Управление мёртвыми. Дело № п/п 3

      Светло-коричневый костюм в мелкую голубую клетку и белая рубашка.       — Блять, Наташ, ты скоро?! — завязываю перед зеркалом шёлковый галстук в крапинку.       — Да выключаю! — хлопает крышкой ноутбука. — В кои-то веки села за диплом. Нет, сука! Собирайся!       — Разбирает! Прекрасно знаешь, что сегодня знакомство с твоим отцом. Нет, сука! — кричу из ванной в комнату. — Садишься за уроки! Лучшая студентка на потоке! — слежу за её передвижениями от кровати до телевизионной тумбы. — Вчера надо было садиться или завтра сядь! Но не сегодня!       — Лета, встреча через два часа, — она гремит макияжными карандашами, — а ты уже готов.       — Раньше поедем — раньше приедем домой. Два часа будешь краситься.       Наташа морщит нос:       — Ты надел рубашку, но перед этим не подезодорантился?       — Я дезодорантился и душился, — забираю пиджак с вешалки.       — Я чую, — красит глаза, глядя в зеркальце. — Ты злишься, поэтому потеешь. Успокойся. Это обыкновенное знакомство, а не «стрелка».       — Я не злюсь! Я нервничаю!       Падаю на стул за обеденным столом. «Давай поженимся» по телевизору. Не в тему, совсем не в тему. Гузеева, совсем не смешно. «Пап, не хочешь знать, с кем встречается твоя дочь? — Наташа позвонила отцу в выходные. — Парень видный, тебе понравится». Парень! Парень, ёб твою мать! «Сколько лет Константину Константиновичу?» «Пятьдесят пять». Чуть-чуть постарше меня, на целых пять лет! Не очень молоденький у тебя парень, Наташ. Для встречи с потенциальным тестем Наташа купила мне костюм за шестьдесят пять тысяч, галстук за две и челси за семь. Из «Челси» я знаю футбольный клуб и музыкальную группу. Образ куплен на деньги отца. «Константинович» одел меня. Я защитил честь рубашек с Wildberries, носков и трусов из «Смешных цен». «Тебе же не нравились мои шерстяные костюмы», — напомнил я в примерочной. «Лета, эта другая шерсть». У меня на жопе другая шерсть! Все костюмы шьют из одной шерсти.       — Стас, попей водички. Пыхтишь громче, чем смеётся Сябитова, — Наташа завивает завитушки в ванной.       Мягкая блуза с запáхом, прямые широкие брюки, замшевые ботильоны на толстом каблуке, голливудская укладка. Красавица. Я впервые вижу Наташу дорогой и сдержанной. Миллиардерша. Кашемировый шарф молочного цвета, коричневое кашемировое пальто, клатч на тонкой цепочке. Я не трахал её в лаборантской, таких девушек трахают в люксовой квартире после омаров на закуску.       — Долго будешь пялиться? Стас, сейчас я запотею.       — Почему ты так не ходишь в университет? — ошеломлён её красотой.       — Потому что не хочу, чтобы пальто от Prada провоняло в раздевалке супом тёти Гали и грязными ботинками студентов. Стас, блять, я оделась раньше тебя! В темпе! Бричка ожидает у подъезда.       — Да, извини, — выхожу из оцепенения.       — Папа не любит, когда опаздывают. Папа всегда приезжает раньше.       — Понял-понял, — застёгиваю молнию на челси. — Мои сигареты поместятся в клатч?       — Хуй твой не поместится в клатч. Карточку не забыл?       Проверяю внутренний карман пиджака:       — Взял.       До зарплаты неделя. От аванса осталась двадцатка. Наташа перекинула ещё двадцать тысяч, потому что: «Ты заплатишь за меня перед моим отцом». Логично. Что мы собрались есть за сорок тысяч? Лангустинов?       Водитель в чёрном костюме открывает заднюю дверцу Мерседеса E-класса. Красиво одетые не ездят на «шестёрках», на встречах с отцом дочь пьёт вино.       