Управление мёртвыми. Дело № п/п 3

      Шабаш в час пятнать в темноте на двуспальной кровати без зажжённых свечей по граням пентаграммы и козьей крови на обнажённых телах. Луна отражает белую рубашку и закрашивает в чёрный глаза. Мой фаворит — умный русоволосый мальчик с голубыми глазами. У моего фаворита лицо взрослого мужчины, лысина и седая борода. Сорок два года между уроком Высшего Разума и близостью с будущим мужем. Секс с тобой погрузит его в сомнения, секс с ним разорвёт жемчужное ожерелье.       Гиперсексуализация ослабевает с разрывом поцелуя. Мужчина опасается могущественной женщины, страх перед верховной замораживает кровеносные сосуды. «Испугался?» — рука на щетинистой щеке нежнее заварного крема в крем-брюле, интонация теплее импортного обогревателя в тусклую осень. «Да, — он поджимает тонкие губы и обрубает контакт глаза в глаза. — Ты — ведьма, я — падший человек. Если тебе не понравится, ты проклянёшь меня». «Перестань, что за вздор? — поддерживаешь подавленность, в твоих ладонях колючая гордыня рассыпается в минорность. — В первую очередь я — человек, как и ты. Мне не чужды твои сомнения. Я не колдую ежесекундно и не наказываю проклятиями». «У тебя мои лобковые волосы», — перебивает с беспокойством, поднимает затравленный взгляд. В детстве представляла его отчуждённым и самостоятельным, в зрелости встретила злопамятного и мнительного. Два конца одного карандаша. Ты пишешь поэзию — а он стирает подчистую, делаешь уверенный шаг — а он выбивает каблук несомненности. В десять лет решила, что он тебе не нужен, что вы никогда не сойдётесь. Треклятые звёзды в бледном сиянии луны озвучили в микрофон несмешную шутку. Ты взяла микрофон и запела. «Дело не в волосах, — острые ногти по воздуху разрезают рубашку на правом лёгком. — Приманка — не озорство. Я само искушение».

ᴅᴀʀʟɪɴɢ, ᴄᴀɴ ɪ ʙᴇ ʏᴏᴜʀ ꜰᴀᴠᴏʀɪᴛᴇ?

ɪ'ʟʟ ʙᴇ ʏᴏᴜʀ ɢɪʀʟ, ʟᴇᴛ ʏᴏᴜ ᴛᴀsᴛᴇ ɪᴛ

ɪ ᴋɴᴏᴡ ᴡʜᴀᴛ ʏᴏᴜ ᴡᴀɴᴛ, ʏᴇᴀʜ, ᴊᴜsᴛ ᴛᴀᴋᴇ ɪᴛ

      Твоя магия — нутро. Не призываешь латынью лукавых и всемогущих, не пачкаешь лицо прахом самоубийцы, не связываешь кишками петли шибари на шее. Ты есть магия. Между вами фаворитизм. «У меня нет презерватива», — он оголённый под лучами твоей необузданности, чревоугодие сгущается от портаменто бёдер по бёдрам. «Со мной тебе не нужен презерватив», — распределяешь прелюдию по точкам предвкушения, соединяешь проверенными линиями следы беспредельности на груди, животе и рёбрах. Ваши предпочтения в партнёрах одинаково не соблюдены. Он седой — тебя тянет на брюнетов, ты бритоголовая — он привык к доминированию. Почему ты сверху, а он не в тебе? Потому что женщины прогибают спины под мужчинами, потому что ведьмы подчиняются людским желаниям.       «Спиной», — строгое условие связывает губы в узел после французского поцелуя. Поза сбоку на одном колене подталкивает к исполнению распоряжения. Деревянное изголовье вынесет его ненасытность и не разгрызёт твой маникюр. Кошка не царапается, если её не разозлить. Кошка выгибается навстречу пробуждённому рвению. Он сзади в тебе, но руки не сдерживают за плечи ту, что удавливает родированными звеньями. После тебя будет она. Ты давно смирилась, но по-женски, как ни крути, досадно. Он агрессивен и секундами заносчив. Друзьям не похвастается сексом с ведьмой, в душе ликует от превосходства над невиданным. «Поставил раком ведьму», — нет, подобные мысли не стреляют зазубренным наконечником в голову. «Безобразница. Что она со мной вытворяет?» — поощряешь стонущим вздохом, это действительно про тебя. Назад под живот одной рукой, он складывается от утомлённости на позвоночник, трётся лбом и носом о влажную кожу. Поцелуями по спине находит жемчужное ожерелье, удостоверяется губами в роскоши и образности. Драгоценности и нестираемый запах — метафора ведьмовства и олицетворение тебя. Ты для него бриллиант в огранке реалистичного аромата. Его сцепленные руки — порочный корсет и ложный бюстгальтер. Он зачарован, энергетически измучен, в тебе недвижим. Секс встаёт на паузу. Не забывай, фаворит старше на пять лет, вы поздно встретились, но у вас впереди двадцать лет и двухэтажный домик с садом и гаражом.       «Можешь же быть спокойной, — смелость откидывает спиной на одеяло, — и нежной, — изобретательность просовывает голову между ног. Паскаль в «Оракуле» реагирует на зажжённый свет в окне на четвёртом этаже. Лампа на прикроватной тумбочке слабым свечением накрывает блестящие тела. «Зачем включила?» — он шире разводит колени и целует внутреннюю сторону бедра. «Чтобы видеть тебя». Придирчивость встречается с въедливостью. Многие мужчины преклонялись перед стройными ногами, все пронизывали фаллически внутренний мир — фаворит не исключение — но только фаворит проникает в тебя через взгляд, разъедает поцелуями тонкую кожу.

