалось красивое блестящее платье — лёгкое, струящееся, будто свет и ночь слились воедино во что-то завораживающее.       — Это не награда, — сказал единорог. — И не знак силы. Лишь напоминание. О равновесии. О пути, который ты выбираешь сама.       Я посмотрела на него, не до конца понимая, за что мне такая щедрость.       — И... — Солярис впервые при мне замешкался. Едва заметно, но я всё равно уловила это в его поведении. — Понимаю, что мы с Лунастрой слегка запоздали с поздравлением. Но я считаю, что никогда не поздно сказать это... С восемнадцатым днём рождения тебя, Йеннифер.       Я впала в ступор. С моего дня рождения прошёл не один месяц и уже думать о нём забыла. А тут появился ещё кто-то, кто всё равно поздравил.       И не знаю от чего — сумбурности ситуации или незнания, как реагировать — но меня это только рассмешило. Не с целью обидеть, а, скорее всего, от того, что... это даже мило.       — Хи-хи-хи! Ох!.. Хоть это было неожиданно, но всё же... — я встала и, подойдя ближе к Солярису, улыбнулась, — спасибо большое. Для меня это очень ценный подарок.       И в следующую секунду, не задумываясь, я обняла Соляриса за шею. В этом жесте не было торжественности — только искренняя благодарность и принятие.       Жеребец ответил легко, почти незаметно, как солнце, касающееся кожи сквозь облака.       — Иди своим путём, — произнёс он так, словно прощался. — И помни: ты не обязана знать весь маршрут, чтобы сделать следующий шаг.       Свет вокруг начал растворяться. Фонтан, колонны, лестницы — всё медленно отступало, будто растворяясь в тёплом утреннем тумане.       Я не шелохнулась, даже когда присутствие Соляриса начало теряться. Я просто стояла с закрытыми глазами и обнимала его до тех пор, пока пространство окончательно не растворилось, уступая новому.       Наступила тишина — значительно весомая. Журчание воды, лёгкий ветерок и тепло солнца — всё это исчезло, оставив после себя лишь воспоминания.       Я ещё не успела открыть веки, как почувствовала что-то мягкое и тёплое, укрывающее меня. Это могло означать только одно — я лежу в кровати.       Приоткрыв глаза, я первым делом увидела яркую луну за окном. Она висела высоко над крышей Алфеи, холодная и спокойная, будто ничего необычного сегодня не происходило.       Комната была погружена в полумрак. Знакомые очертания мебели, тихое тиканье часов, едва слышный шелест ветра за стеклом — всё было на своих местах. Слишком... обыденно.       Я медленно села, прислушиваясь к ощущениям. И только тогда поняла, что что-то не так.       Ткань мягко скользнула по коже, отозвавшись едва ощутимым теплом. Я опустила взгляд — и на мгновение потеряла дар речи.       На мне было платье. То самое, что подарил Солярис.       Оно мягко переливалось в лунном свете, повторяя каждое движение, словно живое. Светлые оттенки сменялись более глубокими, в зависимости от угла взгляда, а тонкие узоры напоминали переплетение солнечных лучей и ночного неба.       До этого у меня не было возможности рассмотреть его во всех деталях, однако теперь она наконец настала.       Я чуть ли не спрыгнула с кровати и подбежала к зеркалу, почти не дыша. И с замиранием сердца, глянула на отражение.       Хоть в комнате и было темно, но мне было достаточно и лунного света, чтобы детально рассмотреть одеяние.       Платье сидело идеально — не сковывало, не давило, а мягко повторяло каждое движение, будто знало меня лучше, чем я сама.       Светлая ткань струилась вниз плавными линиями, переливаясь между серебром и тёплым золотом в зависимости от света. Тонкая вышивка, напоминающая переплетение ветвей и лучей, расходилась от груди к талии, словно символ равновесия между силой и принятием. Полупрозрачные рукава добавляли лёгкости, а общий образ не кричал о величии — он говорил о выборе, пути и спокойной уверенности в себе.       Я провела пальцами по ткани, всё ещё не до конца веря в реальность происходящего.       — Значит, это был не просто сон... — пробормотала я себе под нос.       Несколько секунд я просто стояла, разглядывая себя, позволяя этой мысли улечься.       А потом не удержалась и тихо усмехнулась.       — Эх... каким бы платье ни было шикарным, — вздохнула я, качнув головой, — но, увы, в таком в Красный Фонтан не наведаешься.

