Управление мёртвыми. Дело № п/п 3

      По пятницам детей забирают после шестого урока, на продлёнку остаются ненужные. Группа из десяти человек пойдёт на обед через полчаса.       — Учишься спокойствию? Почему с ребятами не играешь? Тебе необходимо выплёскивать энергию.       Даня отодвигается на скамейке, приглашая присесть рядом.       — Карину забрали, поэтому ты скучаешь, — ставлю трость между ног, опираюсь двумя руками.       — Как ты сказала? Учусь спокойствию? — он скрещивает стопы. — Ага. Надоело постоянно быть энергичным. Надоело каждый вечер получать от Марины за беспорядок в комнате.       Марина — одноклассница его матери. Отец бросил двухмесячного Даню и скрылся в неизвестном направлении — говорят, поехал на Родину, на Родине не прижился. Мать увлеклась собутыльниками до такой степени, что один из них зарезал её, а после поджёг квартиру. У Дани ожоги на ступнях.       — Голова всё так же болит?       — Ага, вот тут, — он показывает ниже затылка. Мозжечок.       — Не забывай пить таблетки. Напомни, Марина водила тебя ко врачу лежать в «бандуре» два года назад? — «бандура» равно МРТ головного мозга.       — Я закончил четвёртый класс, — болтает стопами, — Марина летом повела меня ко врачу.       Ненавижу первоклашек, пятиклашек, девятиклашек, одиннадцатиклашек. Они считают себя самыми важными.       — Мне опять ложиться в «бандуру»? — умоляющий взгляд: «Пожалуйста, скажи «нет».       — Пока нет, — отворачиваюсь. — Если забудешь выпить таблетку, я вызову в школу Марину и попрошу отвести тебя ко врачу, но перед этим пожалуюсь на невыполнение моего домашнего задания.       — Я пью таблетки! — сжимает кулаки. — Один раз не выпил всего-то!       — Если мы не выпьем наши таблетки, оба ляжем в «бандуры». Понятно? Хочешь жить в больнице? Лично я — нет. Давай не забывать делать домашнее задание.       У Дани атаксия мозжечка из-за алкогольного отравления. Неизвестно, кто влил грудничку полстакана водки: мать или собутыльник. Поздняя диаогностика установила наличие небольшого новообразования, из-за неудобного расположения, к сожалению, неоперабельного. В прошлом году Даня прошёл курс химиотерапии. В его случае СДВГ помогает полноценно жить. Без физической активности Даня попросту не сможет держать равновесие тела. Любовь к Карине? Она есть, я верю в неё, но любовь не лечит.       — Ты хорошая, — Даня кладёт голову мне на плечо. — Из тебя бы получилась хорошая мама.       — Думаешь?       — Ага. Ты строгая, но добрая. Я бы хотел, чтобы ты была моей мамой.       — Не признавайся в этом Марине, — поправляю ему шапку. — Иди гуляй. Пройди вдоль школы, только аккуратней, не поскользнись. За обедом веди себя сдержанно, тщательно пережёвывай и не прыгай за столом.       — Понял, — он окольцовывает шею вторым шарфом и целует в щёку. — Люблю тебя, Матильда, — убегает, чуть не упав на повороте.       В спортивном зале кружок по баскетболу. Петя в чёрных шортах и светлой футболке с тёмными рукавами извивается у окна, держась за решётку. Танцует, двигает бёдрами, губами выговаривает: «Туц-туц». Закуриваю на территории школы. Вокруг меня слишком много любвеобильных несовершеннолетних.       Цветная капуста, индейка, сметана, пакетик мультифруктового сока. Я плохо соблюдаю диету. Надоело. Раньше фиксировала съеденные граммы, рассчитывала калории, следила за потребляемыми белком и фосфором. Надоело. Записываю — выкидываю листки. Завтра процедуры — нажираться нельзя. Ультрафильтруют свыше двух литров крови — я сдохну от гипотонии. В последние месяцы по утрам в выходные ем белый хлеб и выпиваю больше положенного жидкости. Какой толк в воздержании? Я не могу принимать лекарства на голодный желудок. Железо, витамины С, витамины D. Вроде бы, лечусь, а получается, гублю себя.       