цᴇᴧуй!

цᴇᴧуй ʍои ноᴦи

ʍнᴇ ϶ᴛо нᴩᴀʙиᴛᴄя

ᴛы нᴀ ᴨоᴩоᴦᴇ

ʙ иᴛоᴦᴇ оᴄᴛᴀнᴇɯьᴄя

ᴦᴀйя иᴦᴩᴀᴇᴛᴄя

я нᴇ ʍоᴦу оᴛ ᴄᴇбя убᴇжᴀᴛь

я знᴀю, ᴛы хочᴇɯь ʍᴇня убᴧᴀжᴀᴛь

дᴀ и ᴋᴛо я ᴛᴀᴋᴀя, чᴛобы ᴛᴇбᴇ нᴇ дᴀᴛь?

      Простые и выверенные движения, как пальцем в краску, как языком нанести филигранный мазок на полотно. Ты зарываешься в малопривлекательные седые волосы на висках и напираешь развязностью. Он не признается, что заводится от одного вида. Любая: одетая, раздетая — он всегда будет хотеть тебя. Одна полоска сейчас, две на пятый день после зачатия. Смысл разный. Интимная стрижка положительно влияет на либидо, долгожданный результат не спугнёт троих в одном доме.       «Я могу дать тебе больше», — смысл на водяной глади. Он не откажет. Первый секс с фаворитом расширяет границы близкого знакомства. Не выставляешь себя распутной, предлагаешь возможности и намекаешь на разнообразие. Мужчины отстраняются от девственниц в пользу опытности. Ты накапливала стаж не ради этой ночи, а для благоволения начинающего. Вниз головой в шестьдесят девятый раз уговариваешь себя принять выбор звёзд. Шестьдесят девять раз он влюбляется в тебя, смакуя на губах изнывание перевёрнутого лона и расслабляя прилежанием пик эпатажа.       Лежишь на животе, но он переворачивает тебя на бок и сгибает ноги в коленях. Слышишь тревожное: «Точно уверена? Гайя, я буду аккуратен, но…» Его оцепенение и смущение растираешь по влажной груди. Заботу, внимание, уважение и каплю риска вшиваешь в собственное сердце вместе с произнесённым именем. Ты не «чокнутая» в мыслях, ты — «Гайя». Утягиваешь за руку на себя в успокоительном поцелуе. Жесты гораздо убедительнее слов, двусмысленных намёков и едких замечаний. С прискорбием осознаёшь, что борода и усы не мешают целоваться. Плотные фрикции, положение близкое к неотвратимости, тихое дыхание в затылок, любовные прикосновения. Власть мужчины в женщине, в вашем смысле буквально. Фаворитизм — это гипноз. Для ведьмы фаворит — лучший сексуальный партнёр, лучший друг, лучший муж, лучший отец ребёнка. Звёзды выбирают идеального компаньона. Сложно спорить, испытывая наслаждение. Не красавец, не в твоём вкусе, отвратительный характер. В полной противоположности собраны те качества, которых тебе не хватало в других мужчинах. Для фаворита ведьма — лучшая спутница по жизни. Пазл складывается в родственную душу — с такой хоть на край света. Фаворит до встречи с ведьмой живёт с ощущением, что где-то существует любимая женщина. Знаешь, он полюбит тебя, и веришь, как однажды влюбишься в него. Потом. Сначала разногласия, через недели единодушие.       «Безобразница. Она — безобразница, — придавливает расслабленным телом, заключает ненавистные полные губы в поцелуи. — Невозможно так воздействовать на мужчину. Колдует. Врёт в глаза и колдует. Обманщица с милой моськой, — не произносит вслух мысли. Сомневается, мечется. Суждения выстраиваются в значение. Как страшно оглашать итоги несерьёзного секса. — Чёрт. Люблю её».       «Иди сюда», — посадив на талию, переносит на подушки. Улыбка не сходит с усатого-бородатого рта. Ужасный. Невозможно переубедить в споре, невозможно оправдаться за проступок, невозможно не столкнуться характерами в мелком разногласии. Ты уже любишь его. Секс составляет пятьдесят процентов причины, по которой ты его любишь. Водите за нос неокрепшие умы, опровергая важность секса в отношениях. Выключаешь лампу. Паскаль не спит в «Оракуле». Фаворит не одевается в пижаму. Под тонким одеялом тебя одаривает любовью тот, кто наутро бросит.       