Управление мёртвыми. Дело № п/п 3

      Придуманный мир рушится медленно. Ржавая дверь отрывается от петель и падает на вымытый пол. Выкинуть в уличный мусорник. Монстры постепенно обретают человеческие очертания и глаза. Ленур различает цвета. Летом Ленур одевается в светлые одежды.       Я присматриваю. Он сам готовит и убирается, просыпается на работу по будильнику, без напоминаний не оставляет горячий утюг на гладильной доске. Ленур скучает. Новых друзей не завёл, старых не вернул. Выплакал ведро слёз на могиле жены и дочери. Извинился перед охранником «Гуфи» и пообещал, что больше не придёт в школу за Сусанной.       Смирение с потерей семьи сопоставимо с избавлением от смертельной зависимости. Лихорадка, вычёркивание из подсознания старых обид, тремор конечностей, выведение яда из крови. Ленур уничтожает себя в ржавом мире. Навесной потолок крошится — человеческая кожа отслаивается.       Ленур ходит к психиатру. Первый сеанс начался со слов: «Меня зовут Ленур, я потерял жену и дочь. Четыре года жил с призраком дочери, считая её живой». Ленура не мучают галлюцинации, мёртвые не толпятся вокруг фаворита Посредника. Я не права, утверждая, что ржавый мир не галлюцинация. Люди по-разному воспринимают окружение. Почему некоторые не различают цвета? Почему с закрытыми глазами видишь страхи? Мы придумываем проблемы, мы убегаем от проблем.       — Вы придерживаетесь аскетизма? — за письменным столом женщина психиатр. — Можно ли предположить, что когда-нибудь Вы дадите себе возможность влюбиться?       Ленур в кожаном кресле нога на ногу. Бежевые брюки с подтяжками, коричневые ботинки, полосатая рубашка с белым воротничком. Ленур носит кварцевые часы на чёрном ремешке и золотую серьгу в левом ухе. Ленур закопал в двойную могилу обручальное кольцо.       — Любовь? — вопрос в пустоту. — Тяжело найти подходящую женщину. Грузинки красивые, но не для меня. Я влюбляюсь в необычных женщин. Стать, выдержанность, яркие детали — будь то татуировки, то цветные волосы. Не понимаю мужчин, влюбляющихся в идеальность. Идеальные женщины неприметные лично для меня. У моей женщины может быть неправильный прикус и отменное чувство юмора, и именно прикус будет её визитной карточкой.       — Какая она — Ваша идеальная партнёрша? — психиатр делает пометки в тетради. — Вы рисуете в голове её образ?       Я слежу за передвижениями с диванчика. Ленур пьёт воду из кулера.       — Придерживаюсь мнения, что воображаемый образ ни к чему хорошему не приведёт, а наоборот, запутает. Всю жизнь искать эталон, спотыкаясь об имитацию. Для чего? Обманываться в реальности и мечтать о недосягаемом. Какова вероятность, что я встречу в бытии придуманный прототип? А если у неё будут огрехи? Неподходящий к мимике тембр голоса, квадратная форма ногтей вместо овальной, неоднозначный стиль одежды. Вот она, — встаёт у окна, — карие глаза, тёмные волосы, длинный нос, а в моём воображении у неё нос картошкой. Что делать? Принять? — спрашивает через плечо. — Зачем конструировать в голове образ, если не все мысли материальны.       — Выдумка — это примерный типаж партнёра. Допустим, Ваш эталон — низкорослая брюнетка или высокая блондинка в откровенном платье. В реальности Вас будет тянуть на эти прототипы и уже из найденных претенденток Вы выберете подходящую женщину на роль спутницы по жизни.       — Выбирать? — Ленур приподнимает брови над круглой оправой. — Отец учил меня добиваться женщины, а не разводить претенденток. Я не влюбляюсь в нескольких сразу, не использую в эротических целях, без вступления в отношения не перехожу к интиму. Я не могу по-другому. Через ухаживания возгорается желание. Но с другой стороны, — Ленур поворачивается лицом к психиатру, — я не знаю, как добиться расположения воображаемой женщины, встретив её в реальности.       