Управление мёртвыми. Дело № п/п 3

      В двадцать четыре года он предлагает жить взрослой жизнью. Я догнала потерянные и не наступившие двадцать четыре. Кнопка «Пуск». Великий сверху запустил торпеду воспоминаний. Я готова к полёту.       Спальня, гостиная, маленькая кухня и балкон. Евроремонт, парковка, три магазина рядом, до университета двадцать минут на машине. Аренда на год, на пять лет, пока Кирилл не заработает на квартиру, где мы уже женатые приступим к созданию детей. Звучит научно, избегаем медицинскую лексику. Кирилл намерен обеспечить мне жизнь. Непостижимый стимул для раздолбая.       Мы переезжали не торопясь. За неделю перевезли все вещи в новую квартиру. Первые выходные вдвоём. Я с утра разбираю сумки, заполняю шкаф и расставляю книги. Кирилл пишет диплом в гостиной. Нельзя отвлекать женщину от сотворения уюта. Компьютер подключён, интернет работает без перебоев, вечерами Кирилл отдыхает в онлайн-игре с ребятами и Станиславом Валерьевичем.       Развешиваю выглаженные рубашки и кофты. Мама научила меня хозяйственности. Вкусно готовлю, ругаю за брошенные под стул носки, утыкаю носом в развод на зеркале. Семейная жизнь? Практикуемся. Я не жалуюсь родителям на Кирилла, а он ненормальный, потому что улыбается, как дурачок, когда я его отчитываю. Как будто давно этого ждал. Соседи не жалуются на скандалы, мы ведём себя прилично. Кирилл вслух вспоминает прошлые, ни к чему не обязывающие отношения: сплошной секс и ругань на пустом месте. Мне и вспомнить нечего, потому что больше двух недель ни с кем не встречалась. Кирилл не повышает на меня голос. Запрещено — как он говорит. Великий сверху диктует правила поведения с женщиной.       — Ты сегодня отдохнёшь? — он заходит в спальню.       — Если сегодня не разберусь с книгами, никогда не разберусь. Ненавижу, когда они в сумках.       Я домашняя. Не хожу в клубы, избегаю шумные компании и сомнительный алкоголь. Вот вам крест — я никогда не ловила дзен на кладбищах в готском макияже! Я слушаю рок. Футболка с надписью «Ramones», бабушкины бриджи, той же бабушки тапочки. Давным давно волосы до попы были короче и другого цвета.       — Тань?       — Ау? — томик Бродского садится в автобус рядом с Джонатаном Свифтом и путешественником Гулливером.       — Иди сюда, — Кирилл зовёт на кровать, — отдохни.       Он поклялся, что ни разу в жизни не плёл косы и не знает, откуда взялась бирюзовая резиночка. Мои волосы мягкие и пахнут черникой.       — Берёшь нормальную такую прядку с темечка, — объясняет звонкий мужской голос, скучающий по сигаретной затяжке, — разделяешь на три тоненькие и переплетаешь между собой. Перекидывай правую через центральную, левую кидай на центральную — она бывшая правая. Понял, да?       — Понял.       За спиной взрослый мужчина и мальчик. Я маленькая.       — Ты знал, что у Фредди Меркьюри было тридцать шесть зубов? — отвлекаю себя от размытых картинок перед глазами. Облокачиваюсь на острые коленки Кирилла за спиной.       — У него были видимые проблемы. Я никогда этим не интересовался.       — Четыре лишних зуба наверху портили прикус.       — Я понимаю, она очень красивая, но не отвлекайся, — мужчина с мальчиком шепчутся. На мне вышедшее из моды платье и чистенькие туфли. — Заплетёшь, потом отвлекайся. Берёшь две свои руки и этими руками берёшь боковые пряди, центральную оставь, пусть пока болтается, — максимально понятно. — Вот так чуть-чуть хватаешь слева и соединяешь это лево с левой прядкой. Понял, да? То же самое проделываешь правой рукой.       — Тебе нравится Фредди Меркьюри? — выглядывает из-за плеча. — Ты не говорила. Ты слушаешь других рок-дедов.       — Не сказать, что нравится. Я знаю только две песни и клип с пылесосом, — окольцовываю талию ногами Кирилла в спортивках.       — О-о, ха-ха, тоже помню пылесос, усы и короткую юбку.       — Ты же знаешь, как плести классическую косичку?       «Да, ты научил его», — отвечаю мысленно сейчас на вопрос из прошлого.       — Крест на крест вот эти боковые со средней. Не спеши. Она никуда от тебя не убежит. Вы навеки вместе, — мужчина гладит костяшками пальцев по щеке мальчика. — Что бы ни случилось, запомни: она всегда будет с тобой. Почему?       — Потому что у нас одно сердце? — предполагает мальчик. Я вижу его сбоку: темноволосый в костюме.       — Потому что она любит тебя, дружок, а ты любишь её. Вы любите друг друга не из-за единого сердца. Плети до основания и переходи к классике. Есть резиночка? — мальчик качает головой. — Ну вот, вечно у мальчишек нет резиночек! Смотри и учись, — мужчина выставляет руку ладонью вверх и приговаривает: — Резиночка появись, появись-появись, резиночка, пор фавор, появись, — бирюзовая резиночка материализуется на ладони.       — Как ты это сделал?!       — Ты не знал? Не смотри на костюм-тройку. Я — колдун, и только что я продемонстрировал свою магию. Жух-жух-жух, — трясёт пальцами перед глазами.       Кирилл завязывает косу бирюзовой резиночкой. Клянусь, я не понимаю, откуда он знает, как плести французскую косу.       — Очень красиво, — проверяю его работу, — но вообще-то я планировала помыть голову, как закончу с одеждой и книгами.       — Мой, — он обнимает за плечи, прижимаясь грудью к спине. — Я заново заплету.       — Это может войти в привычку, — запрокинув голову, тянусь губами к встречному поцелую.       — Я с радостью выполню любые твои прихоти.       Чёрный костюм-тройка и белая рубашка — много белого под шеей. Без галстука? Невозможно разглядеть лицо расплывчатого силуэта. Он высокий, добрый и статный. Буква «С» щекочет язык, «с-с-с-с». Расплывчатый «С» научил темноволосого мальчика с родинкой на шее плести французские косы.       Мы посоветовались и решили сообщить Нелли новость о переезде. Нас свела ведьма, о существовании которой Кирилл не знает. Когда он вечерами играет с ребятами в компьютер, я читаю или тихо смотрю телевизор. Признаться Наташе? Она посмеётся и позовёт смеяться Станислава Валерьевича. Признаться Серёже? А что ему? Серёжа не по «этим» делам. Признаться Насте? Кирилл нравится ей, но она не нравится ему, как я. Нелли порадовалась за нас и пообещала сохранить секрет. Рубен Иванович не знает подробностей личной жизни практиканта, вероятно, Кирилл ему тоже скажет, что повзрослел.       У меня сегодня выходной на кухне. Кирилл запекает картофель фри и жарит два стейка. Живём на деньги дяди Олега и тёти Алисы. Завтра поедем в Апрелевку за банками с огурцами и помидорами. Кирилл не умеет готовить, на помощь приходят видеоуроки в интернете. Никогда бы не подумала, что «раздолбай Кир» будет готовить ужин. Книги расставлены, вещи развешены, сумки сложены за шкаф.       Кирилл приоткрывает дверь и просовывает нос. А я парюсь! Кто зайдёт — сгорит. Люблю горяченькую. Кирилл не подглядывает за голой мной.       — Ужин готов. Я выйду в магазин за хлебом?       — У нас же был, — выдавливаю гель на мочалку.       — Он странно пахнет. Срок годности нормальный, но мне не нравится запах. Я быстро. Вернусь, а ты ещё не вылезешь.       — Ладно, иди. На кухне без происшествий? Не забыл выключить духовку?       — Не, я всё выключил и проверил. Тань, я не могу задерживаться, у тебя здесь, как в Аду. Что за горячая женщина живёт со мной! — хлопает дверью.       На кухне никого. В хлебнице хлеба не прибавилось. В гостиной включена подсветка под потолком.       — А-а… не поняла…       — Что мы всё на кухне да на кухне? А тут диванчик, — Кирилл нервно усмехается.       На журнальном столике две тарелки с картофелем фри и стейками, два бокала вина. Я, безусловно, не трезвенница, ничего не имею против бокальчика после тяжёлого дня. Тусовки Кирилла в прошлом, я не была на них, поэтому не знаю, как ведёт себя Кирилл под градусами. Говорила я маме не отдавать нам оставшийся после Рождества алкоголь.       На комоде ваза с белыми фиалками. Отлично за хлебом сходил. Лучше бы хлеб купил. Я не первый раз в жизни вижу белые фиалки, цветы цветами, но сейчас они мне нравятся. Жар скапливается в груди. Подруга, не мойся в кипятке! Любит она погорячее. Обыкновенные цветы. Белые меренги на зелёных тарелках. Брысь. Запах ванили и орехов. Перегрелась? С головой всё нормально? Как мясо с вином могут пахнуть ванилью и орехами? Брысь. Сбавь градус. Да, и в следующий раз сбавь градус в ванне, любительница погорячее.       — Не нравятся цветы? — улыбка пропадает с лица.       — Нравятся, — семеню к дивану, сажусь на край подальше от Кирилла. — Необычно.       