Просыпаешься первой за две минуты до будильника и сорок до трагедии. Он уезжает в институт ровно в семь, но сегодня отработает на двадцать минут дольше. Решение принято в пять утра — в пять утра он не спал. На звук будильника сонно потягиваешься. Причёска не помята, одеяло скрывает примитивность женской фигуры, макияж не отпечатался на подушке. Переворачиваешься, следишь за минимальным одеванием — для умывания достаточно трусов. Будишь мысленно Паскаля, провожаешь взглядом фаворита. Проводишь последние минуты в воспалённой кровати, торопливо надеваешь кружевные танга с деликатным разрезом. Он не воспользовался разрезом, но одним словом разорвёт тебе сердце. Облачаться в мужскую рубашку, чтобы прикрыться, — дурной тон и бессмертный штамп. Отказала в фуляре под платье, выкручивайся из ситуации благородно. Он прислоняется к раковине с щёткой во рту, освобождая пространство маленькой ванной. Семейная идиллия: он умывается, ты на унитазе. Стеснение не к месту, когда четыре часа назад вы занимались анальным сексом. «Я не завтракаю перед работой», — ложь произносится неопределённо и слышится вразумительно. Неприкрытая спина взывает прижаться в мечтах об отсечении противоречивой действительности или приласкать лицемера безболезненным нажимом от плечей до поясницы. Содрать бледно-васильковым покрытием мальчишеское опасение и сломать о каменную спину ногти. «Паскаль подбросит тебя в институт, — запрокидываешь голову, двумя руками приглаживаешь ёжик. В отражении двое топлес, зеркало и он запечатывают в память твои естественные достоинства и жемчужное ожерелье. — А после мы поедем в особняк. Звони, когда соскучишься, — приближаешься к освободившейся раковине, — ты не стёр мой номер». Он не позвонит и не напишет. У номера с двумя восьмёрками и двумя нулями с недавнего времени появилось имя и это не «чокнутая», не «Гайя», не «мадам» и не «Бут». Он для тебя тоже не «фаворит», не «Эдик», не «Эд», не «Кайдановский».       Не поправляешь макияж, не обновляешь потускневшие краски, потому что сумочка в «Оракуле», потому что незачем быть красивой перед освежеванием. Вечернее платье из джерси и сетчатой ткани на замшевом Balmain на золотых каблуках. Последний экземпляр в ЦУМе расхаживает по скромной прихожей. Короткие пальцы с неподстриженными ногтями завязывают шнурки кожаных дерби — скрупулёзно, как зафиксировать гелем закрученные усы. Тёмно-серый кашемировый костюм в чёрную клетку — его защита от твоего нападения. «Свидимся», — мысленно прощаешься с улиткой в аквариуме. В лифте двое без обиды. Строишь из себя непорочную, неосведомлённую. Знаешь, что такси ожидает неподалёку от «Оракула». Вызвал, когда выбирал галстук, нарочно медленно завязывал ботинки, чтобы сразу же после отказа скрыться в металлическом гробу. «Не выходи, — просишь Паскаля, — он справится». Мужчины после секса ухаживают за женщиной на кухне, твой мужчина открывает заднюю дверцу и остаётся снаружи. Непонимающий взгляд с белых сидений против сожаления за линзами в железной оправе. «Я не поеду. Прости», — расстаётся немногословно с чувством разумности, а про себя думает: — «Так будет лучше для нас обоих». Женская гордыня пульсирует в руке — показать средний палец корректно и простительно брошенной особе. Поднимаешь стекло и поворачиваешься в профиль. «Гайя…» — печаль в голосе не сдирает тонировку. Он не видит тебя за чернотой, он кинул тебя после секса. «Домой», — велишь Паскалю.       Ты не юная девица, не расценивай сближение как использование. Скольких мужчин бросила после незначительного секса? Ты всегда расставалась с мужчинами, а не они с тобой. Терять — не находить. Обида разрывает на белых сиденьях, потому что тебя кинул будущий муж. Кто угодно: красавчик-певец в караоке, директор нью-йоркского филиала после презентации осенней коллекции, продавец-консультант в ЦУМе, инспектор ГИБДД за превышение скорости. Не простишь, потому что не обидишься. Женское разочарование. Для фаворита ты в первую очередь ведьма, а уже потом женщина. Бесстрашный. Страх пропадает с финальной каплей спермы. Он готов к проклятию и вечному скитанию в муках совести. Достойный жертвенник верховной. «Сделаю из него алтарь или гримёрный столик с подсветкой», — рубишь сгоряча.       