Управление мёртвыми. Дело № п/п 3

      Сине-сиреневые чинос, зауженные книзу, персиковые носки, белая рубашка без галстука. В последний момент, перед тем, как надеть куртку, решаюсь на трикотажный жакет бирюзового цвета. С зимними найками смотрится молодёжно, с белыми кедами в универе будет смотреться лайтово. Ботинки? Меня же сначала встретят, обратят внимание на обувь, предложат — а сам не догадаешься? — разуться, и я оставлю ботинки на коврике. Классическая полуприталенная куртка чуть толще ветровки хорошо сочетается с высокими ботинками, украшенными дырочками и швами брогов. Похож на прилежного молодого человека? А со стрижкой в ретростиле? Пробор-полоска, короткие виски, макушка и чёлка уложены воском набок.       Я хочу понравиться родителям Тани или ей? Забираю с тумбочки ключи от машины, поднимаю с пола кожаный рюкзак. На подземной парковке бирюзовая Ауди А7. Отец подарил на день рождения два года назад, не удосужившись поинтересоваться, а нравится ли мне бирюзовый. Не нравится. Я прокатился пару раз и забросил — не моё. В воскресенье бродил по торговому центру в поисках крутого рюкзака и наткнулся на бирюзовый жакет. Приятный цвет. Вот так, обходными путями, я добрался до принятия отцовского подарка и нелюбимого цвета.       Чувство важности накатывает, когда я останавливаюсь на красный сигнал светофора. В хмурой, февральской Москве я — яркое пятно на дорогой машине. Таня живёт в Апрелевке. Утром встаёт рано, собирается на электричку, завтракает в вагоне. Я дожидаюсь Таню на Брянской улице недалеко от Киевского вокзала. Кир, в падлу заехать за девушкой в Апрелевку? Нет. Таня против. Не совсем против, дословно: «Да не надо. Зачем тебе в такую даль?»       Белая куртка «выбегает» из метро. Я узнаю Таню не по одежде, седьмое чувство подсказывает: «Приготовься. Сейчас появится Таня», и она появляется через секунду.       — Хорошая расцветка, видно за километр.       Таня в понедельник смутилась, а Рубен в институте не скрыл армянского восторга. Я понял по огромным глазам, что он не прочь прокатиться, поэтому после работы подвёз его в посёлок Чоботы и в благодарность был затискан пушистым енотом.       Таня целует меня без зажимов — быстрый чмок в губы. Мы долго целуемся после универа и на прогулках.       — Нормально доехала? Никто не приставал в электричке? — завожу машину. Таня пристёгивается.       — Нет, и даже моей булке не достались осуждающие взгляды.       От Киевского вокзала до универа двадцать минут. Мне не нравится, что Таня каждый день тратит час на электричке туда и обратно. Мы встречаемся три месяца. И пусть секса у нас нет, я считаю Таню своей половинкой. «Не трахнешь на этой неделе, трахнешь на следующей. Не убежит никуда твоя Танюха», — говорила Наташка. Я сделаю всё, чтобы Таня от меня не убежала, не дам повода убежать. У нас будет. На этой неделе, на следующей или через месяц — без разницы. Я думаю о совместном масштабном будущем, а не о приземлённом сексе. У меня действительно давно не было близости, но я не раздеваю глазами мимо проходящих девушек — крепче сжимаю руку Тани и целую, чтобы отвлечься от насмешек судьбы.       Паркуюсь во дворе со шлагбаумами — в понедельник договорился с консьержкой о бесплатной парковке на полдня. Не стесняюсь однокурсников. Не хочу, чтобы видели, как мы на дорогой Ауди подъезжаем к универу. За ручку с Таней, сливаясь с потоком людей из метро, двигаемся, как говорит моя бабушка, к училищу.       — Ни фига нарядился! — от неожиданности Настя роняет пакет со сменкой. — На защиту собрался?       