Фиалки светятся. Подсветка создаёт такой эффект. Угу. Брысь.       — Хотел порадовать тебя, — Кирилл пододвигается, я вжимаюсь в угол. — Не говори, что…       — На-эти-деньги-лучше-бы-купил-хлеба, — и зрелищ, угу.       — …хлебу ты бы порадовалась больше, — смеётся. Совместимость на высшем уровне. — Выпьем? — подаёт бокал.       — Что за повод? — ворую пальцами картофель три.       — Нет повода, — присоединяется к воровству. — Нельзя выпить за ужином?       — Вино вместо Колы?       — Ну да. За нас, — чокается.       Горько-сладко-вкусно-бьёт-в-голову. Романтическая обстановка, романтический ужин, неромантические наряды, белые фиалки. Кирилл нервничает. Не упускаю возможность поесть. Стейк средней прожарки, картофель хрустит. Кирилл молчит. Ваниль и орехи. Подруга, ты же не дашь за цветы и картошку?       — Слушай, я хотел…       — Кирилл, не надо, — строго перебиваю. — Если у меня не было отношений, это не значит, что я не наслышана о мальчишеских штучках. Сейчас последуют стандартные: «не переживай», «тебе не будет больно», «расслабься» и в том же духе. Я родилась не в этом веке и про секс в теории знаю побольше твоего.       — Ты решишь, что я спятил, если признаюсь кое в чём, — он отсаживается в угол дивана, — но я не могу не признаться, потому что сам считаю себя свихнувшимся.       — Это от недостатка секса, — орудую вилкой и ножом в тарелке. — Ванна свободна.       — Я пишу диплом про сожжения, потому что я сгорел, — стук металла по фарфору — эффект зажёванной пластинки. Где стоял музыкальный аппарат? В танцевальном зале. — У тебя нет такого, будто воспоминания о прошлой жизни притягивают нас в настоящей?       — Нет, — серьёзно смотрю на него. — Мы начали плотно общаться, потому что я вернула тебе шапочку, а ты купил мне шоколадку. Разговоры, шутки, звонки без причины, пары в университете — и вот мы впервые целуемся за чашкой кофе в четверг после занятий.       Да, меня предупредила мадам ведьма, но в тот момент мной двигало не предсказание, а тело.       — Тань, мы с первого курса знакомы, а поцеловались на шестом, влюбились на шестом.       — Так бывает. Ты мне не нравился, я тебе не нравилась. Ты слишком плохой для меня, я для тебя слишком умная. Хороших девочек иногда тянет на раздолбаев, а раздолбаи иногда берутся за ум.       — Разве поцелуй в кофейне был нашим первым поцелуем? — бокал с вином на коленке, мокрые пальцы оставляют следы на стекле. Широко раскрытые голубые глаза не моргают из-за страха действительности. — Я прозрел. Я понял, что искал именно тебя больше двадцати четырёх лет.       За двадцать три года я целовалась трижды с тремя разными парнями. Не понравилось. По факту я не умела целоваться до отношений с Кириллом. Когда он осторожно коснулся моих губ в кофейне, я поняла, что всю жизнь ждала именно этого поцелуя.       Кирилл отставляет бокал на журнальный столик:       — Скажи, что я не сумасшедший, прошу, — стопы на коврике, локти на бёдрах, вполоборота. Новое произнесённое слово выдавливает свежие слёзы: — Тебе и мне нравятся белые фиалки, но до этого мы не обращали на них внимания. Я ненавидел бирюзовый цвет, но, Тань, это наш цвет. Я любил тебя в прошлом веке, невероятно сильно любил, — Кирилл подсаживается. — Я не мог на тебя наглядеться. Восхищался. Заплетал в детстве французские косы, — гладит влажные волосы. — Ты курила, я не курил. Я отчётливо помню один момент: ты смотришь на меня вся в слезах, не можешь пошевелиться, говоришь: «Через несколько секунд мы освободимся». Я пообещал не своим голосом: «Мы будем свободными и любимыми. Воспоминания о нас сохранятся на белых лепестках фиалки». Блондинка с голубыми глазами, — Кирилл утыкается лбом. — Круче Мэрилин Монро.       Ваниль и орехи пахнут бензином. Тугие верёвки на запястьях. Я сгорела, потому что любила его.       — Пум-пу-пи-дум, пу-у-у! Ненавижу главную проститутку старого Голливуда, — смеясь, беру в ладони заплаканное лицо Кирилла. — Шатен с карими глазами и родинкой на шее. Кто-то нас обязательно вспоминает прежними, кто-то по нам скучает.       — Кто-то очень хочет, чтобы мы были вместе. Нас подталкивают воспоминания. Ты хочешь попробовать со мной?