Наташа сгребает низ широких брюк:       — Погнали. С Богом, ёпта, — шлёпает ботильонами по мартовской грязи.       Ресторан «Аристократ» парит над Москвой-рекой. Пустой белый рояль, ненавязчивый саксофон в руках саксофонистки. Потолочные хрустальные люстры, торшеры, свечи на резных столиках, мягкие сиреневые кресла. За окнами огоньки вечерней Москва-Сити. Дискомфортно. Бармен, метрдотель и посетители в восторге от Наташи, а я так, её скоромное дополнение.       Мужчина за круглым столиком поднимается, застёгивает пуговицу стального пиджака.       — Папуля! — Наташа с расправленными руками скачет на ботильонах.       Я видел Константина Спирицина на фотографиях. Высокий, широкоплечий, с квадратным подбородком и ямочкой-завлекалкой, блондин с русыми корнями, зеленоглазый. Плотно сжатые губы растекаются в улыбку от поцелуя дочери во впалую щёку.       — Карамелька моя! — целует-целует, обнимает-обнимает. Голос — труба.       Наташа высокая без каблуков, на каблуках — одного роста со мной. Константин Спирицин выше её и меня на голову, примерно метр девяносто пять. Они похожи, дочери часто копируют отцов. У Наташи зелёные глаза хитрые и соблазнительные. Константин Спирицин закапывает заживо холодным взглядом.       — Константин, — протянутая рука с толстым обручальным кольцом. Обшитой венами кистью душат до перелома шейных позвонков. Просто «Константин»? Даже не «Константин Константинович»?       — Станислав, — рукопожатие. Наташа округляет глаза. А то ты не понимаешь, почему я перешёл на фальцет!       — Располагайтесь. Не против центрального столика? — расстёгивает пиджак. — Не выбираю угловые.       — Отличное место, — Наташа толкает клатчем в ногу. Да садимся, садимся.       Схожесть Наташи и Константина в одежде. На первый взгляд наряды простенькие, не претенциозные, из обычных тканей. Я бы ни за что не догадался, что кашемировое пальто от того самого Prada, а цену клатча не собираюсь гадать. Однотонная двойка стального цвета превышает стоимость моей клетчатой. Состоятельность выдают золотые запонки с брендовой гравировкой и швейцарские часы на коричневом ремешке. Константин тоже в челси? Нервно поправляю галстук. Я, как дебил, в очках. Незрячий, взволнованный, скудный. За столом один уверенный в себе мужчина.       — Карамелька?.. — взгляд мечется от Константина к Наташе.       — В детстве Наталья была русоволосой, как я. Отсюда «Карамелька». Волосы побелели после пубертата. Такая особенность, — чего же они у тебя не побелели полностью? — Она всегда будет Карамелькой, — накрывает её руку, — какую бы кислую мину ни строила моментами.       Хе-хе, хе, хе. Не сутулься, моргай чаще, дыши тише.       Каре ягнёнка за две тысячи! Цыплёнок за тысячу! Салат из помидоров и сыра стоит тысячу! Я за сто рублей нарублю себе салат из развесных помидоров и Российского сыра. Я не скупердяй, зарабатываю достойно, но помидоры с сыром за тысячу!       — Я не первый раз в «Аристократе», — Константин перелистывает меню, — пробовал многие блюда. Заказывайте, не стесняйтесь. Не пожалеете, — подначивает.       — Что хочешь? — наклоняюсь к Наташе. Я не куплю тебе всё, что ты пожелаешь, но я никогда не куплю, не посоветовавшись с тобой.       Мидии в соусе блю-чиз, пенне с крабовым мясом, муссовый десерт с фисташкой и базиликом. Наташа не стоит три триста.       — Бутылку Барберы, — говорю официантке. Наташа не стоит девятнадцать двести.       — Красная Барбера подходит к свинине, телятине и овощам на гриле, — Константин изучающе всматривается в моё лицо. — Наталья заказала морепродукты и пасту. Дорогое вино не показатель. Деньги тратятся с умом. Я бы предложил Бароло к пасте.       Я выбрал самое дорогое вино в винной карте, потому что я не мелочный. Я куплю своей девушке именитое и качественное вино, потому что могу это позволить.       — Хочу Барберу, оно вкусное, — Наташа переплетает наши пальцы. — Хороший выбор, — подмигивает.       Нефтяная вышка хлещет односолодового Маккалана стакан за стаканом. Двухметровую машнину хрен возьмёшь.       — Вы не пьёте? — накалывай-накалывай горошек из салата Нисуаз.       — Нет, — кошусь на свежевыжатый яблочный сок. Бахну дома коньяк. За тысячу сто в салат с розовой телятиной можно было положить побольше телятины, и не обязательно розовой.       — Попробуй, — Наташа угощает мидией. Нашла место и время кормить с руки. — Вкусно?       — Угу, — улыбаюсь. Ни хрена не понял. Кислятина.       — Чем занимаетесь, Станислав? — Константин берёт вилку, как сигарету. Локоть на столе, взгляд с прищуром.       — Я — судмедэксперт.       — Могильщик, значит, — опускает взгляд на тунец, кивает.       — Я не занимаюсь ритуальными услугами, — голос строже, ненавижу, когда мою работу обесценивают. — Преподаю студентам судебную медицину.       — Преподаватель, — ухмылка. — Преподаёте Наталье? — проводит подушечкой большого пальца по четырём ногтям.       — Нет, её группа не в списке, но мы пересекаемся на кафедре. Мой коллега, судебный эксперт и куратор, хвалит Наталью, — поворачиваюсь к ней. — Кайдановский и вправду хвалил тебя по нашей дисциплине после зимней сессии.       — Да? — она удивлена. — А он мне ничего не говорил.       — Я тебе говорю.       — Как вы сошлись? — Константин облизывает передние зубы. — На кафедре? — смешок дополняет вскинутую бровь.       — Я переходил дорогу в неправильном месте, белая «шестёрка» облила меня грязью. Мы поругались, а потом помирились. Часто смеёмся, вспоминая ту историю, — пизжу, как дышу.       — Сколько Вам лет? — хмурится, медленно пережёвывает черри и маслины.       — Сорок девять в этом году. Опережу следующий вопрос, я прожил двадцать лет в браке с бесплодной супругой. И да, — поднимаю взгляд, — я её любил. Мы разошлись, потому что я захотел ребёнка.       Константин откидывается на спинку мягкого кресла:       — Поэтому не пьёте? Бережёте здоровье?       — Я выпиваю по праздникам. Сегодня не праздник.       Наташа сжимает моё колено под столом, быстро проглатывает две мидии не разжевав.       — Чем он лучше Линкольна? — руки на подлокотниках. — Линкольну было тридцать три, когда я вас познакомил. Ты назвала его старым.       — Конечно старым. Пап, мне было девятнадцать, когда Линкольн приехал в Москву. Я не собиралась выходить замуж в девятнадцать за мужчину, с которым тебе был выгоден союз. Потрахаться, да. Иностранец в конце-то концов! — прыскает. — Американец!       — Четырнадцать лет разница, — глоток виски. — Рядом с тобой мужчина старше тебя в два раза, и ты не считаешь его старым.       — Потому что мне давно не девятнадцать, — она устало вздыхает. — С Линкольном я трахалась просто так, чтобы тебе угодить, себя побаловать, его порадовать. Со Стасом я трахаюсь по любви, Стас трахает меня с любовью.       Холодный пот ручьями стекает по вискам. Зачем говорить о сексе на встрече с родителями?! Если тебе хочется похвастаться мной, говори без меня! Я с родной матерью ни разу не делился сексом с Катей.       — Что? — Наташа встречается с неловкостью во взгляде. — Он же не дурак, — показывает на отца, — прекрасно понимает, чем мы занимаемся у меня. Если я знакомлю своего парня с папой, это знакомство подразумевает, что я трахаюсь с представленным парнем.       — Вы живёте у Натальи? — Константин двигает пальцем в воздухе. — Давно? Мама в курсе? Вы втроём играете против меня?       — Стас недавно переехал, — она трясёт ногами под столом. — Когда принесут горячее? — высматривает официантку. — Я говорила маме, что у меня появился парень, решила вначале познакомить Стаса с тобой, а уже потом с ней, — пиздит, как дышит! Мы с Еленой Николаевной на 8-е марта пили пиво с тортом.       — В моей квартире проживает «левый» мужик, — Константин цокает языком, — и ты меня ставишь в известность постфактум.       — Пап, это моя квартира, я в ней проживаю. Да где мои макароны!       — Ты там прописана, я — собственник, все расходы на мне. При желании я выпишу тебя и выгоню твоего парня, — мерзавец. Если бы моя дочь привела парня в купленную мной квартиру, я бы не угрожал выпиской и лишением наследства. — Ладно. В самом деле, где горячие блюда?       Стейк Рибай против стейка Нью-Йорк. Разница пятьсот рублей. Терпеть не могу американцев.       — Чем занимается Станислав в свободное время, помимо того, что кувыркается с моей дочерью?       — У меня нет как такового…       — Стас играет в компьютер, — врывается Наташа клешнями краба, — в онлайн-игру. Высокий ранг, много часов отыграно. Не злоупотребляет, как некоторые, — злая улыбка. — Папа ночами играет в «Героев 3», всегда побеждает. Шестой десяток человеку, вымогает деньги у задротов.       — Эти, как ты говоришь, задроты не знают, кто я. Простой способ расслабиться после работы и лёгкие деньги. Я не в том возрасте, чтобы снимать стресс в твоём стиле — сексом. После менопаузы мама охладела, — спасибо за подробности! Поговорим с Еленой Николаевной о менопаузе за бутылочкой пива. — Станислав, во что играете?       — В выживание, — запиваю перечное мясо соком. — В «Героях» есть онлайн? Это же… старая игра, там… разные замки, герои, монстры.       — Играли? Проходили сценарии?       — Кого?.. Я нажимал кнопку «играть», это было в начале 2000-х.       — Я люблю стратегии, — Константин переплетает пальцы над тарелкой, — люблю думать, просчитывать ходы, экономить, искать выгоду. На «Джебус Кроссе» важны «утопии», жилища существ высоких тиров, «у́лики», «пандоры», артефакты.       — На ком?.. — мясо застряло в зубе. — «У́лики»?       — «Джебус Кросс» — шаблон огромной карты. Я начинаю сверху, Вы — снизу. Идём к центру, к «сокровищнице», перед выходом к «сокровищнице» на третьей игровой неделе пробиваем «ГО», главную охрану. У меня тридцать красных драконов, у Вас девяносто циклопов. Я теряю полсотни троглодитов, Вы — бóльшую часть армии. Финальный бой: Вы против меня. Я побеждаю, потому что в армии восемнадцать ангелов из «консерв». Без шансов. Жду двадцать восемь тысяч на карточку.       — А если я выигрываю, получаю двадцать восемь на карточку?       — Совершенно верно, — глоток виски. — Я же говорил, лёгкие деньги.       — Звучит интересно, — потренироваться? — Сколько длится такая игра? Бой?       — От двух до трёх часов.       — Ты же не собираешься? — грозный взгляд Наташи.       — А что? В «ДБД» мы не зарабатываем. Перед сном поиграть с пользой два часа. Это же не проституция.       