Управление мёртвыми. Дело № п/п 3

      Как говорил Высоцкий: «Бодрость духа, грация и пластика. Утром отрезвляющая (если жив пока ещё) гимнастика!»       «Топотушка, тяни ножку!» — просит мадам с левого коврика для йоги.       — Слушаюсь, Фатушка!       «Ыть». Хоба. Ни хуя умею. Длинная нога, да? Повыше? Будет вам повыше, сейчас только яйца в ладошку сгребу, чтоб не порвать очко.       — Клавушка, умерь пыл таза! Твои движения слишком «эротик». Если Паскаль увидит, тут же лишится девственности.       Прикиньте, он — девственник! Пятьдесят лет мужику, ни одной бабе не дал помять яйца и просто не дал. «Недавалка» дижонская. Дурачок? Хм, спорно. Паскаль из другого мира, где с рождения подписывается кодекс целостности. Зря. Женщинам нравятся нежные сисечки. Моя жена меня доила. Отставить приятные воспоминания, и уберите пальцы Маньки от сосков!       Дэни познакомил меня с бандой призраков. Хотя бы поболтать есть с кем. Количество женщин превышает мужиков. Двое в костюмах слоняются из угла в угол, Дэни в сапогах топочет по особняку, и я самый красивый в цветнике милых дам-мадам.       «Переходим к позе собаки», — Фатушка закрывает «рогатку» и встаёт на четвереньки.       Дэни нависает над Аннушкой:       «Хи-хи».       — Аннушка! К тебе пристраиваются! У него слюни текут.       Всё вижу! Всех вижу! В особняке запрещено трахаться. Если я не трахаюсь, значит и остальные держат при себе гениталии.       Хуяк. Аннушка бодает ногой Дэни.       «Оуч, — он складывается пополам, собирает ладошками между ляжками мелкую скорлупу. — Законному мужу отбила яйца, — голос тонкий и хриплый. Дэни отходит или тужится, наверное, растит новые яйца, он же колдун, ебать! — В призрачном состоянии это так же больно, как в живом».       Кудрявая кобра продолжает натирать рояль. Клавушка его натирает и во время концертов Паскаля — эротическая подтанцовка, а Бенуа подбадривает «роялиста» и Клавушку, разбрасывая лифчики Фатушки.       «И прогиб».       Слушаюсь Фатушку. Иду в прогиб. Слежу за формой. Ножки вытянуты, бицепсы шелковистые под лучами солнца, расслабляю жопу. Упс. Слишком расслабил. Не углядел. Организм-трагизм, мать его!       — Ты успокоишься? — Паскаль выходит в коридор. — Мяукаешь и мяукаешь. Ходишь в гостиную помяукать? Найди другое место. Меня раздражают твои разговоры.       — Я с твоими друзьями разговариваю! — да мать его, организм! — Какие ягоды ты добавил в мою кашу? — напрягаю булки, с напряжёнными булками выхожу из прогиба. — Паскаль, иди вари суп! Что ни утро, так ты варишь суп! Слабо сразу сварить на несколько дней? Кайфуешь от варки овощей?       — «Мау-мау», — вытирает руки полотенцем. — Всё сказал? До твоего второго завтрака полтора часа. Не сиди здесь и не выпрашивай. Не получишь творог раньше положенного.       — Опять молочка! Дай тунчика! Не слышишь? Мой организм охуенно работает после кашки! — Паскаль возвращается на кухню. — Куда пошёл? — шурую за ним. — Что за привычка уходить на середине разговора? — за тунцом, надеюсь?       — Нет, нет, нет! — кухарка за плитой. — Уйди! Я не вынесу твоей болтовни. Тебе не причиндалы надо отрезать, а гланды.       — Чё пизданул? — выпускаю когти.       Звонок в дверь через ворота — сложная система. Паскаль быстро раскатывает рукава рубашки и выбегает в коридор.       — Кто там? Кто там? — любопытному коту интересно. Мне всё интересно и ни хера не видно из-за маленького роста!       — Что ты тут забыл? — Паскаль разговаривает с экраном видеосистемы. Ловит дзен. Пошла-пошла мысленная волна на второй этаж.       — Бля-я-я-ять, — потягиваюсь-разминаюсь, внезапный прогиб, чешу когти о косяк, — да кто там?       — Ты что творишь?! — бьёт по рукам. — Плохой! Очень плохой кот! Для кого когтеточка? — переступает меня. Ты к супу? — Баб Шур, не двигайтесь и громко не вздыхайте, в особняк приехал человек.       Во фраке с цепочками, с прилизанными седыми волосёнками, с выключенным на плите супом Паскаль встречает гостя.       — Добро пожаловать, — дежурная серьёзность.       Кто там?! Почему нельзя оповестить кота? Я всё-таки охранник этого дома. На кого мне набросать шёрстку?       — Не подскажете, Бут дома?       У меня крыша поехала после йоги, или я слышу свой голос?       — Дома, — Паскаль поддерживает марку серьёзности.       — Можно? — когда я ворчу, у меня такой же тон. — Срочный разговор.       — Прошу, — Паскаль пропускает в особняк гостя.       Эдька! Эдик! Не нассы от счастья. Повыше! Мне надо повыше! Хоб-хоб, обхватываю руками и ногами тумбу в коридоре. Представь, что это дерево, и карабкайся. Быстрее карабкайся! Паскаль помогает залезть. Да не жопа перевешивает, а тумба слишком широкая!       — Веди себя прилично, — говорит чуть слышно, угрожая взглядом.       Я — зайчик, сижу, как зайчик, только руки не поднимаю. Все оценили линии бёдер? Не зря йогой занимаюсь с девочками-призраками и ем творожок на второй завтрак. Паскаль, вытащил творог из холодильника? Мой перекус близится.       Паскаль пускает мысленную волну на второй этаж, я скалюсь на Эдика. Я улыбаюсь, я рад видеть брата. Я не ёбнутый, не блохастый. Ебучий кот. Зато красивенький.       — Мур-мур, — на долбоёба похож, да?       — Мадам спустится через пару минут, — Паскаль с недовольным лицом не обращает внимания на моё приветствие. — Можете подождать её в гостиной, — протягивает руку, приглашая занять кресло. Или ты хочешь засунуть его в камин?       — Нет, спасибо. Я тут подожду. Разговор будет недолгим.       Зассал, да? В прошлый раз Гайя мысленно чпокнула тебя головкой, поэтому не идёшь в гостиную?       Красивенький Эдик, а вместе с ним я. Клёво быть близнецами. Джинсики для пятидесятилетних, пальтишко для латентных пятидесятилетних, очки типа «я умный, много читаю», классические ботиночки из серии «я вам не хуй, у меня дорогая обувь», воротничок рубашечки, свитшот — или что это? — мужская кофта обтягивает живот. Солидный. Не в костюме, как в прошлый раз, не в халате, как в университете, но солидный.       — Гы-ы, — улыбаюсь ему. — Привет, блять! — Эдик считает меня ёбнутым.       «Пу-пу-пу», — Бенуа берёт швабру. Самоочищающиеся полы. Ну-ну. «Жамордом» Бенуа!       Душа обнюхивает Эдика:       «Он в твоих носках. У него ноги пахнут тобой».       — Заебись, — делаю «цюц» передним зубом. — Спасибо. Манька отдала? Проверь, он не в моих трусах? Манька и их отдаст.       Душа обнюхивает джинсы на паху:       «Нет, в своих».       Ну хотя бы там от Эдика не пахнет котом. Прослеживаю взгляд, ага, портреты рассматривает. Запоминай-запоминай, клёвые бабы. Тебе предстоит с ними подружиться, а одна из них, по секретику, твоя будущая тёща.       «Топотун!» — строгая мадам Жозефина курит в кресле.       — Простите невоспитанного кота, — стыдливо опускаю уши. — Мяу.       Эдик отвлекается на мяуканье. Чё ты недовольный? У меня такое же лицо, когда я недовольный? Эдик недовольный, Паскаль недовольный — вот-вот взорвётся, я один, как дебил, довольный.       Бенуа наклоняется к ботинкам:       «Ножки свои подними! Я под ножками у тебя протру, чтобы дальше не пачкал пол! — выпрямляется: — Паскаль, скажи ему, чтобы отодвинулся».       — Сделайте шаг в сторону, пожалуйста, — просит серьёзный-злой Паскаль. Держи-держи живот, а то взорвёшься от недовольства.       Эдик следит за исчезновением следов. Охуенные полы. Клининг на высшем уровне.       «А почему он такой старый?» — морщится Клавушка на рояле.       «Какой есть, — Фатушка пробует пудинг, принесённый Ги. — Гайя же говорила, что они встретятся в зрелом возрасте. Вспомни её, она всегда выбирала мужчин постарше».       «Но у него борода седая!»       «И мудя», — Дэни ходит по гостиной, засунув руки в карманы брюк. Тусовка призраков!       В проёме появляется Дармон, сучка! что засунула меня в кота.       «Занимательный экземпляр, — она оценивающе оглядывает Эдика со всех сторон. — Стильный, строгий, самоуверенный. Звёзды попали в точку с фаворитом».       «В какую, извините, точку они попали с моим фаворитом?!» — Фатушка трясёт ложкой с пудингом. Пудинг попадает в глаз внезапно возникшей Эспосьти. Старушка, ты не вовремя.       «В его аппетитную», — Дармон хватает Паскаля за булку. Он от неожиданности округляет глаза и подавляет «гхм».       Каблуки стучат по второму этажу. Звезда идёт. Звезда красиво спускается по лестнице, держась за перила. Юбка в пол, блузка с волнами. Волны волнуются-волнуются. А чё ты не пришла в форме поварихи? Паскаль варит супы в маленьких кастрюльках на кухне, Гайя варит супы в больших кастрюлях в котельной. Где фартук, перчатки до плечей и очки на резинке? Ради Эдика принарядилась?       — Эдуард Карлович! Вот как встреча. Признаться, неожиданно. Какими судьбами? Соскучились по мне?       Эдик охуевший, Гайя охуенная. Эдик, свободен? Гайя не встречается, в дом мужиков не водит, Гайя без обязательств трахается на работе с лысым в очках. Чувствуешь связь? Ей нравятся лысые в очках. Приглядись получше. Видишь-видишь? Длинная юбка не мешает насладиться длинными ногами? Разгоняешь глазами волны блузки? Волнующая грудь, согласись. Я бы сказал «волнушка». Я уже привык к ведьминской красоте, а ты привыкай и продолжай охуевать. Паскаль, перестань дуться! Ты вообще сосёшься с Гайей, чё дуешься?       — Мя-я-яу, — я тут, если вы забыли, подставляю шею под острые ногти. — Мур-мур, — моя дикая кошка меня любит.       Зрительная дуэль. Паскаль, уйди, не мешай. Между Эдиком и Гайей искра, буря, подожжённая сигарета в мундштуке и дёргающийся нос Эдика. Духи класс. А у тебя ноги воняют котом.       — Вы солгали. Из-за Вашей лжи пострадал человек.       — Кто? — Гайя затягивается мундштуком. — О ком Вы? Не помню, чтобы я лгала Вам.       — О Вашем соседе.       — Убитом?       — Убийце.       — У меня нет соседей-убийц, — она стряхивает пепел на вымытый пол.       «Да ёб!.. — Бенуа сжимает швабру и запрокидывает голову. — Курите в пепельницы! Снимайте обувь, когда заходите в дом!»       — О, неужели, — Эдик отталкивает плечом невидимого Бенуа, приближаясь на шаг к Гайе. — Ваш прилежный сосед напал на эксперта, серьёзно ранил этого эксперта и выпрыгнул в окно с третьего этажа — сломал ноги. Невиновные так ведут себя? Он хочет на свободу, он пойдёт по головам, чтобы оказаться на свободе. Продолжайте защищать его, — взгляд исподлобья. Эдик, напоминаю, Гайя выше тебя на целый мой хвост, твои гляделки не пугают ведьму. — Его точно ждёт тюрьма, если не за убийство дяди, так за нападение на инвалида. Я сделаю всё, чтобы он сел надолго.       — На кого напал Владик? — Гайя удивлена, сигарета дымится в мундштуке. — Он безобидный.       — Довольно! — процеживает сквозь зубы. Да он злой, пиздец. — Я не верю ни одному Вашему слову.       Гайя дотрагивается до пуговиц на «пальте». Оу-у-у. Снимай! Погнали, мать твою, прям в коридоре! Эдик, врубай максимальную скорость, эта штучка любит страстно. Эдик, не опозорь нас! Мы умеем доставлять женщинам удовольствие.       Поговори со мной, покажи картинки, которые видишь в его глазах. А ты во мне не видишь меня настоящего из-за жёлтых глаз?       — Эдик, я тут! Я на тумбе! Я в коте!       — Тихо, — шугает Паскаль. — Я закрою тебя на чердаке.       Гайя раскрывает рот. Что увидела? Секс? Да, мы «могём». Не гиганты в трусах, но виртуозники. Я вообще кот с карликовым членом. Слёзы отчаяния.       — Она пострадала не из-за Вас, — Гайя ведёт ладонь вниз, — не вините себя в бездействии и ошибках. Она поправится, не сомневайтесь. Этого не должно было произойти, нельзя трогать трость без разрешения.       На слове «трость» Паскаль словно что-то осознаёт. Озарение. Я не понимаю, что конкретно произошло, и кто пострадал. Паскаль, Гайя и Эдик думают и говорят об одном человеке.       — Он на моих глазах покалечил её, — волнение в голосе. — Вы продолжаете гнуть свою палку: он не виноват, он больной…       — Игла, — Гайя переводит обеспокоенный взгляд на Паскаля.       — Что? — мне и Эдику требуются пояснения. Перестаньте загадочно переглядываться и общаться мысленно.       — Стечение обстоятельств, Эдуард Карлович, — она затягивается мундштуком и выпускает дым из уголка рта.       Не хотите поцеловаться? Упускаете момент. Требую поцелуй!       Эдик смотрит на меня. Привет, ага, я ещё здесь, и я слежу за тобой.       — Да у Вас всё стечение обстоятельств! — пошла страсть! Пошла жестикуляция! — А если бы она умерла?.. — глаза стекленеют.       — Нет, не умерла бы, — пепел на пол. Бенуа недоволен. — Вы бы не дали ей умереть. А Владик быстро поправится после перелома, у него моментально срастаются кости.       — Не удивлён! Владик полон сюрпризов! Он не из «ваших»?       — Я попрошу не повышать голос на мадам, — в Паскале проснулся защитник или любовник.       — Каких «наших»? — Гайя хмурит сбритые брови.       За спиной Эдика у камина появляется Денчик.       — Денчик, привет! — машу рукой. Ой, мы же не друзья, не пались, лохматый.       «Фу! Бе-е-е! — её передёргивает. — Явился лысый с большими яйцами, права качает в чужом доме».       — Аферистов. Ведьмы-ведуньи-волшебники, — Эдик показывает рот рукой, — гадалки, ясновидящие, предсказатели и в том же духе.       — О-о, Вы считаете меня аферисткой? — Гайя мягко улыбается. — Разве аферисты делают мужчинам приятно невербально? — глазки хлоп-хлоп. Она его трахнула на первой встрече, я так и знал! У Эдика глазки тоже хлоп-хлоп. — Повторить, Эдуард Карлович?       — Я перенервничал, — одёргивает пальто. — Ничего не было, Вы не сделали мне… при… приятно.       «Ха! Говно лысое! — Денчик буйствует. — Моя сестра язык тебе во рту языком взбила! Пузо почесала! А он: «Мне неприятно, у меня голова болела!»       — Успокойся, пожалуйста, — шёпотом просит Гайя, заглядывая за плечо Эдика. — Ты не вовремя.       Он водит носом, ища призрака рядом:       — Производите впечатление? — ухмыляется. — Я не ведусь на Ваши уловки, — взгляд прямо. — Вы ещё Гёте прочитайте, — кивает подбородком. — Слабые умы очень впечатлительные.       — Гёте? — Гайя наклоняет голову вбок.       — Владислав читал Гёте, — расправляет руки.       — Он умеет читать, но зачем Вы дали ему читать Гёте? — мы синхронно тупим.       — Наизусть! — громкий голос взвинчивает Паскаля. — Владислав ни с того ни с сего прочитал наизусть стихотворение Гёте в комнате для допросов.       Гайя отходит с опущенным мундштуком:       — Стоп-стоп, — просит всех успокоиться. — А теперь без криков и подробнее.       — Куда подробнее? — Эдик надвигается.       «Убрал здоровый нос от неё!» — Денчик трясёт кулаками.       — Гёте «Ведьма». Явная отсылка на Вас, на Вас, — показывает на Паскаля, — на этого или эту.       А я тут при чём? Я — кот, я — мальчик, я, блять, твой близнец, не видишь? Зачем очки носишь?       «Забодает носом! — Денчик топчется на месте. — Павлик, держи Эдика, или я не сдержусь и оторву ему нос! Галь, закрой сиськи. Эдик — не масик, перед Эдиком закрой сиськи, я тебя прошу!»       А-а-а-а, у меня сейчас голова взорвётся! Откройте форточку и закройте сиськи, чтобы все успокоились! Паскаль, налей суп из маленькой кастрюльки, а не из большой.       — Угомонись ради верховной! — кинь в неё сигарету! — Разбирает тебя! — Эдик смотрит через плечо на невидимую и разъярённую Денчика. — Иди мухоморы вари! Эдуард Карлович, — спокойный тон, немного волнения, когтистая пятерня на мягком «пальте». «Эротик». Я рычу от восторга. — Не обращайте внимания…       — Да Вы ненормальная! — стряхивает руку и отходит. — Не трогайте меня!       — Дай я тебя потрогаю! Я соскучился!       — Владик не может читать стихи по памяти. Он, как и я, ненавидит стихи. Паскаль пробовал учить с ним Пушкина — безрезультатно. У нас в особняке нет Гёте, в доме Богомоловых нет художественной литературы, — живот бурчит от волнения. — Это был не Владик.       Вот это поворот! Упс. Ой… Организм! Бесстыдник опускает уши. Эдик, Гайя и Паскаль с «охуением» смотрят на меня. Топотушка-пердушка! Испортил эффект «вау».       — Простите, пожалуйста! — разрываю глотку. — Я не контролирую свой организм! — слёзы беспомощности.       — Хорошо питается котик, — замечает Эдик. Да охуенно, слышал?       — Нахал, — обзывает Паскаль.       — Согласен. Я не со зла! — слёзы самобичевания.       — У нас большие проблемы, — Гайя переводит взгляд с Денчика на Паскаля. Денчик мрачнеет. — Эдуард Карлович, мы благодарим за визит, Вы нам очень помогли, — берёт под локоть. — К сожалению, возникли непредвиденные обстоятельства, приезжайте в другой раз, поболтаем. Будет Вам и кофе, и «капучини», и какао, и я доступная и страстная…       — Что?! — Эдик пищит от возмущения.       — Паскаль? — Паскаль открывает входную дверь.       Организм! Мой организм задерживает Эдика. Приезжай-приезжай, я больше так не буду реагировать на тебя.       — Огромное спасибо за информацию, Эдуард Карлович, — ах ты! Ты его лапаешь! Вижу-вижу. Гладит спину, пробует, типа прогоняет, а сама наглаживает. Гайюшка-лапушка. — Наберите, когда соскучитесь.       — Но… — Эдик боком к Гайе, указательный палец поднят.       — Всего хорошего! — она выталкивает его на улицу. Паскаль закрывает дверь. — Денис! — красавица превращается в ведьму. — В котельную быстро! Позвони Нантару, я свяжусь с Люсей и Мишей, — пуф, исчезает, улетает на волнах блузки.       Паскаль строго взирает на тумбу. Я протушил весь коридор!       — Ты ужасно, ужасно себя ведёшь. Коты в высшем обществе не влезают в разговор мяуканьем и…       — Пуканьем, я понял.       — …мурчанием кишечника. Я лишаю тебя творога. Либо идёшь на лоток, либо открывай пасть под таблетку.       — Не буду глотать таблетки! У меня не болит живот! Пучит! Немножко пучит! Я сру ночью, а не днём. Не умею зажимать булки и терпеть. Ты меня кормишь! Все вопросы к тебе.       — Пререкаешься? Хорошо. Я пошёл давить тебе таблетку, — уходит на кухню.       — В творожок брось! Я всё съем! Ха-ха-ха!       — Ты что-то говоришь мне?       Мне пизда. Прыгаю на дверную ручку. Вниз-вниз-вниз. Открывай-открывай-открывай. На пол. Пулей на улицу.       — Эдик, погоди! Я с тобой! Забери меня у них! У тебя есть дома глазированные сырки? Поделись! Эдик, меня тут мучают и не кормят!       В беседке милуются Хорхолле с Ведатом. Сучка в шляпке. Засунула меня в кота и милуется с бородатым-волосатым.       — Чокнутые, — Эдик на взводе. — Оба чокнутые, — открывает ворота. — Позвони. Ага. Не дождёшься. Попей сама «капучини»! — опускает глаза на каменную дорожку: — Что?       — А-м, ничего, — кладу уши. — Рад был тебя увидеть. Удачи. Приезжай ещё. Если общаешься с моей семьёй, обними их за меня.       — У тебя есть выключатель звука? Мяукаешь и мяукаешь. Это раздражает.       — Да… и я тебя люблю.       Эдик скрывается в машине. Пока, брательник. Не переживай, со мной всё в порядке. Неподалёку от чёрного Фольксвагена мотоцикл прямиком из 40-х с двумя призраками.       «Ты поведёшь?»       «Доверяешь мне?» — кокетка.       «Люблю, когда ты спереди».       Пролезаю через прутья, шурую к мотоциклу вдоль дороги. Холодно без дублёнки.       — Аннушка! Ты прям Аллегрова!       «Кто?»       — Угнала Дэни! Угнала хрустальную мечту. Охренеть, это твоя кобыла? — сажусь жопой на грязную траву.       «Вместе с 55-о, женаты с 57-о», — Дэни обнимает Аннушку за талию.       «Прибью», — толкает локтем в живот.       «Поедешь с нами, Топотунчик? Ле хорошо водит, резво, со свистом», — прям, как мой организм.       — Мотоцикл же ненастоящий, а я живой. Меня не проведёшь, старик.       «Велочетте — волшебный мотоцикл, его владелец — салемский колдун. Забирайся на спину».       Аннушка заводит двигатель, Дэни пристраивается сзади. Топочу по грязной траве, разгоняюсь, прыгаю. Мимо. Два призрака уезжают, громко смеясь. Ушастый обманщик и подпевала Аннушка.       Машина надвигается на меня.       — Ух-ты, блять, — убегаю на обочину.       Страшно. Машина большая и тяжёлая, я — шерстяной комок. Потом, попозже. Я обязательно осмелею.