-На следующий день-

      Утро началось, на удивление, замечательно. Видимо, я встала с той ноги.       После встречи с Солярисом, я так и не смогла уснуть. Во мне как будто открылось второе дыхание и появилось больше сил, словно только что вернулась с шикарного отпуска.       Каждое моё утро начинается одинаково. Это уже, своего рода, обычай. Кто-то начинает рабочий день с кофе, а я завариваю себе вкусный зелёный чай с медовой ромашкой. Он придаёт сил на весь день и помогает успокоить нервы. Наверное, поэтому я ещё не сошла с ума от такого количества обязанностей.       Благо сегодня день обещает быть лёгким. Наставница поручила мне только доставить некоторые документы в Красный фонтан, после чего я могу распорядиться днём так, как сама того пожелаю. Ну чем не повод для радости?       А чтобы этот день действительно прошёл удачно, я решила подготовиться.       Окутанная яркими цветами восхода, гуляющим по комнате сладким ароматом чая и с хорошим настроением, я наносила макияж — простые стрелки и матовая помада оттенка пыльной розы.       Затем я подошла к шкафу и, не раздумывая долго, выбрала мятный наряд. Кофта с голыми плечами и пышными буф-рукавами мягко подчёркивала линию плеч, а тканевые шорты добавляли образу лёгкости. Завершали наряд длинные гольфы в тон верха и персиковые ботильоны на устойчивом каблуке. А дополнить образ я решила аккуратными серьгами-гвоздиками и кулоном.       Но в какой-то момент на мгновение я задержала взгляд на браслете со своим именем, прежде чем надеть его на запястье. Это был первый раз, когда я его вообще надеваю, а не храню в шкатулке, как древний артефакт.       Мне казалось, что он не будет выбиваться из образа, да и ощущался привычно, будто был частью этого дня с самого начала. Так что не придав этому особого значения, я закрепила им образ.       Глядя на своё отражение в зеркале, я вдруг поняла, что чувствую себя по-новому — будто этот наряд стал отражением внутреннего сдвига. Ничего резкого. Ничего громкого. Просто осознание, что это начало чего-то нового. И мне это... даже нравится.       Собрав все необходимые вещи в сумку, включая документы, что наставница выдала мне ещё вчера, я вышла из квартиры.

***

      Путь не занял много времени. Я прибыла к нужному месту довольно быстро.       Красный Фонтан встретил меня привычной строгостью — камень, кирпичная крыша, ровные линии и ощущение дисциплины, которое здесь буквально витало в воздухе. Я бывала здесь и раньше, но каждый раз ловила себя на том, что это место требует особого внутреннего настроя. Не столько напряжения, сколько собранности.       Но, на удивление, сегодня я чувствовала себя уверенно. Даже слишком.       Я направилась прямиком к кабинету директора Саладина, мысленно прокручивая, что скажу и как лучше передать документы. Всё выглядело просто и буднично — ровно так, как я и рассчитывала.       Но, как оказалось, не сегодня.       Дверь была заперта, а внутри — тишина. Я постучала на всякий случай, однако ответа не последовало. Лишь гулкое эхо отозвалось в коридоре, окончательно дав понять, что его здесь нет.       Я выдохнула, на мгновение замерев на месте. Не было ни раздражения, ни досады, только лёгкое замешательство. Не критично, но это всё же выбивало из заранее выстроенного плана.       Пока я размышляла, что делать дальше, мимо проходило несколько Специалистов. Судя по форме и взглядам — кто-то после тренировки, кто-то только направлялся на неё. Я перехватила одного из них, коротко уточнив, не знает ли он, где сейчас директор.       — На арене, — ответил он без раздумий, кивая куда-то в сторону открытого двора. — Если вам нужен директор — он там. Сегодня с утра никого в кабинетах не найдёшь.       Другой лишь подтвердил его слова, добавив с усмешкой:       — Тренировки в самом разгаре.       Я поблагодарила их и направилась в указанную сторону.       С каждым шагом шум становился громче — звон клинков, выкрики, глухие удары по земле и гул моторов. Воздух менялся, наполняясь движением и энергией. И это отчётливо стало ощущаться, когда я ступила на трибуну, слегка зажмурившись от ярких солнечных лучей.       Группа Специалистов вовсю бушевала на площадке. Кто-то практиковался в парах в рукопашном бою, либо в фехтовании. Кто-то ездил по кругу вдоль стен на ветролёте, выполняя крутые манёвры. А кто-то отдыхал в сторонке, вытирая пот со лба.       