ʟᴏᴏᴋ ɪɴᴛᴏ ᴍʏ ᴇʏᴇs ᴀɴᴅ ʏᴏᴜ'ʟʟ sᴇᴇ ɪᴍ ᴛʜᴇ ᴏɴʟʏ ᴏɴᴇ

ʏᴏᴜ'ᴠᴇ ᴄᴀᴘᴛᴜʀᴇᴅ ᴍʏ ʟᴏᴠᴇ sᴛᴏʟᴇɴ ᴍʏ ʜᴇᴀʀᴛ

ᴄʜᴀɴɢᴇᴅ ᴍʏ ʟɪꜰᴇ

      Как полюбить тебя заново и не сгореть в конце 80-х? Нам не завидовали, мы не кричали о чувствах. Я не помню, что сподвигло обменяться клятвами. У тебя замирало сердце, когда я появлялась перед глазами. Я заводила твоё сердце своим.       Кирилл водит руками под футболкой, не отрывая губ от лица.       — Погоди, — придерживаю за плечи. Пылкий какой. Завёл, блин. Из открытой бутылки пахнет вином.       — Не нравится диван?       — Ну-у, я иначе представляла первый раз с тобой. Кровать, все удобства, без света — потому что я себя стесняюсь. Понимаешь?       — У меня такое ощущение, что тебе не понравился наш первый раз, — воспоминания, вы помогаете или пугаете?       — С чего вдруг?       — Я был, — Кирилл держится за спинку дивана, — э-м, настойчивым, неопытным, разгорячённым. Думал о себе, о новых чувствах, а не о твоём комфорте.       — А сейчас ты на опыте, спокойный, уверенный и думаешь, как бы я не нервничала?       — Я знаю, что, несмотря на неудачный первый раз, ты дала шанс мне и сексу.       — Второй раз получился лучше первого?       — О втором разе ты не рассказывала, — склоняется к губам, — но последовали другие, а значит, я исправился.       Что говорить человеку, от которого у меня будет трое детей? Первый родится через два года. Мальчик, девочка, девочка.       — А ужин? — спрашиваю на руках Кирилла.       — Я попозже подогрею в микроволновке, — присаживается. — Горсточку картошки возьми.       — Мы идём заниматься сексом или есть?       — Совмещаем приятное с полезным. Держись крепче.       Он несёт меня в спальню, снимая по дороге носки и жуя картофель фри.       Мы жили в одном доме, но в разных комнатах. Мальчик с родинкой на шее старше меня на год. Моя лучшая подруга младше меня на год. Наверно, именно она вспоминает и скучает.

ɪ ᴄᴏᴜʟᴅ ɢɪᴠᴇ ᴜᴘ ᴀʟʟ ᴍʏ ʟɪꜰᴇ ꜰᴏʀ ᴊᴜsᴛ ᴏɴᴇ ᴋɪss

ɪ ᴡᴏᴜʟᴅ sᴜʀᴇʟʏ ᴅɪᴇ ɪꜰ ʏᴏᴜ ᴅɪsᴍɪss ᴍᴇ ꜰʀᴏᴍ ʏᴏᴜʀ ʟᴏᴠᴇ

ʏᴏᴜ ᴛᴀᴋᴇ ᴍʏ ʙʀᴇᴀᴛʜ ᴀᴡᴀʏ

      Когда-то давно я обожала Фредди Меркьюри и короткие юбки. Я не убегала от любви на каблуках, она ждала шесть лет в медицинском.       В гостиной сияют белые фиалки, и я продолжаю утверждать, что эффект создаёт подсветка под потолком. Мы пачкаем постельное бельё любовью и мясным соком. Первый раз — не первый, а следующий после долгого перерыва.       Когда-то у меня был статус, в настоящем Кирилл подарит мне всё, в чём я нуждаюсь. Мы снова из разных сословий, но на этот раз преграды не помешают счастью.       «Достаточно воспоминаний, — надо мной склоняется мужчина в костюме-тройке и белом галстуке. Он учил Кирилла заплетать французскую косу. Он не размытый, строгое гладкое лицо, пронзающий взгляд, подкожная родинка на щеке. — Живи с ним в настоящем, — кивает на рядом спящего Кирилла. — Лети, летунья, и не бросай своего кавалера, — подносит к моему лицу ладонь с растопыренными пальцами, на мизинце кольцо. — Пора забывать. Жух-жух-жух».