Строй из себя послушную и добрую три салемских века. Люди просят помощи у ведьм, когда нравственность даёт отворот-поворот. Люди всегда страшились и предвзято относились к ведьмам. Оденься в розовое, смой макияж, состриги ногти и отрасти волосы, стань многодетной матерью — что бы ты ни сделала с собой, навечно останешься ведьмой, потому что в твоей крови Бут и Габин, два непревзойдённых рода, два салемца. Твой ребёнок будет могущественным, потому что ты забеременеешь от любимого мужчины.       «Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!» — рвёшь жемчужное ожерелье. Бледно-белые кружочки рассыпаются по полу котельной. Паскаль сдерживает обожжёнными руками злость и раздражение. Истошно кричишь и плачешь в его объятиях. Разрыв больнее смерти великой любви и влюблённости. Дура прицепилась к худшему фавориту. Звёзды послали худшего спутника, хуже Сильвена Виаля для мадам Жозефины Бут. «Что случилось? Что он сделал? — Рогволд беспокоится о тебе, но кошачья натура — игривая дрянь: — Шарики-шарики! — в жёлтых глазах загорается шалость. Человек, близнец фаворита в теле кота, играется с рассыпанным жемчугом. — Паскаль, что сделал Эдик?» На мяуканье растерянный Паскаль отвечает: «Я точно не знаю, что произошло. Мадам провела ночь с Эдуардом, наутро он отказался поехать с нами в институт». Голосовые связки натягиваются под кожей от воя. Ведьмы воют, когда обрывается жизнь любимых. Ты любила себя долгих пятьдесят два года, ты убиваешь себя. Не забывайся. «Мадам, — Паскаль прижимает к груди, — наше сердце взорвётся». Одно сердце в двух телах. Ты не разъединила. Вместе три салемских века. Вы умрёте в один день, но не скоро, не через тридцать четыре года в весеннем Дижоне. «Гайя, он испугался, — Рогволд оправдывает близнеца. — Я бы на его месте тоже испугался. Я испугался в коте, когда узнал, кто ты! Ты великолепна, а он — старый, смертный человек. Твоя пара — другой мужчина, он появится когда-нибудь или уже появился. Гайюнь, Эдик не достоин твоих слёз и боли. От его лица скажу: ему нелегко тебя отпускать, но он считает, что так будет правильно. Ты слишком идеальна, его пугает не ведьмовство, а идеальность».       Впиваешься ногтями в массив берёзы, в котлах закипает гнев. Запрещено вредить верховной. «Пошли ему порчу, — подначивает Рогволд. — Отомсти. Будь резкой, как понос. Только на меня не закинь случайно жижку». Хорошая идея. Улыбаешься по-ведьмински. Верховной не нужна кровь для обряда, достаточно волоса и имени при рождении. Гортанный смех сотрясает стены особняка, призраки из последних сил держатся за рамы. Ты рушишь дом, опомнись. Тебе ещё жить здесь, ему ещё жить здесь. Помни об этом.       «Пойду освежусь», — стучащей походкой, раздавливая каблуками несобранный жемчуг, вырываешься прочь из котельной. По второму этажу разбрасываешь туфли и кольца с драгоценными камнями. Очищаешься от проклятой силы. Сдираешь вечернее платье и разрываешь кружевные танга. Непревзойдённая выходишь на улицу под раздражающее солнце. На свободу через железные ворота и проезжающие машины. Под ногами травяные, каменные и асфальтированные мантильи. Умеешь левитировать, но открытый соблазн не летает, недоступный секс убийственной походкой перекрывает движение на дороге. Больше волнения под левой стопой, больше уверенности под правой стопой. И не падаешь. Падают те, кто видит твою походку.