Не напоминай. Рубен вчера предупредил о жёстких сроках Кайдановского, я пообещал, что определюсь с темой на этой неделе. В голове мысли совсем о другом.       — Крутые ботинки. Где взял? — спрашивает Серёга.       — Они стоят семнадцать тысяч, — переобуваюсь в кеды.       — Ясно. Обойдусь без названия магазина.       Нелли с улыбкой рассматривает меня с Таней. Я не прошу Таню похудеть, не считаю пухлой и полненькой — у неё идеальная фигура. Чёрные джинсы с высокой посадкой и бежевый джемпер с горловиной на молнии. Что под ними? Я ни разу за три месяца не попросил Таню раздеться или оголить конкретную часть тела.       — Такой мягкий, — она щупает жакет. — На фотографиях казался жёстким и строгим.       — Это кардиган? — Серёга проводит по плечу.       — Это жакет. Кардиганы носишь ты, — передаю тёте Гале две куртки и два пакета с обувью.       — Будь я помоложе, утащила бы тебя на свиданку, — смеётся она.       — Интересная причёска, — Нелли оценивает меня. — Очень идёт. Ты как будто… стал…       — Мажором, — подсказывает Настя. — Белобрысому красавцу не хватает для полноты образа невъебенной тачки и тяжёлых наручных часов.       Вытаскиваю из-под манжета скромные «Fossil» за тридцать тысяч. Да, я из обеспеченной семьи. Я виноват, что мои родители хорошо работают и хорошо зарабатывают? Закончу универ, устроюсь официально к Кайдановскому и Рубену — тогда и начну осыпать Таню подарками.       По первому этажу проходит «Жорик» в белом халате и галстуке со звёздочками.       — Ребята, доброе утро, — здоровается со студентами. — Сергей, — кивок, — доброе утро.       — Доброе, Георгий Альбертович, — Серёга плывёт.       — Они того? — шепчу Нелли.       — Не-е-ет, — она надевает перед зеркалом шапочку на отросшие волосы. — Хотят, но ищут отговорки.       Прям мы с Таней.       В универ влетает Наташка в расстёгнутой куртке и стоптанных балетках:       — Чуть не опоздала! — подходит к раздевалке. — Попала в пробку из-за… кое-кого голого в койке. Не выпускал меня, предлагал прогулять. А я не такая! — отдаёт тёте Гале куртку. — Ненавижу, когда у него выходной, а у меня пары.       Я познакомил Таню с родителями на новогодних каникулах. На первом курсе универа водил домой каждую девушку, с которой строил серьёзные отношения. После пятой за два месяца отец по-доброму попросил не знакомить со всеми, кто не задерживается в моей кровати больше одного раза. Впервые за пять лет я обговорил с родителями дату, привёл Таню и официально представил её своей девушкой. Реакция? Я был абсолютно уверен в Тане, а родители меня удивили: они приняли её, словно давно ждали. Настал мой черёд. С мамой Тани я общался по телефону. Хорошая женщина, простая, доверяет мне дочь. Папу Тани видел на фотографиях.       — Перестань, — Таня одёргивает за запястье. Пара по внутренним болезням. — Оторвёшь.       Когда я нервничаю, щиплю родинку-сосок на шее. Внешне напоминает папиллому, безвредная. Она у меня с рождения.       — Прости. Задумался.       — Если боишься, давай отложим.       — Нет, не боюсь, — ужасно боюсь. — Лучше определись, какие цветы покупать.       После пар Наташка забирает Нелли, Серёга ускользает на кафедру дерматовенерологии.       — Вы по домам или гулять? — Настя нарочно медленно завязывает ботинки.       — Мы? Да мы…       — В книжный зайдём, — выручает Таня. — У Бродского вышла новинка, как не купить?       — А, понятно. В книжном мне делать нечего.       «Бродский до сих пор пишет? — задумываюсь, застёгивая куртку. — Разве он не умер?»       «Конечно умер, — отвечает глазами Таня. — Конечно не пишет».       Она звонит маме в машине, предупреждает, что мы выезжаем. Покупаю в Апрелевке букет пионовидных роз и Добрынинский торт «Восторг». Папа Тани не пьёт алкоголь, предпочитает сладкое. Мои родители на работе. Пишу отцу, что домой вернусь поздно, он напоминает, чтобы я внимательно следил за дорогой.       Тётя Надя, отзывая, полная женщина, с ликованием принимает цветы. Оценивает внешний вид и задерживает взгляд на ботинках — как знал. Дядя Стёпа, коренастый мужчина с убранными в хвост волосами, по-хозяйски забирает пакет с тортом. Скромное чаепитие и ненавязчивое знакомство. Я не выгляжу парнем Тани, она не липнет ко мне за обеденным столом. Мы больше похожи на друзей. Таня скромная, ей неловко выражать при родителях привязанность ко мне. Тётя Надя спрашивает, как наши дела, как прошли занятия. Дядя Стёпа интересуется, чем я займусь после универа. Заявление «Судебная медицина. Хочу стать судебным медиком» немного шокирует, но глоток чая приносит одобрение.       — Ты куришь? — дядя Стёпа поднимается из-за стола.       — Д-да.       — Пойдём покурим.       Я волнуюсь не из-за чужих тапок, а из-за разговора наедине. Два столба дыма в вечернее небо, лай собаки у соседей, проезжающее за воротами такси.       — Какие планы? — деловито спрашивает дядя Стёпа. — Развлекаешься или за ум взялся? Извини, но меня не обманешь, ты не простой паренёк.       На улице холодно, мне жарко. Тело горит от мягких поцелуев. Я знаю, как Таня целует в губы. Сейчас её поцелуи на груди и животе. Как будто мы любим в полную силу. Как будто она развязывает на мне галстук. Как будто я готовлю для неё завтрак и заплетаю косу.       — Хотел спросить у Вас, — стряхиваю пепел. — Я присмотрел квартиру неподалёку от универа. Мне поближе, Тане поближе. Своих денег у меня пока нет, я зарабатываю в неделю две тысячи, практикуясь в секционной. Моим родителям очень нравится Таня. Поверьте, у них огромный доход, они, к моему стыду, оплатят нам квартиру и проживание, не примут возражений. Клянусь, после универа я устроюсь на работу, обеспечу нас с Таней…       — Кирюх, — дядя Стёпа встряхивает за плечо, — успокойся. Чего разнервничался, а? — приобнимает. Я вытираю слёзы. — Все были молодыми, все были влюблёнными. Я понимаю, ты из обеспеченной семьи, мы — люди простые.       — Я не разделяю людей, — хнычу. — Я даже в обычной жизни не ношу часы и жакеты! Я сел за руль, чтобы встречать и провожать Таню.       — Молодец. Молодец, — гладит по спине. — Моя дочь плохому не научит. Я убью тебя, если ты научишь её плохому или обидишь.       — Нет, — освобождаюсь из объятий, — никогда. Ради Тани я хочу стать хорошим и распрощаться с раздолбайством. Да, я не лучшая партия девочке-отличнице, но я правда её люблю.       — Кирюх, я в универе изучал высшую математику, а Надька с одногруппницами пила пиво с воблой после занятий. Как мы сошлись? Она не напоила меня пивом, а я не объяснил ей интегральное исчисление. Хочешь жить с Таней? Живи, если она сама не будет против. Твои родители берут на себя расходы? Я запомнил. Поступят жалобы, услышим от них и от тебя, что мы материально не помогаем, — он берёт меня за затылок, — Таню не увидишь и не услышишь.       — Без жалоб. Клянусь.       — Навещайте нас на выходных. Приезжайте, мы соберём вам покушать. Любите друг друга и не забывайте об учёбе. Кирилл, я прошу тебя. Сначала учёба, потом все вытекающие, — он по-отцовски обнимает. — Ты попал в надёжные руки, Танька тебя раскормит.       Не откажусь.