В какой-то миг я поймала себя на том, что хочу присоединиться к ним. Хотелось самой попрактиковаться и ещё раз вспомнить какого это — столкнуться с кем-то в поединке. Однако у меня нету времени думать об этом.       Я начала проходиться глазами по трибунам в поисках директора Красного фонтана. И практически сразу заметила на другом конце арены две знакомые фигуры, после чего чуть ли не бегом направилась к ним.       Подходя ближе, я уже собиралась поздороваться, как меня тут же опередили:       — Вот уж не ожидал тебя сегодня встретить, — сказал Саладин, заметив меня первым. — Смотрю, время пошло тебе на пользу, Йеннифер. Я тебя сначала не узнал.       Я слегка опешила от его слов, потому что мы последний раз виделись до моего поступления в Алфею и многое за это время изменилось. Если не считать самого Саладина. Всё такой же правильный, мудрый... и седой.       — Здравствуй, Йеннифер, — сказал следом Кодаторта, стоявший рядом с директором. — Какими ты здесь судьбами?       Видя их перед собой, меня нахлынула новая волна ностальгии. Эти люди многое сделали для меня, внеся вклад в моё обучение. Словами не передать насколько я им благодарна за то, что когда-то дали мне шанс стать воином.       От этой мысли на моём лице непроизвольно всплыла улыбка.       — Добрый день, господин Саладин. — Я слегка кивнула директору в знак приветствия, а потом и Кодаторте: — Приветствую, учитель. Я здесь по поручению директрисы Фарагонды.       Я достала из сумки запечатанную стопку документов и подошла к Саладину, протягивая её.       — Она просила меня передать Вам некоторые документы.       — Благодарю. — Директор забрал их. — Так значит, слухи о том, что ты теперь помощница Фарагонды — правда?       — Верно, — ответила я.       Мужчина кивнул, быстро пролистав документы, будто и не сомневался в услышанном.       — Значит, Фарагонда доверяет тебе достаточно, чтобы отправлять с поручениями, — произнёс он ровно. — Это о многом говорит.       — Я бы даже сказал предостаточно, — к разговору присоединился Кодаторта. — Она заменила меня на уроке с драконами, когда я уезжал по делам. И, должен признать, после этого ученики начали делать успехи на тренировках. Даже те, кто ленился поначалу.       — Ничего себе, — заметил Саладин с лёгкой иронией. — С каких это пор Вы, профессор, лестно о ком-то отзываетесь?       Кодаторта лишь хмыкнул, не меняя позы.       — С тех пор, как вижу результат, а не обещания, — спокойно ответил он. — Йеннифер умеет держать внимание и не путает строгость с жестокостью. Для некоторых это оказалось неожиданно полезно.       Я невольно отвела взгляд, чувствуя, как к щекам подступает тепло. Не потому что смутилась, а скорее из-за странного ощущения, будто меня оценивают не как ученицу, а как равную.       — Полагаю, — продолжил профессор уже тише, — это и есть то, чему не учат по учебникам.       Я чуть хихикнула, находя смысл в его словах. И не успела я что-либо сказать, как внезапно чей-то громкий голос с тренировочной площадки разрезал воздух, прерывая атмосферу разговора:       — Эй, Малышка-наставница! Ты пришла нам помочь с подготовкой?       Я чуть вздрогнула от неожиданности и посмотрела вниз. Несколько Специалистов махали мне рукой, чуть ли не галдя, явно обрадованные моему появлению.       — Так! — рявкнул Кодаторта, подойдя к краю трибуны. — Кто разрешал Вам отвлекаться?! До фестиваля осталось мало времени, а вы тут дёсна сушите! Возвращайтесь к тренировкам!       Все тут же замялись, услышав грозный тон профессора, и, извинившись, продолжили тренироваться.       — Ох-х!.. Ну и болваны... — устало выдохнул Кодаторта. — У них на первом месте должна быть учёба, а они...       — Учитель, не будьте столь категоричным, — мягко сказала я. — Они просто поздоровались, ничего не более.       Кодаторта бросил на меня короткий взгляд — не сердитый, но оценивающий, словно взвешивал мои слова.       — Поздороваться — это одно, — отрезал он. — А вот своевольничать перед самым выступлением — совсем другое. Им не хватает собранности. Дисциплины. Осознания того, что ошибка на площадке — это не просто промах, а ответственность.       Да уж, сколько бы лет не прошло, а каждая его устная лекция всё так же отзывалась во мне чем-то важным — и одновременно до боли знакомым нравоучением.       Кодаторта всегда умел говорить дельные вещи и давать нужные советы, и я действительно ценю это в нём. Просто я слышала их так часто, что порой они напоминали заевшую шарманку, а в голове сама собой всплывала одна и та же мысль: «Ойх... началось».       — Они сильные, — добавил учитель уже тише, хмуро посмотрев на арену. — Но сила без контроля — пустой звук.       — Я понимаю, учитель, — сказала я. — Ведь Вы меня этому именно учили, и я никоим разом не сомневаюсь в Вашей методике обучения. Однако.       Тут Кодаторта вместе с Саладином посмотрели на меня, вскинув бровью, ожидая, что я скажу.       — Мне кажется, что одной строгости здесь мало. Да, возможно, они и станут дисциплинированными и первоклассными воинами, но иногда полезно напомнить, ради чего ты вообще вышел на площадку, — закончила я, пожав плечами. — Не криком. А вовремя сказанным словом.       Саладин слушал молча. Некоторое время он просто наблюдал за ареной, за тем, как Специалисты вновь встраиваются в ритм, но прежняя суетливость всё равно прорывалась сквозь движения. Затем он перевёл взгляд на Кодаторту, потом уже на меня, словно что-то решал про себя.       — Возможно, — произнёс мужчина наконец, — именно поэтому твоё присутствие здесь уместнее, чем ты думаешь.       Кодаторта повернулся к нему.       — Что Вы имеете в виду?       Саладин перевёл взгляд на меня. Не испытующе — скорее, с интересом.       — Они тебя знают, Йеннифер, — сказал директор. — И при этом ты не стоишь над ними, как наставник, и не смотришь снизу, как новичок. Ты для них... ориентир. Кто-то, кто уже прошёл этот путь и всё ещё помнит, каково это — быть на их месте.       Я невольно выпрямилась, не сразу понимая, к чему он клонит.       — У тебя есть боевой опыт, — продолжил Саладин. — Ты знаешь, что такое ответственность. И, что не менее важно, ты примерно одного с ними возраста. Это делает тебя равной в их глазах, а не просто абстрактным авторитетом.       Кодаторта прищурился, вновь переводя взгляд с меня на тренирующихся Специалистов.       — Хотите сказать, — медленно произнёс он, — что им не помешает небольшой... встряски?       — Я хочу сказать, — спокойно ответил Саладин, — что иногда лучше всего дисциплину прививает тот, кого уважают не из строгости.       Мне всё ещё был непонятен смысл слов директора. Он всегда говорил уклончиво, с некой загадкой, которую ты обязан разгадать. Я прокручивала его слова в голове снова, и снова, пытаясь уловить перекрест всего сказанного.       И только потом до меня дошло, а в груди что-то дрогнуло.       — Вы... предлагаете мне помочь им с тренировками? — уточнила я.       Саладин едва заметно улыбнулся.       — Если ты сочтёшь это уместным.       Я задумалась. С одной стороны, мне хочется согласиться. Но с другой... что-то внутри подсказывало мне, что это не просто предложение от директора, а нечто куда более важное.       И тут вдруг, мне вспомнились слова Кодаторты.       — Господин Саладин, — обратилась я к директору, — прошу прощения, но о каком фестивале говорил профессор Кодаторта?       — Фестиваль Красного фонтана, — спокойно ответил Саладин. — Ежегодное мероприятие, на котором ученики школы представляют академию всему Магиксу. Это мероприятие важно для школы для укрепления статуса и дани уважения её истории.       Слушая мужчину, я немного удивилась и в то же время испытала лёгкое смущение, поскольку совершенно забыла о столь значимом событии для Красного фонтана.       Я никогда не бывала на фестивале ни в качестве гостя, ни в качестве участника: школу представляли лишь официальные ученики академии, а среди приглашённых собирались исключительно влиятельные люди Магикса — от знатных вельмож до королей и королев.       — Это довольно... серьёзное предложение, — честно ответила я. — Я очень ценю это. Однако... Вы уверены, что я имею на подобное право?       На мгновение я замолчала, прислушиваясь к себе. Не к сомнениям — к ощущению, что меня ставят в позицию, к которой я не была готова. Не как гостью. Не как наблюдателя. А как часть происходящего.       — Я понимаю, что предложение могло поставить тебя в тупик, — промолвил Саладин, подходя чуть ближе. — Но ты смотришь на это как на что-то немыслимое. А я — как на закономерность.       Он остановился рядом, посмотрев на верхушку своего посоха.       — Ты не ученица Красного фонтана. Это правда, — продолжил он ровно. — Но ты и не посторонний человек. Ты прошла обучение здесь. Ты тренировалась с другими учениками. Ты знаешь, что значит ответственность, дисциплина и цена ошибки.       