Управление мёртвыми. Дело № п/п 3

      Отдай ему своё сердце, чтобы он пронёс его до горизонта. Завтра наступит первый день без тебя. Без тебя равно покой на душе. Без него равно чёрное и белое. Ты всегда хромаешь. Что есть опора, что нет — спина не выпрямляется, ноги слабые, левая рука почти не двигается. «Функция руки сохраняется в полном объёме». Ты повелась на ложь, дорогуша. Толстый червь кусает выше запястья. «Пора менять фистулу», — сказал врач утром. Вторая прослужила меньше первой. Кардиолог, нефролог и терапевт запретили операционное вмешательство. «Лечимся, — говорят они. — Идите лечиться», — подают рецепт несъедобного блюда.       Идите в задницу.       Немощную собаку кормят с чайной ложечки, вытирают ротик салфеточкой, гладят по головке, греют лапки после шлёпанья по лужам. Он уловил смысл: он мне не нужен, он не уходит. Его терпению позавидует сабмиссив, моей изобретательностью хвастается Тесла. У нас всё серьёзно: живём вместе, спим вместе, я трачу его деньги, он встречает меня по вторникам и субботам.       Рано или поздно это должно было произойти. Три звонка в год и несколько встреч — дистанция осознания. К нему осознание пришло слишком поздно. Лучше бы никогда не приходило.       «Ты приготовила салат?» — спросил он после университета. Игнорировать нежеланного сожителя становится трудно, мои попытки, скорее театральные, нежели искренние. От прожигающего взгляда выпадают волосы на затылке. Салат айсберг, наггетсы, натёртый сыр, соус «Цезарь», огурцы. «Я не ела его. Это тебе». Мне нравилось готовить ему, встречать с работы, умываться в корец и «убегать» в инвалидной коляске. Идти впереди, ощущая его сзади, воспользоваться подставленной рукой, чтобы подняться со стула.       Я хотела оставить приятные воспоминания. Ты вынудил посеять враждебность. Я не знаю, что сделать, чтобы ты меня бросил. Вена соединилась с артерией, наша фистула инфицирована. Я вырываю сосуды из предплечья, ты останавливаешь кровь. Двадцать восемь дней. Любовь равно ссоры, споры, разногласия. Ты засыпаешь лицом ко мне, я укутываюсь в твои объятия, потому что могу быть хорошей, потому что хочу поцеловать тебя.       Небольшой список моих познаний об Эдуарде Кайдановском. Тринадцать пунктов.       Первый. Любимые салаты — айсберг и романо.       Второй. Сторонник огурцов.       Третий. Постоянно пил холодный чай «Nestea», когда он был вкусным. Иногда покупает «Lipton» с лимоном.       Четвёртый. Сначала моет крышку, потом сковороду или кастрюлю.       Пятый. В ванне выкуривает две сигареты: первую перед мытьём, вторую после.       Шестой. Не берёт телефон в туалет.       Седьмой. В выходные не закручивает усы.       Восьмой. Печатает в телефоне указательным пальцем.       Девятый. Выкинул в мусоропровод обручальное кольцо.       Десятый. Не ест жареный фарш.       Одиннадцатый. Осенняя куртка обязательно с капюшоном.       Двенадцатый. В рекламу выключает звук телевизора.       Тринадцатый. Негативно относится к пиву, энергетикам, беляшам, чебурекам.       За двадцать восемь дней узнаёшь человека по-новому. За двадцать восемь дней огорчаешься в любви. «Сука», «стерва», «сволочь», «идиотка». Отлично. Не сбиваемся с ритма. Непонимание равно ссора. Скандал равно оскорбления. Грубые слова равно сомнение в любви. Не понимай. Если поймёшь, возненавидишь себя. Ударник порвёт кулаками альт томы. Барбекю не вскроет вены тупой иглой. Голограмма Ту-Ди на сцене обретёт тело Деймона Албарна.       Он уходит после неудачной попытки меня поцеловать. Я плачу. Я слабая. Я отказала. Я окончательно отказываю, выцеживая в лицо гнев на других и на него. Моё самообладание в этот момент — осколки пепельницы. Первая ссора друзей. Я мажу прощанием губы после суда. Я отпустила его, он нашёл меня.       После диализа хочется есть. Навожу в кружку чай, разогреваю в микроволновке картофельные оладушки. Сметаны побольше, сметана — это счастье. Четверг не пахнет Джорджио Армани. Блок сигарет «Black Tip Black» в подвесном ящике соседствует с «Sobranie Black». Вена и артерия.       Слегка лихорадит, скоро пройдёт. Немного жарко. Чёлка прилипает ко лбу. Поем, покурю и выпью «Винпоцетин», как учил Эд. Жёлтый кардиган пахнет Джорджио Армани. Когда отец уезжал на работу, я надевала его вещи. Плакала и куталась в олимпийку.       — Эдик?..       Его нет, он на работе, вернётся в половину десятого.       — Эдик!       Я зову его, но он не прибегает, потому что на работе. Впервые не приходит и не придёт на мой вздох.       Завтра пятница, можно будет… Тупая боль слева… что-нибудь придумать. Дед умер после ультрафильтрации: поел, выпил и через два часа умер. Продление жизни равно неминуемая смерть.       «Я рядом. Не бойся», — жнец отбирает у умирающего гендер и цвет глаз.

и ᴋоᴦдᴀ ʍоё ᴋоᴧичᴇᴄᴛʙо ᴧᴇᴛ

ʙыᴨᴧяɯᴇᴛ до ᴋонцᴀ

ʍиᴧᴧионоʍ ᴋᴩоʙиноᴋ уᴄᴛᴇᴧᴇᴛᴄя ᴄᴧᴇд

ᴋ доʍу ʍоᴇᴦо оᴛцᴀ

      Жизнь равно авантюра. Жнец вставляет один патрон из семи возможных. Барабан Нагана крутится. Одинаковые шансы на успех и трагедию. Дуло у сердца. Удача или воля случая. Левая рука отнялась. Моя опора — пол и тумба за спиной. Рай — это цветочное поле. Через считанные секунды проверим. У жнеца женское лицо, мои глаза и пучок на голове. Жнец сострадательный. Улыбаюсь через боль — «спасибо» за сочувствие.       Эд, я жду тебя на той стороне.       Не люблю весну. Недостаточно холодно, недостаточно тепло. Мы встретимся через девять часов.       На календаре дата: «23 апреля 2020».       Под чёрные брюки и коричневые броги надеваю белую футболку. Не хромаю, не опираюсь на трость, вена на левой руке не соединена с артерией. Закуриваю «Sobranie Black», снимаю с кропа розовый лепесточек гвоздики.