Константин с интересом нас разглядывает:       — Предлагаю дуэль со мной, — мешает локтями официантке забрать тарелку, — не на деньги. Побеждаете, — тычет большим пальцем в галстук, — получаете Наталью со всем приданым, — блеск в холодных глазах, — со всем, Станислав. Проигрываете, — подпирает животом стол, — катитесь к чёрту из жизни Натальи. Я Вас никогда не видел, мы никогда не разговаривали, Вас никогда не было в жизни и теле моей дочери.       — Не смей! — Наташа ударяет меня по бедру.       — Если откажусь? — неаккуратно опускаю вилку на тарелку.       — Нерешительность — отрицательное качество в мужчинах.       Без сомнений, нефтяная вышка в 90-х убивала. Нефтяная вышка в 21-м веке заказывает на десерт карамельный чизкейк.       — Я подумаю, — склоняю голову вбок. — Глупые мужчины не украшают умных девушек.       Наташа и Константин обсуждают скорый праздник, двадцатипятилетие, без моего участия. Я не придумал, что дарить. Кому дарить: будущей жене или девушке, в жизни которой меня никогда не было? Фирменный «Аристократ» с маскарпоне и клубникой подталкивает согласиться на дуэль. Бред. Распоряжаться судьбой дочери через игру. Ребёнок — не бизнес. Живой человек, родной — ставка. Я — дурак, если соглашусь. Я — дурак, если откажусь.       — Станислав, приняли решение?       — Я ещё думаю, — ковыряю шоколад.       — Нерешительный и недалёкий.       Хуже. Изменник, лжец.       Расплатившись за ужин, Константин освобождает столик первым.       — Хочу домой, — нервно задвигаю кресло. — Чем быстрее, тем лучше. Вызывай бричку.       — Гайя! — Константин машет бармену. Не конкретно бармену, а людям у бара.       — Константинович?       Я застываю на месте, тем самым мешая официантке за ближайшим столиком. Бритоголовая женщина в пальто на каблуках, рядом с ней седовласый мужчина в пальто и перчатках. Где стена? Пройду мимо них по стенке, как в университете. Это же они! Они приезжали с котом к… Эдику?       — Сто лет тебя не видел, — жаркий поцелуй в щёку. — Приветствую, — кивок мужчине в перчатках. Фига она высокая на каблуках, на «шишечку» ниже Константина. — Не говори, что задержалась в офисе. Ты ни разу не заканчивала работать позже меня.       — Я просрочила весеннюю коллекцию, поэтому задержалась. Забежали в «Аристократ» за ризотто с морскими гребешками и бутылкой «Винтажного» Периньона. Тяжёлый день.       — Хороший выбор, одобряю, — косится на меня.       — Что такое? У тебя опять вылезло? — она проводит длинными пальцами под левым глазом. Коготки бы убрала, пораниться можно. Наташе пофигу, что её отца трогает незнакомая женщина?       — Весной и осенью вылезает. Я смирился.       — Пришлю мазь в понедельник. Помажешь раз — глаз пройдёт навсегда.       Сначала я не приметил, но во время горячего блюда заметил во внутреннем уголке левого глаза белый нарост. Подумал на ячмень, но ячмень вырастает на веках между ресницами, а у Константина образование на роговице.       — Буду признателен, — целует руку.       — Отдыхаете? — она оглядывает с улыбкой меня и Наташу. Не узнаёшь? Делаешь вид, что не узнаёшь? Мужчина в перчатках щурится. Не узнай, пожалуйста. — Красавица получит от папы на день рождения бриллиантовое украшение?       — Я? — Наташа отслеживает такси в приложении.       — Гайя, перестань, — Константин нежно гладит по плечу. — Не смущай мою дочку, — приобнимает Наташу.       — Она не смущается. Смущается он, — переводит взгляд на меня. Выразительные карие глаза, притягательные пухлые губы, сдержанные серьги. — Расслабьтесь. Всё будет хорошо, — склоняется к уху. Аромат сладкого дыма от шеи. Ресторан замолкает. Шёпот: — Валерчик, — я широко раскрываю глаза, сердце подпрыгивает к мозгу. — Приходите за подарком, — выпрямляется. — Приятно было тебя увидеть, — подаёт руку Константину.       — Это взаимно.       Наташа ведёт меня под локоть по Багратионовскому мосту, Константин сбоку от неё.       — Кто это был? Что за женщина?       — Гайя. Директор ювелирной компании. Мы познакомились в 2010-м, когда моя компания переехала в Москва-Сити. Я искал подарки тебе и маме на твоё пятнадцатилетие. Помнишь колье из белого золота с маленьким бриллиантиком?       — Да ладно! — от удивления Наташа тянет меня в сторону. — Ты у неё купил? Этой… лысой?       — Ага, — Константин радостно улыбается. — Она и в то время была лысой, Гайя не изменяет причёске. Я все украшения покупаю или заказываю у неё. Очень удобно дружить с ювелиром. Да, Станислав?       — Угу, — бубню под нос.       У миллиардеров новейшие автомобили и личные водители.       — Подбросить? Нам в одну сторону.       — Нет, пап, — Наташа придерживает широкие штанины, чтобы не испачкать. — Мы на такси. Андрей не развернётся у меня во дворе. Спасибо за ужин, — чмокает губами воздух.       — Тебе спасибо за компанию, — Константин целует в щёки. — Станислав, что с «Джебусом»? Это наша первая и последняя встреча? — демонстративно убирает руки в карманы пальто.       — Я нерешительный и недалёкий. Мне нужно больше времени на раздумья.       — Не удивлён, — хмыкает. — Карамелька, пока! — отходит к личному автомобилю.       — Пока-пока! Пойдём, — зовёт меня к такси.       Валерчик. Валерчик. Невозможно.       — Лета, ну чё встал?! — окликает Наташа, открывая дверцу.       — Погоди, — горло сушит. — Я сыграю в свою игру. Константин Константинович! — уверено шагаю к закурившему у машины.       — Что-то забыли, Станислав?       — Да. Забыл сказать, что я не принимаю вызов, — блять, какой же он высокий! Чувствую себя тараканом на его фоне. — Дуэли не будет. Я считаю подлым играть на Наташу. Если мы хотим быть вместе, мы будем. Без игр, без выигрыша, без Вашего одобрения. Ищите других американцев, что удовлетворят Вас. Заключайте сами выгодные браки, но не забудьте согласовать выбор избранника с Еленой Николаевной. Потрясающая женщина! — кричу, поднимаясь на мысочки. Дурацкие челси жмут. — Пиво хлещет круче, чем Вы вискарь.       — Что?.. — сдвигает светлые брови к переносице.       — Да-да! — истерически смеюсь. — Елена Николаевна дала Наталье гораздо больше, чем Вы! Фамилию! Фа-ми-ли-ю! Я знаю, — трясу указательным пальцем, — что Вы пристыдились давать ребёнку свою, поэтому взяли фамилию жены. Константин Стояк! Я! — бью себя в грудь. — Я дам нашему ребёнку красивую фамилию «Лета» и красивое отчество! Я украду Наташу! Увезу к родителям в однушку или на неотапливаемую дачу! Будем с мамой и Наташей сажать летом хризантемы! Я не родился с золотым половником во рту, сам всего добился! Я куплю Наташе новое пальто от «Прады»! Куплю дурацкий «гвоздь» Картье! Платите и дальше за квартиру! Платите за воду, которой я смываю говно в двух туалетах! — отскакиваю назад. — Нет, не платите! Мы свалим оттуда. Выписывайте её на хрен! — показываю на остолбеневшую Наташу у такси. — Пропишу у себя! Будем трахаться каждую ночь, как трахаемся в купленной Вами квартире! Да! Я трахаю Вашу дочь каждую ночь! Порой утром! По выходным — днём! Она опаздывает в университет, потому что я трахаю её утром! Мы трахаемся не только дома, но и у меня на работе! В лаборантской! Я развёлся, потому что трахнул Вашу дочь в лаборантской! Я