Я молчала и внимательно слушала, чуть ли не затаив дыхание.       — Более того, — добавил мужчина, — сегодня ты здесь не как гость и не как зритель. Ты здесь как человек, внёсший вклад. И этот вклад виден.       Он на мгновение перевёл взгляд на площадку, где Специалисты продолжали тренироваться — уже собранее, чем раньше.       — Фестиваль — это не только демонстрация силы, — сказал он. — Это знак уважения. К тем, кто формирует школу не по уставу, а по сути. И я считаю справедливым, чтобы ты присутствовала там.       Я почувствовала, как внутри что-то мягко, но ощутимо сдвинулось. Но всё это не стоит рядом с тем шоком, который я испытала.       — П-погодите, Вы... — мой голос слегка дрогнул от удивления. — Вы это сейчас серьёзно?.. Неужто... Вы так хотите меня отблагодарить?       Саладин чуть приподнял уголок губ.       — Скорее, признать, — ответил он. — А ещё — напомнить о том, что твой путь не ограничивается стенами одной академии.       Он посмотрел на меня прямо, без какого-либо давления.       — Разумеется, решение за тобой, Йеннифер. Но знай: ты имеешь на это полное право.       — Я полностью согласен, — к нам присоединился Кодаторта, молча стоявший всё это время в стороне. — И если уж быть честным, Йеннифер, ты давно перестала быть просто ученицей. Такие места не дарят — их занимают.       Глядя на них обоих, я не могла поверить, что строгие и столь дисциплинированные люди Красного фонтана, будут так по-доброму обо мне отзываться. Я привыкла видеть их только за маской наставников, а сейчас... всё совсем по-другому.       В душе я всё ещё не могла до конца решиться с ответом. Почти неосознанно подойдя к перилам трибун, я начала проходиться взглядом по каждому Специалисту.       За короткое время они стали для меня какими-то... особенными. Не то, чтобы близкими или родными — это слишком громкие слова — скорее теми, кому хочется дать частичку себя и подарить тот опыт, что когда-то достался и мне.       Неужто... именно это чувствуют наставники, когда обучают кого-то?       Ветер мягко колыхал мои волосы, словно без слов подталкивал к согласию. Лучи солнца касались всей площадки, будто указывая путь. А сердце монотонно забилось от неизведанного чувства, что приятно наполняло грудь теплом.       Я наконец обернулась, вновь посмотрев на профессоров, и спросила:       — Когда запланирован фестиваль?       — Ровно через неделю, — тут же ответил Кодаторта.       — Семь дней, значит, — тихо промолвила я так, будто оценивала время как что-то весомое. А потом уверенно улыбнулась: — Отлично. За это время успею их поднатаскать.       Саладин с Кодатортой одновременно кивнули, одарив меня одобрительными улыбками. Сложилось ощущение, что они только этого и ждали.       — Мы рассчитываем на тебя, Йеннифер, — сказал Саладин, поудобнее схватив свой посох. — Что ж, я тогда вернусь в кабинет и предупрежу Фарагонду о твоём присутствии на фестивале и оказанной помощи. Остальное обсудим позже.       — Как скажете, господин Саладин, — кивнула я.       После этого директор покинул арену, оставив после себя ощущение чего-то необратимого, но в то же время и предвкушающего.       — Я останусь тут до конца тренировки, — сказал Кодаторта после некоторой паузы. — Прослежу, чтобы вы тут не натворили глупостей.       — Ха-ха! Да ладно Вам, учитель. Когда это я вообще подобное вытворяла? — саркастично спросила я.       — Тебе напомнить тот случай, когда ты с несколькими выпускниками чуть не устроила концерт на крыше школы? — отрезал мужчина с некой грозностью в голосе, но не злобной, скорее мягкой, словно говоря: «Не зазнавайся.»       — Поняла, молчу, — бегло промолвила я, тут же встав прямо.       Кодаторта лишь пырснул от короткого смешка, который он явно пытался сдержать.       — Ладно, иди уже к ним.       Я слегка кивнула, по-прежнему испытывая лёгкий стыд за упомянутый случай. Но он мгновенно испарился стоило лишь мне спуститься на площадку под вопросительные взгляды Специалистов.       То ли на инстинктах, то ли ради интереса, все, как один, подошли ко мне, образовав полукруг.       — Итак, — начала я, не переставая улыбаться, — кому тут нужна помощь с подготовкой к фестивалю?       И только когда слова сорвались с губ, я поняла: сегодня я здесь не для того, чтобы возвращаться назад, а чтобы жить настоящим.

Впервые в жизни без магии я позволила себе просто быть собой.

И это... просто нереальное ощущение.

── ⋆⋅☆⋅⋆ ─── ⋆⋅☆⋅⋆ ─── ⋆⋅☆⋅⋆ ──