ᴛы ʙᴄё ϶ᴛо ᴨᴩидуʍᴀᴧ

дᴀ, ʙᴇдь быᴧᴀ жᴇ дуᴩᴀ

дᴀ, я ᴛᴇбя обуᴧᴀ, оᴦᴩᴀбиᴧᴀ

ʙ ᴦᴩязь ᴧицоʍ оᴋунуᴧᴀ

ᴛы ничᴇᴦо нᴇ ᴨоᴧучиɯь

ᴩᴀзʙᴇ чᴛо ᴨуᴧю ʙ ᴧоб

ᴄʍоᴛᴩи нᴀ ᴨоᴛоᴧоᴋ

я ᴄʙᴇᴩху, ᴀ знᴀчиᴛ, я боᴦ

      Атака на короля — это не взятие фигуры, а создание угрозы. Караоке, кафе, лифт, постель. Король сопротивлялся. Король сдался. Сколько произнесено «шахов» твоим голосом с начала года? Достаточно для снятия короны из прозрачного сапфира. Голая на улице под взглядами остановившихся водителей и зевак. Ты в короне из осмия. Паскаль и Рогволд не поспевают за стремительностью. Святой отводит глаза от ягодиц, сердцеед мурчит от созерцания притягательных форм.       Ферзь с персидского означает «полководец». Ты — главная, ты во главе армии. Ты — королева у англичан и дама древних. Ты — ладья и слон. Твоя семья: дижонская тура, «сумасшедший» и «шут». Они ведут тебя навстречу к заветному и неповторимому. Рысь с белыми усами кусается. Приручи её. Знаешь подход к большим котикам. «Gardez» на чистом французском бархатным голосом вгонит в краску. «Gardez» от короля — это признание. «Берегись». Любовь к тебе творит чудеса. Гарде короля против королевы, шах королевы королю, но вы одного цвета, он в твоём цвете. В любом случае победу одержит мадам.       Окунаешься с головой в пруд, разогретая солнцем вода уносит на дно усталость, бурный гнев, фрагменты импульсивной ночи. Прозрачное не загрязняется чёрной смолой. Злишься, но ты не злая. Вернёшься через полтора месяца в двухкомнатную квартиру, станешь человеком для себя и смыслом жизни для него. В июле на пруду расцветают зелёные цинии. Ты вернёшься к нему, потому что без него не победишь врага. Нельзя лишать верховную отцовской любви.       «Свидимся, Кукусик, — плывёшь на спине в солнцезащитных очках с синими дужками под восторженные вскрики и аплодисменты наблюдающих и жаждущих. Паскаль и Рогволд безуспешно прогоняют свидетелей женского благоволения. — Я люблю кильку в томатном соусе и жирненькую скумбрию без косточек», — злобно гогочешь.

ʙᴀʙʏ ʙᴇ ᴍʏ ᴘʀᴇᴛᴛʏ ʙᴏʏ (ᴘʀᴇᴛᴛʏ ʙᴏʏ)

ᴄᴀɴ ʏᴏᴜ ʙᴇ ᴍʏ ᴘʀᴇᴛᴛʏ ᴛᴏʏ? (ᴘʀᴇᴛᴛʏ ᴛᴏʏ)