Управление мёртвыми. Дело № п/п 3

      Ресторан грузинской кухни «Qartuli». «Картули» — не знаю, как правильно читается, на какой слог ударение. Грузины пишут латинскими буквами — удивительно. Без понятия, как выглядит грузинская кириллица, но официанты мужественные и кривоносые. Мне нравится обстановка, чавканье брылей и охреневшие глаза Армана.       Каминный зал, круглый столик на четыре персоны, мягкие стулья. Светло, лиственно и много тарелок на полках стеллажей. Передо мной тарелок ещё больше. В рестораны не пускают собак. Брутальные грузины зарумянились при виде ушастой сардельки в ошейнике.       — Ебать, пельмени! — Арман водит носом от тарелки к тарелке. — Мазика бы, да? Полить, — выдавливает невидимую упаковку «Скитовского» майонеза, — и балдеть. В один грузинский пельмень помещается шесть русских, — неприличный жест: указательный палец в кулак.       — Проверял?       — Нет, сказал наобум. Погнали, красота моя, жрать пельмени! — стучит по столу.       Рулетики из баклажанов с грецкими орехами — сложное название, каша или белый паштет с горсткой запечённых перцев и воткнутыми треугольничками лаваша, хачапури по-аджарски с ярким оранжевым желтком в центре, хинкали: с говядиной и свининой, с бараниной, с сулугуни, мини с креветками, мини с грибами. По одной порции — итого девятнадцать хинкали на троих. Ни я, ни Арман баранину не едим, за нас ест Биток, удобно устроившийся на мягком стуле.       — Аккуратней-аккуратней, — причитает Арман, поддерживая тарелку с надкусанной «хинкалей». — Я кому салфетку положил? — над кустовой оградой нависают любопытные носы посетителей. — Чё надо? Никогда собак в ресторане не видели? Пельмени есть пельмени: тесто, бульон, мясо. Собакам можно пельмени.       Признаться, я никогда не была в ресторане грузинской кухни. До этого ела хинкали раз, кажется, по дурости, но мне понравилось. Хачапури пробую впервые. Грузинская кухня — это овощи, хлеб, орехи, приправы, сыр и мясо. Неплохо, но в некоторых блюдах, судя по описанию в меню, несочетаемые сочетания продуктов.       — Сырные — бомба, — чавкает Арман. — А как тебе с креветками?       — Необычно. Я привыкла есть креветки в чистом виде или в салатах.       — Забабахаешь такой пельмень в своей мини-печке? — проглатывает половину «хинкали» с говядиной — и там и тут успевает.       — Не люблю заморачиваться, — отламываю кусочек от рулетика из баклажана.       — Ты задумчивая, — Арман хлюпает бульоном, тесто падает в тарелку — Биток забирает. Неприятно? Я привыкла к выкрутасам Армана и его пса. — Звонишь в рабочий день с утра пораньше, просишь накормить непривычной едой, а сама молчишь, — вытирает пальцы салфеткой, ломает хрустящий лаваш о светлый паштет. — Оу, и тут сыр. Сырненько весьма.       — Я тебе говорила, что взяла больничный из-за похорон Людмилы Закаржецкой.       — Похоронила незнакомую тётку? Поплакала? — циничный взгляд. — Она не твоя подружка, чтобы плакать. Поддерживаешь слезами Закаржецкого?       — Как ты можешь быть таким говнюком…       — А мне похуй, — оставляет рот открытым на несколько секунд, — я их не знаю и знать не желаю. Померла и померла. Жрём дальше, — запивает лимонадом лемонграсс-корица. — Да, Ев, мне похуй, — отвечает на обиженный взгляд. — Любой может оказаться на месте Закаржецкого или Закаржецкой, и другому будет похуй. Твоему напарнику следует быстрее выкинуть скорбь и вернуться к работе, потому что работа отвлекает. Чем он занимался в последнее время? — держит Битку миску с водой.       — Мужчиной без костей, — пробую мини-хинкали с грибами. Хороший размер, рот не разрывает.       — Чувака без костей?! — Арман хмурит брови. — Смеёшься? Вы нашли его… — отводит взгляд, — когда вы нашли его?       — Больше недели назад, — обмакиваю хлеб в желток. Как истинный джентельмен, Арман предоставил мне полное право на яйцо в хачапури.       — И что? Что уже известно? Нашли косточки? — он снимает синий свитшот, приглаживает задравшуюся на животе футболку и откидывается на стул.       — Мало чего. Кости не найдены, дом обыскали, подозреваемый не проронил ни слова.       — Труп? — Арман ковыряется вилкой в зубах. Биток ложится клубочком на стуле. — Причина смерти?       — Не знаю, — неуверенно. Отвлекаюсь на тарелки в стеллажах, пережёвываю откуда-то взявшийся орех, видимо, из рулетика. — Ухудшение здоровья Люды подкосило Яна. Он взялся за это дело, изучал убитого и подозреваемого, попросил меня проследить за…       — За чудиком. Я понял. Убийцей.       — А потом… Потом умерла Люда. Ян не назвал причину смерти убитого, не рассказывал про вскрытие. Следователи продолжают искать улики и допытывать больного подозреваемого.       — Стоп, — Арман поднимает ладонь. — Кто занимается вскрытием? Не Эдик, как я понимаю. Ты же говорила, его легко уломать на сотрудничество: ебать, у типá кости спиздили! — нервно жестикулирует.       — Другой судмедэксперт. Ян выбрал его. Фамилия… — смотрю в пустые карие глаза, — не вспомню фамилию. Ян утверждал, профессионал.       — Профессионал? — Арман изгибает бровь. — Рубен тоже профессионал. Что за левый «вскрывальщик»?       — Почему ты считаешь, левый? Ян не повезёт труп халтурщику. Кайдановский отказался — взялся эксперт ничуть не хуже Кайдановского.       — А я тебе сейчас на пальцах объясню, — Арман облокачивается на стол. — Прошло больше недели с обнаружения трупа без костей. Даю член на отсечение, что трупачок не вскрыли, иначе бы твой Янчик трещал на всю округу о результатах. Кажется, это был вторник, ты звонила мне во вторник — вечером сказала, что едешь на место преступления. Закаржецкая подохла в следующий понедельник. Времени на вскрытие и подготовку результатов было предостаточно, но по каким-то причинам Янчик их не получил, — Арман водит концом вилки по скатерти. — А Янчик очень хотел получить быстрые ответы по трупу, потому что… как ты ляпнула? «Ян не повезёт». Из чего следует: Ян сам повёз труп судмедэксперту в морг. И что же было дальше? — постукивает вилкой. — Не сужу наверняка, потому что далёк от медицины, но неделя на полочке морга — это, — шепчет, — многовато. Хотя чего я: и не таких разложившихся вскрывают, и эксгумацию вековых останков проводят. Либо Янчик тебе пиздит, что навряд ли, либо умалчивает косяк эксперта или экспертизы.       — Зачем Яну врать? Мы оба были на месте преступления и оба видели ужасный труп мужчины без костей.       — Суд-мед-хуй, Ева, — стучит вилкой, разбивая слово на слоги и прикусывая розовую губу. — Что за ебучий «хинкаль»?       — Узнаю у Яна в понедельник, — пью «Тархун».       — А чё не завтра? Завтра пятница, рабочий день!       — Потому что у него жена умерла, — напоминаю холодно. — Что важнее: расколоть молчаливого подозреваемого или вскрыть труп, по внешнему виду которого и так понятно, почему умер человек?       Арман растягивает губы в тонкую полоску:       — Красота моя, вы за неделю не сделали ни первое, ни второе. Я как бы тоже ни хера не делал, но я не в вашей тиме.       — В чём, извини? — подаюсь вперёд.       — Да в хуйне, — он закидывает руку за спинку стула. — Как день рождения Рубена? — переключение. — Они на работе жрут шашлык с шампуров?       Сжимаю стакан. Биток поднимает голову, пыхтит носом, почуяв ароматное мясо на подносе у официанта.       — Кто такая Матильда? — слежу за подачей блюд нерусской паре.       — Девка с цветком? Хех.       — Что? — перевожу взгляд с красного лука на еле сдерживающего смех Армана.       — Матильда, подружка Леона. Классика. Люк Бессон из «Пятого элемента»! Круглые очки и цветок в горшке. Жан Рено, Натали Портман и Гэри Олдман. Ев, ты фильмы вообще смотришь или хотя бы рекламу в фильмах? Секс не трахаешь, пироги в печке не печёшь. Как тебя Земля носит?       — Дурак, я не про это, — кидаю в него салфетку.       — Извините, других Матильд не знаю. А ты про какую?       — Матильда Баголей. Корректор. Пришла на день рождения Рубена. Подружка Кайдановского.       Арман чихает, сопля выскакивает из ноздри:       — О-о-о-о-й, — громко, — прости сопливого, — вытирает тыльной стороной ладони. — Откуда знаешь, что девка без цветка — подружка Кайдановского, да и что вкладываешь в понятие «подружка», отталкиваясь от говняного характера Эдика?       Его ласковый взгляд. Когда она напротив него, он никого вокруг не замечает. Его елейный голос. Когда она разговаривает с ним, он не перестаёт нежно улыбаться. Поза в кресле расслабленная — гора с плеч, когда она появляется в кабинете. Удовольствие, уверенность, упование, когда он представил мне Матильду Баголей. Уважение и терпимость в держащих пальто руках. Внимание и бережность в подкуренной сигарете.       — Подружка, как ты мне друг. Стало понятно? Ясно обрисовала ситуацию?       — Матильда, — Арман ломает хрустящий лаваш. — Первый раз слышу. Я следил за Эдиком, но в его толчок не залезал, всяких Матильд рядом с ним не наблюдал. У меня так-то тоже личная жизнь и личная жизнь Биточка — за всеми не уследишь. Подружка и подружка, даже если так или не так. Ревнуешь? — взгляд исподлобья. — У Эдика баба! — закрывает смеющийся рот ладонями. — У-у-упс! А мы и не знали! А она взяла и вылезла… возможно, из его кровати. Ты же не заходила в спальню Эдика? Э-э-эх, ты. А надо было зайти, — выпячивает нижнюю челюсть. — Тогда бы Матильда не стала неожиданной неожиданностью.       — Я не ревную, — говорю строго. — Кто я, чтобы ревновать Кайдановского? Я ему коллега? Подруга?       — Девушка? — Арман играет бровями. — Ладно, прости, — перехватывает летящий кулак. — Найти информацию? Матильда Багульник — так? Где живёт, по каким дням трахается с Эдиком?       Вырываю руку:       — Мне плевать на Матильду. Кто она и что — не моё дело. Нас представили друг другу. В подружки не напрашиваюсь. Не дружу с суками, портящими дни рождения.       — И как она испортила? — Арман сдвигает брови к переносице.       — Рубен не очень с ней ладит, — прислоняюсь к спинке стула. — Боится. Ходит по струнке в её присутствии. Кавказец боится полутораметровую девку с тростью и причёской, как у тебя!       — Это ни о чём не говорит, хотя тростью, наверное, хорошо хуярить. Рубен пугливый. Брутальный, сильный, но пугливый. Матильдочка запугивает Рубенчика, — писклявый голос. Арман встряхивает меня за предплечье. — Евочка не знает, как защитить бедняжку-Рубенчика от гадины-Матильдочки и как вытолкать занозу-Матильдочку из коечки секси-Эдички.       — Дурак, — закрываю глаза. — Я говорю, что меня настораживает Матильда.       — Чем же? — переплетает пальцы на столе.       — Я её не ждала, он её ждал. Я полгода знакома с Кайдановским, но ни о какой Матильде и речи не было.       «Ревнуешь», — читаю по губам.       — Опасаюсь. Я не пугливая, как Рубен. Я почувствовала напряжение с первого взгляда. Люди вроде Матильды — угрожающие.       — И чем она тебе угрожает?       Эдиком. Дура. Между мной и Кайдановским встала Матильда. Кайдановский меня не замечает.       — Официант! — Арман поднимает руку. — Повторите лимонад и «Тархун». Заверните с собой хинкали с креветками. Я не распробовал, распробую дома. Принесите нам сладкое: мне — пеламуши, а моей девушке — фисташковый фонтан.       — Фондан, — поправляю. Задираю голову на официантку: — С собой люля и хачапури с двумя слоями сыра. Спасибо.       — Чё, печку свою не растопила?       — Угощу Анну.       — Психованная продолжает безвылазно сидеть в квартире? — подпирает висок. — Могла бы печку твою растопить.       Арман ждёт, когда я отчитаю его за обращение «моя девушка». Надувает губы, ухмыляется, развешивает на соседнем стуле свитшот. Не поддаюсь. Порадуйся немножко. Я не назвала его «своим парнем», но не оттолкнула дорогое заявление. Кто меня заставляет лечь с Арманом в кровать? Подумаешь, тесно общаюсь с привлекательным метисом. Не прикидываю, к чему приведёт наше взаимопонимание.