В курилке между спортивным залом и раздевалкой для средних классов Петя: джинсы висят на ягодицах, куртка не застёгнута.       — А на обед фасолевый супчик.       Бобовые. Всё бы отдала за тарелку бабушкиного фасолевого супа.       — Ты сегодня до шести? — он отщёлкивает сигарету и подходит к ступенькам.       — С какой целью интересуешься? — скрываю любопытство в вороте шинели.       — Просто так. Обычно по пятницам не задерживаешься.       — Петь, — заглядываю в пронзительные глаза, — найди себе девушку.       — Она не хочет со мной встречаться, говорит, я ещё маленький.       — А ты взро-о-слый? — дискомфорт в пояснице наклоняет тело вперёд.       — Попу подтираю сам, — гордится.       Высокий, поджарый, харизматичный. Холодно, а он без шапки. Мокрый снег, а он отстегнул мех от воротника. Вспотевший после тренировки по баскетболу, а не боится заболеть. Откровенно, мне плевать, кто из учеников курит, а кто злоупотребляет алкоголем. Петя крайне отрицательно относится к наркотикам и спиртному. Правильный. Ненавижу правильных спортсменов, курящих после тренировки бабские сигареты.       — Поразительно, — такого мужчину нужно постараться поискать. — Опаздываешь к малышам на кружок по волейболу, — стучу по застёжке на манжете.       Закрывшись в кабинете на обед, отпиваю сок из трубочки и записываю сегодняшнюю дату в ежедневник: «14.02». Набираю номер диспетчера.       — Здравствуйте. Баголей Матильда Алексеевна. На завтра. Соловьиный проезд, дом четыре, второй подъезд, квартира семьдесят четыре. Спасибо.       В шесть часов вечера в курилке поджидает Петя.       — Не уходил отсюда?       — Я провёл кружок, — он надвигается, держась за лямку рюкзака, — пообедал, сделал математику, написал сочинение по русскому, кстати, сразу же сдал и получил «пятёрку», — улыбается. Кожа вокруг уголков рта собирается в складки. — Я — молодец? Не отвечай. Я — молодец.       — Лучше бы пересдал «пару» по биологии, — разворачиваюсь в сторону стоянки у соседнего дома.       — Я договорился с Еленой Валерьевной на среду, — идёт рядом.       Резко останавливаюсь:       — Петь, что от меня надо?       — Я «Додиков» купил: себе острый, тебе оригинальный. Угощаю. Ты угостила меня суши, теперь моя очередь.       — Бабка даёт деньги на перекусы в столовке, а ты тратишь их на дорогое говно в пиццерии. Угости оригинальным «Додиком» бабку, а не меня.       — Но я тебя хочу.       Знаю. Ухожу с территории школы, ищу глазами номер «379» и нерусского водителя.       — Здра-аствуйте, — здоровается таксист.       — Заводите быстрее, — требую с задних сидений, — иначе…       — Чуть меня не забыли, — наглец залезает в машину, громко захлопывает дверцу.       — Петь, тебя не приглашали.       — Поехали-поехали, — протягивает водителю пятьсот рублей. — Чё стоим? Мы уже сели, а у Вас включилось платное ожидание. Советую начать поездку. У меня поражение коры головного мозга — я буйный в такси, когда такси не едет.       Водитель поспешно заводит двигатель.       — Вновь тратишь бабкину пенсию, — причитаю, отменяю оплату картой.       — Это с дня рождения. Не бабкины деньги. Друзей.       Я переехала из однушки в двушку в ноябре. Больше не могла жить в кооперативном доме. Для одинокой меня две комнаты много. Моя квартира точно такая же, где жили бабушка с дедушкой, и дом такой же — шестнадцатиэтажка. С переездом помогал Петя. Шуруповёрт есть, я не умею им пользоваться. Пете стало скучно после уроков, а я хотела побыстрее перебраться в новую квартиру. Сообщила Эду о переезде по факту, родители до сих пор не знают новый адрес.       — Знаешь где кухня, — захожу в гардеробную.       — Я сделаю себе чай? Ты что будешь? — под свитером футболка с треугольным вырезом.       — Полстакана воды, — оставляю в гардеробной трость. — Я в душ.       — Ой, погоди, я быстренько пописаю и ручки помою, — как всегда.       И он удивляется, почему я отказываюсь с ним встречаться? Не знаю наверняка, в который раз Петя гостит у меня. Периодически. Периодически его нахождение не напрягает. Я ненавижу навязчивых людей. У Пети есть мой номер — не звонит, зато присылает смешные по его мнению картинки. Иногда я смеюсь.       Петя хозяйничает на кухне, старенький андроид на подзарядке в комнате, покрывало с дивана убрано в компьютерное кресло. Петя никогда не трогает трость.       — С лёгким паром! — ему нравится моя кухня, а мне она нравится, потому что я редко готовлю.       — Я не мылась, смыла усталость.       Зауженные полосатые штаны, оверсайз футболка варёнка цвета чёрный меланж — как указано на сайте, бежевые — как указано на сайте — носки-следки с ушками.       — Прошу к столу, — приглашает. Как будто сам готовил.       Я опускаюсь на угловой кожаный диванчик. Две тарелки с «Додстерами», кружка горячего чая с тремя ложками сахара, стакан тамблер с водой. Блюда из «Додо Пиццы» порождают аморальные воспоминания. Я перестала заказывать.       — В домашнем ты похожа на подростка, — он напротив на стуле без спинки. — Я выгляжу старше тебя.       — Твой возраст вылетает изо рта словами. Внешность обманчива, — беру закуску. Петя не начнёт есть первым.       — Согласен. В этих носочках ты очень милая, — краснеет. Запивает халапеньо горячим чаем. — Клёвая футболка. Я тоже такую хочу.       — Закажи. По нынешним расценкам она недорогая, стоит, как две поездки на такси. Попроси заказать бабку, если боишься.       — Дашь поносить, когда я останусь на ночь? — подростковый флирт.       — И в душ без тебя не пойду. Обязательно.       — Я не перехожу за личное. Знаю эту отстойную фразу. Ты мне очень нравишься в костюме на работе. Ты мне очень нравишься в домашнем дома. За столом, когда мы ужинаем, на диване, когда я разбираю на составляющие суши с огурцом. Я пристаю к тебе? Нет. Я залезаю под одежду? Нет, — пожимает плечами, не отвлекаясь от еды. — Что я посоветую? Потерпи до возраста моего согласия. В декабре ты от меня не отвертишься.       — Петь, зачем? — прижимаюсь спиной к дивану. — Ты — молодой, относительно здоровый, симпатичный парень. Я старше тебя в два раза.       — Что «зачем»? — упирается локтями в стол. — Зачем ты мне нравишься? Ну как-то так сложилось. У меня поллюции, когда ты мне снишься. Моя первая эрекция возникла на тебя. Первая любовь, Матильда. Помнишь свою первую любовь?       — Нет, — быстрый ответ. — Я не запоминаю ошибки возраста.       — Намекаешь на себя в моём случае? — соус стекает в тарелку.       — В мою и без того нескучную жизнь нагрянул влюблённый мальчишка.       — Ты в мою жизнь вошла резко и дерзко, — с прищуром оскаливается. — Именно о тебе я подумал, когда мы изучали Маяковского на литературе.       — Хм, наверное, потому, что увидел у меня в кабинете сборник его стихов, когда Елена Валерьевна привела тебя с жалобой на поломку чучела гуся.       — Да, я был плохишом, — убирает чёлку назад. — Ну да, чуть-чуть потрогал гуся. «Валерьянка» до сих пор занижает мне оценки из-за той шалости.       — Потому что по прошествии четырёх лет ты не приклеил голову к туловищу!       — Всё теперь? — опускает широкие плечи. — Развод, и я уезжаю к бабке?       — Да она тебя никуда не отпустит, — цокаю языком.       — Даже к тебе? — вопросительный взгляд. — Я не занимаю много места, разобрался, как включать плиту, проложил маршрут до ближайшего продуктового магазинчика, стульчак опускаю, умею собирать тумбочки и шкафы. Да, не зарабатываю, но это пока, как ты говоришь, я маленький. Возраст согласия разрешает заниматься любовью с любимой девушкой и официально устраивает на подработку.       В моей школе-интернате нет старших классов. Дети учатся до девятого, а потом поступают в колледж. Я считаю бессмысленным просиживать два года. Колледж учит практике. При поступлении в школу я всегда предупреждаю родителей и опекунов, что их дети получат достойное основное общее образование.       — Ты задумчивая в последние дни, — Петя вытирает рот салфеткой и отставляет тарелку. — Что-то случилось в школе? Мне правда интересно. Не потому, что ты сама мне интересна, — соблазнительный взгляд. — Ты во что-то вляпалась или тебя куда-то тащат?       — Дополнительная работа, — глоток воды. Не запишу в ежедневник «100 мл». — Я много думаю в последние дни.       — Помочь? Подумаем вместе, — он сильно облокачивается на стол. — Вместе до чего-нибудь додумаемся.       — Не ломай стол! — поддерживаю свой край.       — Извини-извини, — кладёт ладони на бёдра, упирается грудью в столешницу.       — Петь, — обвожу ободок стакана, — ты ненавидишь мать?       — Хм, — он относит в раковину две тарелки, — я бы не назвал это ненавистью. Раньше, да, ненавидел. Бабка подливала масло в огонь постоянными «Она неблагодарная! Ей ничего не надо! Бросила сына!» и в том же духе, а потом я… — садится, засовывает кисти под ягодицы, — потом я отпустил мать.       Мать Пети — героинщица. Кололась до беременности, кололась во время беременности, кололась после родов. В промежутках лежала в рехабах. По сей день живёт промежутками. Восстановится морально и духовно — идёт к матери за сыном, не получает — снова за иглу.       — Общаешься с ней?       — Не-а, — Петя равнодушен к затронутой теме. — Бабушка по дурости дала ей номер моего телефона, когда я был маленьким. Мать звонила, обещала любовь, клялась, что завязала. Я звал её к нам, говорил, что уйду с ней. Она приходила под дозой. Пришлось сменить номер. Бабушка созванивается с ней дай бог раз или два в год. Я избегаю. Ну а чё? Чё она мне даст? Дозу? На хер нужно.       — Ты желал смерти своей матери?       Петя садится вполоборота:       — Да, — шёпотом. — Я хотел, чтобы она умерла от передоза, хотел таким образом проучить. Типа: вот смотри, а тебя предупреждали. Сейчас мне плевать на неё.       — Ты бы убил свою мать?       Он подставляет под подбородок ладонь и задумывается, будто вспоминает невыученный урок ненавистной биологии.       — Прям собственноручно? Типа задушить или заколоть ножом?       — Вроде того.       — М-м-м, — протяжный сломанный баритон, — нет. Это ж мать. Ну да, она не воспитала меня, ну да, похерила, ну да, во мне осталась детская обида. Что сделает убийство? Чем убийство поможет лично мне?       — Месть за испорченное детство.       — Э-м, ну детство относительно неиспорченное было, бабушка рано меня забрала у матери. Другое дело… — глаза мечутся, — другое дело, если бы мать мучила меня под дозой или… творила что-то страшное… Тогда бы… Не знаю, Матильда, — кладёт подбородок на вытянутую руку, — возможно, — обнажает зубы, будто напроказничал и не отрицает вину за оторванную гусиную голову. — Только не говори никому и не отправляй меня к школьному психологу.       