люблю её, она любит меня, — да не лаборантскую! Ебучая таблица испортила лаборантскую! — Мы поженимся и не пригласим Вас на свадьбу! Дрочите на «сокровищницы» и дальше! — как же, блять, натирает левый ботинок! — Спасибо за знакомство! — кланяюсь до асфальта. — Спасибо за ужин! — второй поклон. — И кстати, — приближаюсь к каменному лицу, — я пожрал на пять тысяч триста пятьдесят Ваших бабосиков. Мой вердикт: ресторан — говно, Наташа готовит в разы вкуснее. Неприятно было познакомиться! Привет Елене Николаевне, — ухожу к такси.       В салоне обдумываю, с каким лицом приведу Наташу к родителям. Они не знают о разводе и проживании у любовницы.       Ебутся вши на голове и ноги в челси! Снимаю долбанные ботинки, левое сухожилие стёрто до крови. Сладкий яблочный сок, сладкий шоколадный десерт, тяжёлый стейк. Вынимаю пробку из бутылки с коньяком. Попил. Запил невкусный ужин.       — Собирайся немедленно! — командую Наташе в гостиной. — Всё вывози отсюда! Не забудь ноутбук с дипломом. В пизду! Доставай смазку и член! Мне уже похер! Выеби дурь из башки!       — Не кипятись. Куда собрался? — она выкладывает из клатча на стол телефон и сигареты.       — К родителям моим поедем. Познакомимся! — жарко от криков и нервов. — Мама разогреет картошку с курицей, мама только этим и кормит отца! Ничего страшного, поспим на полу, мама разложит тебе раскладушку. Я найду квартиру. Ты не будешь зависеть от Стояка! — Наташа бездействует. — Не понял. Я стреляю, а ты не подаёшь мне патроны.       — Стас, я уже далеко, ты не заметил, как я убежала от перестрелки. На Бали пью «Тропикану», покуривая.       — Отлично! — зарываюсь в волосы. — Я жопу рву ради тебя, а ты дымишь на Бали, — забираю сигареты со стола. — Чтобы, когда я вернулся, сумки с вещами были собраны.       В костюме и тапках курю на общем балконе. Холодно. Вдали высотки. Стояк близко — тот, который Константин. Сползаю по бетонной стене, поднимаю очки на макушку. Звоню Эдику.       — Что делаешь?       — Сажусь ужинать.       — Приятного. Я познакомился с отцом Наташи.       — Понятно, — вздох. — Судя по голосу, встреча прошла не гладко, — да у тебя тоже не всё гладко с голосом.       — Он против меня и наших отношений, я обкричался, с какой любовью трахаю его дочь. Эдик, я сорвался, — кашель раздирает горло. — Что, блять, со мной не так? Работаю, зарабатываю, не бухаю, машину не вожу, трусы и носки стираю, посуду мою. Почему, блять, со мной нельзя встречаться молодым девушкам?! — пепел падает на тапок. — Я не знаю, что делать… — обессилено.       — Катя навряд ли примет тебя обратно. Стас, я не спрячу вас со Спирициной у себя. У меня тоже своя жизнь. Не вынесу полуобнажённую и громкую студентку в роли соседки.       — Я, блять, развёлся ради неё… Хотел как лучше, хотел правильно. Что теперь? Назад не вернёшься, вперёд не пускают.       — Пользуйся тем, что есть сейчас. Что говорит Спирицина?       — Она прижималась ко мне в такси на обратном пути. Наверно… она на моей стороне. Советует не кипятиться.       — Правильно. Спирицина не посоветует фигню, не зря она мне немного импонирует. Дай время себе, ей и её отцу. Наверняка мать поговорит с ним. Встань на место отца дочери: взрослый разведённый мужчина в подробностях хвастается интимной жизнью с его «ягодкой». Я бы ударил, — стук вилки, — скорее всего, выпил после этого, пообижался, отдалился от дочери на время, посмотрел со стороны.       — Лучше бы он меня ударил… — откидываю окурок. — Скажи, у тебя тоже были проблемы с родителями Элины?       — Нет, — чавкает. — Я знакомился поэтапно. Элина не представляла меня как парня, как мужчину. Просто друг, просто дружим, хорошо общаемся. Когда Элина поставила их перед фактом: «Я встречаюсь с Кайдановским», они не удивились, не противились.       — Молодого Кайдановского все любили. Слушай, — провожу по щекам, — я кое-кого встретил в ресторане. Мужчину и женщину, приезжавших к тебе в университет. Лысая женщина, такая… вся из себя, с когтями, — вилка не стучит по тарелке. — Не помню имя, нерусское, не запомнил. Она знакома с отцом Наташи. Кто она? Твоя подруга тоже?       — Она… — мямлит, — не моя подруга. Знакомая. Пересекаемся из-за дела. Ты с ней общался?..       — О чём мне с ней общаться?! Ну… она мне кое-что сказала… — дёргаю мочку уха. Эдику незачем знать. — Правда, что она работает с ювелиркой?       — Не знаю. Не интересовался.       — Ладно, Эдик, пойду думать, как жить дальше. Спасибо, что выслушал.       Валерчик. Валерчик. Валерчик. Всё будет хорошо. Сжимаю телефон, закуриваю вторую сигарету.       Наташа переоделась в шорты и футболку. Сумки не собраны, макияж не смыт, по телевизору «Клон».       Нависаю над взволнованной Наташей на кожаном диване.       — Ничего серьёзного не было с Линкольном. Я не рассказывала тебе, потому что забыла про него. Это первый и неудачный сексуальный опыт. Я бы никогда не вышла…       — Я не спрашиваю про Линкольна, — беру за подбородок. — Ты не тупое развлечение, не интрижка. Через неделю у меня зарплата, я сниму квартиру, а пока поживём у моих родителей, — глажу по щеке. — Прости, что растрепал про наш секс.       — Стас, — она притягивает за расстёгнутый пиджак и сажает рядом, — я предупреждала, что с отцом будет непросто. Это проверка. К сожалению, он считает: если ты не бизнесмен, значит шиномонтажник.       — Я не шиномонтажник, Наташ, — заглядываю в глаза. — Долго учился, много работал. Я не могильщик! — нос к носу. — У меня нет компании, я не добываю нефть. Моя девушка — будущий врач. Моя девушка будет принимать роды. Это круче офисов и дорогих платьев. Ты правильно сделала, что убежала на Бали. Я прикрыл тебя, защитил. Ты счастливая на Бали.       Поцелуй в губы и нежные объятия. Студентка, в которую я влюбился, несносная девчонка в шапке со Смешариками и самоуверенная леди в кашемировом пальто от Prada.       — Я погорячился с фаллосом и смазкой, — освобождаюсь из объятий. — В другой раз как-нибудь.       — Ты никогда не согласишься, — легонько бьёт в грудь.       — Никогда не говори «никогда», — кладу её головой на бёдра. — Если я сумел отстоять нас перед твоим отцом, значит фаллосы в жопе мне не страшны.       — Папа прислал голосовое, — Наташа щекочет коленку. — Включить?       — Я только успокоился. Хочешь снова меня взвинтить?       Грубый голос из машины вещает: «А я думаю, почему счета за воду повысились. Потому что твой Рэмбо срёт в два толчка! Сделай что-нибудь, например, корми поменьше, чтобы перестал срать вообще! Короче, люблю, целую, деньги скину. Тебя! Тебя, Карамелька, я люблю и целую! Решим, что делать с Рэмбо. Точно не закапывать живьём».       Наташа пересаживается на бёдра, держась за плечи, и целует в нос:       — Ты понравился папе.       — Ага, и он не знает, что со мной сделать, чтобы я никому не достался, но Рэмбо не сдаётся! — освобождаю Наташу от одежды. Галстук летит на пол. — Отстрелял первое нападение, отстреляю второе. Моя леди в безопасности, ждёт на Бали с тропическим коктейлем.