Управление мёртвыми. Дело № п/п 3

      Я дала себе месяц на принятие самого ответственного решения в жизни. В двадцать шесть лет беру обязательство за другого человека. Проще взять из приюта ребёнка, чем перестроить мир сформировавшегося мужчины.       Мадам Бут и старик Роман — мои путеводители, Биток — спасательный круг. Ведьма нашла Армана, марсельский боксёр — в прошлом Рамиро Пенверн — продал двухкомнатную квартиру по липовому завещанию Александра Мелина и купил новые для меня и мамы. Мы будем жить отдельно, но рядом. Я созрела для собственной двушки и семьи. Я не спаситель, я — вечный стимул. Некоторые люди верят в вечную любовь. Мадам Бут предсказала будущее: через восемь лет Гриша пойдёт в школу рядом с домом, а уже следующим летом мы вчетвером на поезде впервые поедем в Ростов к бабушке Боа.       На улице сигналит машина.       — Роман приехал, — смотрю в окно.       — Сумка собрана, пора и нам одеваться.       Она разговаривает без акцента и балует меня пибимпапом. Казалось бы, рис, овощи, яйцо — но, чёрт побери, как же вкусно! Она подарила «Ханбок», состоящий из юбки «чима» и жакета «чогори». «На свадьбу наденешь традиционный корейский наряд», — предсказала мадам Бут, раскладывая на журнальном столике камни для поиска Армана. В это время Топотун и Паскаль жалели уставшего после изъятия воспоминаний Битка.       — Не останешься дома один, — пристёгиваю поводок к ошейнику. — Давайте, — тянусь к сумке.       — Да что ты! — упорствует ростовская самоуверенность. — Я хоть и миниатюрная, но сил достаточно, чтобы донести до машины кофточки с гостинцами, а вот за ним не поспею, поэтому мини-сосиска на тебе.       Биток с новой бабушкой сзади, я на пассажирском, Роман за рулём.       — Не, для четверых Пунто явно мала. Тут либо старую мадам со шпильками в волосах возить, либо толстого месье, а ты как-нибудь на скутере доползёшь.       В щетинистую щёку прилетает рукоятка поводка.       — Ты один толще нас троих. Открой окна! Блок сигарет без ментола выкурил. Биточку нечем дышать!       — Слушайся её, — советую Роману. — Она прошла корейскую войну и разрубила одним ударом три кочана капусты.       Арман выпал из внешнего мира на три месяца. Я видела через ведьминское зеркало, как ему было плохо в июне, как ночью соседи по палате сдерживали агонию. Арман набрал вес. Забавно. Бегает по утрам десять кругов вокруг клиники, много читает, рисует комиксы на терапии. За три месяца выросли клочки щетины. Ужасно и забавно. «С ним всё хорошо, — обнимала меня мадам Бут у зеркала. — Ева, не плачь. Арман идёт на поправку ради тебя». Я очень соскучилась по нему. В ведьминском особняке поняла, как мне не хватает Армана.       — Тут подожду, — Роман заглушает Пунто. — Не спешите, за ожидание денег не возьму. Передавайте ему привет от меня.       Биток с любимой бабушкой остаётся на улице. Биток любит мать Армана больше, чем мою.       — Здравствуйте, — кладу на ресепшен два паспорта. — К Арману Аматову. Я предупреждала о визите подруги и родственницы, просила не ставить его в известность.       — Пациенты сейчас на прогулке, — медсестра записывает в журнал посещаемости данные посетителей. — Я позову лечащего врача, он расскажет вам о состоянии пациента и организует встречу, — кладёт на поверхность два пропуска.       — Извините, а с собаками можно? Собака скучает по хозяину, — показываю на окно. На улице Биток щиплет травку.       — С поводка не спускайте.       По словам лечащего врача Арман отказался от интернета и связи, но с удовольствием пользуется библиотекой, кинозалом и тренажёрным залом. Арман прошёл детоксикацию, постоянно наблюдается у гастроэнтеролога и психотерапевта. Эмоциональная стабильность и восьмичасовой сон каждый день — успех терапии в августе.       — У него хорошие перспективы. Не спорю, на ранних этапах лечения всем пациентам тяжело, но Арман справился, переборол невзгоды. Удивительно, последний месяц от его соседей по палате я слышу, что он молится не на русском языке. Вера спасает.       Ведьма спасает. «Потерпи совсем немного, — мадам Бут гладила отражение Армана. — Почти скоро».       