Владимир Богомолов всего лишь дядя. Пьяница, тунеядец, бедокур. Что его связывало с Владиславом? Какие между ними были отношения? Ответит Владислав, но он молчит. Его слова — его реакции. У парня шатаются зубы от скрипа при упоминании мёртвого дяди.       — А ты? — Петя водит подушечкой указательного пальца по фистуле. — Ты бы убила?       Да, потому что она бездействовала. Да, потому что из-за её бездействия и скептицизма я стала инвалидом.       — Нет, я же не убийца.       В комнате горит торшер, не заведён будильник. Петя отключает телефон от зарядки. Я лежу на разобранном диване между подушками.       — А тю-рю-тю-тю-тю, — Петя дёргает ушки на носке. — Это медвежонок? Вон глазки, вон носик. У медвежонка ушки? У Матильды тоже аккуратные ушки, как у медвежонка.       Он ложится рядом, чуть повыше. Он близко, как во вторник после сета суш. Во вторник мы смотрели стрим по «Sims 4» и комментировали секс «симов». Петя не девственник, Петя меня хочет.       — Завтра вторая часть суш? — он делает андеркат из мокрого кропа. — Я останусь?       — Езжай домой. Бабка уже учинила скандал в отделении полиции, потому что Петенька задержался в школе.       — Я написал, что гуляю с друзьями. Она не знает, что я у любимой девушки, и не узнает. Мне нравятся таинственный вкус наших отношений и переполненные наслаждением твои поцелуи. Мы скрываемся от окружающих.       — Мы не встречаемся. Я тебя не люблю.       Я не люблю, не влюблена. Что сложного любить Петю? Да ничего. Запросто. Любовь не терпит возраст согласия. Будь я младше на десять лет, оставила бы Петю в своей постели, но, к сожалению, Петя ходил в садик десять лет назад.       — Можно задержаться на пять минут? — в обольстительном взгляде мольба.       — Пописать? — сарказм.       — Пописать я схожу перед уходом, — кивает.       — Петь, опять подпёрло?       — Один раз сходил в туалет покакать! — жалуется подушке. — Всё-ё-ё! Развод и запрет какать в твой туалет! Я аккуратно! Я даже «попшикал» и помыл под ободком! Стёр все следы. После такого я имею полное право ходить по квартире без футболки.       — Угу, сегодня без футболки, завтра без штанов.       — Закажи мне футболку, — кладёт мою голову себе на руку. — Такую же, наизнанку.       — С чего бы?       — Подарок на день влюблённых, — улыбается. — А я… я пересдам биологию на «пятёрку». Ты же хочешь, чтоб твой парень был умным.       — Да, меня привлекает ум в мужчинах. Без понятия, как ты присосался к моим «крашам».       — А красивые парни все такие, — гладит предплечье. — Не успеваешь понять, когда влюбилась.       — Так что там с пятиминуткой? Что вздумал?       — Целовать тебя, — взгляд с нетерпением.       — Лучше бы пол помыл, — вскидываю брови, не моргаю. Петя называет подобное выражение «Люциус Малфой». «У тебя лицо, как будто все тупые, а я — краля, и я в ахуе от вас».       — Блин, давай завтра? Я помою пол, а ты закажешь мне футболочку, — трётся щекой о плечо. — Когда суши привезут? К вечеру? Я поделаю дома уроки, помогу бабушке и приеду к тебе к четырём часам. Да? — тянется губами. Не отворачиваюсь.       — Я не буду с тобой учить биологию для пересдачи! — закрываю лицо, чтобы не целовал.       — Ну, Матильда! — льнёт к груди. — Без тебя не выучу, — выпрашивает. Приближается: — Люблю тебя. С днём влюблённых, — не отказываюсь от глубокого поцелуя.       Мы не встречаемся. Я не люблю его. Мы не переспим. Петя красивый. Я — жестокая тварь. Совращаю малолетку. Упиваюсь его долгими поцелуями и своим амплуа.