За три месяца он не завёл друзей в клинике. С наркоманами не дружат, у врачей лечатся. На прогулке не играет в настольные игры и волейбол. В первых комиксах рассказал в картинках начало зависимости — получилось грязно и бессвязно, на приёме у психотерапевта разорвал листки. Забыть, навсегда вычеркнуть из жизни. Арман переносит в тетрадь кадры кинофильмов. Из обломков составляется новая история.       Он на лавочке под августовским солнцем с тетрадью на коленях. Контуры карандашом, заливка фломастерами. Научился рисовать у Рогволда. Неумело, коряво, до манги не дотягивает. В спортивках, кроссовках, футболке и клетчатой рубашке. Арман в рубашке Александра Мелина.       Биток, почуяв запах хозяина, тихо скулит.       — Беги к нему, — отпускаю поводок.       Sometimes, I said sometimes       I go crazy, like I'm crazy       It takes patience, lots of patience       Then it's over, fucking over       Трёхцветный бассет-хаунд на коротеньких лапках пробегает половину двора.       — Биточек? — Арман роняет тетрадь на траву. Глухой лай прерывает игру в шашки. — Би… точек…       Воссоединение — это человеческие слёзы на мокром носу и собачьи слюни на щеках. Воссоединение ребёнка с матерью — это момент осознания совершённых ошибок и необдуманных поступков.       — Мам? — Арман опускается на колени. Упираясь передними лапами в плечо, Биток зализывает ухо. — Мам… — выдох с всхлипом.       I look at the sky faded       I read the stars       Арман не видел мать девять лет, не общался последние четыре года. Я позвонила Дё Боа на следующий день после визита к мадам Бут. Не утаила ничего: «Я — бывшая девушка Армана, Ваш сын — амфетаминовый наркоман. Я люблю его, хочу помочь и вернуть. Без Вас не справлюсь». Дё Боа приехала в Москву через сутки. Мы нашли общий язык по телефону, на вокзале я встретила худенькую женщину с баулами. Не сдержалась первой — заплакала. Малознакомая женщина успокаивала и приговаривала, что всё будет хорошо.       Арман — копия Боа за исключением носа. На корейце русский нос. Мать с сыном разговаривают на родном языке, мать поднимает с колен плачущего сына. Наверняка он умоляет о прощении, извиняется за обрыв связи, стыдится щетины и растрёпанного вида. Прекрасен в клетчатой рубашке. Арман не приехал к матери на солянку и кимчи из зелёного лука. Мать приехала к сыну в наркологическую клинику с солянкой и кимчи из зелёного лука. Арман хрустит козочкой и открывает рот для ложки.       «Да, это моих рук дело, — мысленно отвечаю, ловя на себе неповторимый взгляд. — Это моя роза. Я влетела в твоё окно. Заразила жизнью».       Машу с улыбкой. Встреча матери с сыном не прощает подглядывания бывшей девушки. Оставлю их наедине под чутким присмотром Битка.       — Ева-Ева-Ева-Ева, — Арман бежит с луком, — подожди, не уходи, — встаёт перед лицом. — Я… ахм… — задыхается от переизбытка эмоций, — не знаю, как отблагодарить. Ев, — дотрагивается до плеча, — прости за всё дерьмо. Я обидел и унизил тебя. Мне не отмыться перед тобой от мерзости.       — Для чего ты тут? — заглядываю в глаза.       — Чтобы избавиться от зависимости. Благодаря тебе я понял, что получаю кайф от жизни с любимым человеком, а не от наркотиков. Я не прошу второго шанса, — отворачивается, — я прошу прощения за грязную ложь.       — Я не даю тебе второго шанса, — прикладываю ладонь к дырке на нагрудном кармане, — потому что у нас один шанс. Никогда меня не ревнуй. Будь уверен во мне, как я в тебе.

ᴍᴀʏʙᴇ ɪ ᴅᴏɴ’ᴛ ᴋɴᴏᴡ

ʜᴏᴡ ᴍᴀɴʏ ᴘᴇᴏᴘʟᴇ ᴀʀᴇ sᴛᴀʀᴠɪɴɢ

ɪɴ ᴛʜɪs ᴡᴏʀʟᴅ ʟᴏɴɢ ɢᴏɴᴇ

      — «Ну и чёрт с ним! — Арман пожимает плечами. — Что нам терять?»       Откусываю козочку лука:       — «Мне очень нравится быть вампиром», — не чувствую остроту кимчи. Счастливый взгляд прожигает сильнее красного перца.       Держась за руки, возвращаемся к Боа и Битку. Армана выпишут через две недели. Я верю мадам Бут: бывшие наркоманы существуют, если на их лечение повлияла ведьма. Мы навсегда запомним розовые таблетки, но зачем вспоминать, ворошить прошлое, переживать заново болезненное расставание, когда можно напечь пирожков с разными начинками и надеть красную футболку на голову.       Зависимость от любви превышает амфетаминовую в семь раз. Без магии я превращаю Армана из «здесь-сейчас-со-мной» в «навсегда мой, до смерти».