Потому что меня на надо влюблять. Потому что мы уже переспали.       — У неё грубый голос и золотые руки, — он возвращается в кресло. Говорить о ненастоящем перед психиатром — подписывать контракт на шизофрению. — Женщина без имени и личной истории, но её история напрямую связана со мной. Моя интуиция и поддержка. Средний рост, возраст за сорок, волосы ниже лопаток, крупные зубы, большие уши. Я бы хотел, чтобы у неё были карие глаза. Бледная кожа с тёмными глазами и волосами — это красиво. Она очень милая, когда оправдывается, и эмоциональная, когда плачет. У неё трудный характер и необъятное желание понравиться мне. Особенность в том, что мне не нужно нравиться. Безумно приятно, когда она готовит грузинские блюда и следит за уютом в доме, для большинства мужчин это главные критерии, чтобы влюбиться и позвать замуж.       — Чем Вас пленила воображаемая женщина?       — Она другая. Жизни не хватит, чтобы раскрыть её секреты и таланты. Зачем раскрывать? Женщина-загадка. Если мне хорошо с таинственной женщиной, зачем кромсать расспросами, зачем перевоспитывать под себя? Я — неправильный грузин, за что неоднократно выслушивал нравоучения от родителей. В грузинских семьях патриархат: как скажет мужчина, так и будет. Мать готовит на завтрак мамалыгу, не спрашивая у отца пожелания, потому что знает, у него изжога по утрам после операции на желудок, потому что чирбули для него тяжёлая пища. Это и есть патриархат. В доме правит женщина, но все подчиняются мужчине. В браке с Анеттой я считал, что она главная в доме. Поразмыслив после её смерти, пришёл к выводу, что мы разделили обязанности поровну. Сусанна любила нас обоих и не могла разорваться между матерью и отцом, — Ленур перекладывает ноги. — Я не чувствую её рядом с собой, — признаётся тихо.       — Сусанну? — уточняет психиатр.       — Мою интуицию и поддержку. Призраки ушли, я остался один на один с живыми. В коридоре не пахнет мокрой собакой, в комоде нет закрытого бутона синего ириса. Она любит синий цвет, — наклоняет голову к плечу. — Что будет, когда я увижу её в реальности и увижу ли когда-нибудь?       — А Вы хотите?       — Призрак оживёт, мёртвый вернётся к жизни, больной выздоровеет. Я не встретил воображаемую женщину, а значит моё лечение не окончено, ржавый мир не пал. Я боюсь этой встречи, потому что не знаю, как поведу себя, увидев плод испорченной фантазии и символ воскрешения.       Ты увидишь меня. Потом. Не пройдёшь мимо. Я обязательно стану живой. Я не бросила тебя, я рядом. Не брошу.       На ужин яхни — тушёная говядина в ореховом соусе, ачма из лаваша — пирог с сулугуни и брынзой, каурма из картофеля и овощей. Ленур привык, что я поблизости, поэтому по привычке разговаривает «сам с собой» — в связи с последними событиями. Ленур живёт верой, что мы вместе, просто он меня не видит. Продукты в магазине выбираем долго, потому что: «овощи не те», «лаваш вчерашний», «сыр в мятой упаковке». Ленур не берёт полуфабрикаты и упакованную говядину. Грузинские блюда готовятся из натуральных продуктов и комментируются под стук острого ножа по доске.       — Ела когда-нибудь оджахури? — расставляет тарелки на столе. — Свинину с картошкой, помидорами и специями посыпают зёрнами граната. Оджахури вкуснее в казане на костре. Увы, не предлагаю, потому что проблематично развести костёр в квартире. Зачем говорю об оджахури? В Грузии я бы с удовольствием угостил тебя.       Всё впереди.       Ленур в спортивных шортах и футболке с треугольным вырезом. Я в дырявых джинсах и рубашке навыпуск наблюдаю за ним со свободного стула. Ужин для двоих, настоящий в паре один. Ленур разливает по стаканам рубиновое Киндзмараули.       — Выпьешь со мной? — кладёт очки на край стола. — Отметим сказанную о тебе правду. Я признался психиатру, что влюблён в несуществующую женщину. Умолчал о сексе, иначе бы ушёл из кабинета с двумя рецептами таблеток и направлением в психиатрический стационар.       Ты не хвастался перед друзьями сексуальными похождениями, а психиатру подавно не раскроешь, чем занимаешься в кровати, помимо сна.       — Ты же настоящая, — смотрит на пустое место Сусанны. — Я не выдумал тебя, не разговариваю сам с собой. Слышишь и молчишь, следишь за мной и не вмешиваешься в выздоровление. Я прав? Сделай что-нибудь, смахни вилку на пол, чтобы я понял, что ты здесь.       Для чего? Думай о себе, о своём благополучии, а не обо мне. Жить с призраком, Ленур. Какой толк? Живи реальностью, в которой меня пока нет.       — Я избавляюсь от ржавого мира, но продолжаю мечтать о нашей встрече. Нагло вру психиатру, что смиряюсь с роковой судьбой, а на кухне разговариваю с тобой. Чем больше болтаю, тем быстрее приближаюсь к неутешительной судьбе. Я останусь здесь и продолжу лгать психиатру, уеду в Боржоми и вряд ли встречу тебя на Тбилисоба.       Потерпи. Скоро я приду и верну долги. Ленур, призраку тяжело разорваться на две семьи.       Он берёт стакан с Киндзмараули:       — «Прощай, цыганка Сэ-э-ра-а-а, — начинает неуверенно. — Бы-ы-ли твои губы сла-а-дкими, как вино-о».       Ленур Гомелаури не пел за столом в Тимотесубани. Чача и вино не развязывали связки. Ленур стесняется веселиться на людях и не поддерживает родственников или гостей в певческих развлечениях. Его отрадой была Сусанна, дочка зажигала юркий огонёк на днях рождения Нателлы и Тристана.       — «Сэ-э-ра-а-а, зна-а-аю, что не будет, — он осмелел, рубиновое вино греет ладонь, моя улыбка не проявится на пустой фотокарточке полароида, — в се-е-рдце любви ино-о-й. Сэ-э-э-э-ра-а, что-о же так жесто-о-ко нас развела судьба-а? Сэ-э-ра-а, а-а-х, как одино-о-ко стало мне без тебя-я».       Пой, и я услышу твоё пение. Не плачь, и мне не будет больно за тебя.       Гастроли Карнавала Бизарре заканчиваются в Америке. Последнее шоу отгремело в пригороде Джупитера. В честь завершения циркового «перевоспитания» Ричард запускает фейерверк с пригорка.       — Я отпустил зазывал до шоу, но шарманщица вечно меня не слушается, — Август протягивает руку.       — Ты разрешил цирковому артисту полюбить шарманщицу.       Через десять минут наступит 13-е сентября — день, когда сто лет назад в разных частях света в одну секунду умерло шесть человек. Через десять минут главный шатёр с артистами исчезнет навсегда.       — Увидев тебя впервые, я знал, что ты полюбишь концертину больше, чем шарманку.       Однорукий Август Бизарре после шоу отстёгивает протез. За сто лет телепат и гипнотизёр предвидел и расставания, и войны, и любовь. Август не предвидел два события: смерть Отто и рождение дочери, за что корит себя по сей день.       — Ты знаешь, какое решение я оглашу в Конфессионале. Прости меня.       Он забирает у меня любовь и лишает жизни собственную дочь. Верно ли просить Августу прощения?       — Если вы «там» пересечётесь, пожалуйста, не проходи мимо него.       — Ни за что.       Внешне Август схож с Эдуардом: плотное телосложение, залысина, седая борода. С конферансье запрещено спорить, неповиновение карается телепатической пыткой. В детстве я боялась и ненавидела Августа из-за убийства Бакстера, с возрастом смирилась с утратой любимца и приняла значимость главы труппы. Не каждый собственноручно убьёт лучшего друга, не каждый отец сотрёт существование единственной дочери.       — Какая ты холодная, — Август крепко обнимает одной рукой. — Призрачная натура или замёрзла?       — Лео не жаловался на ледяные объятия.       — Он переживает, — шёпот на ухо. — Выкапывает кол и плачет. Подбодри его, как сможешь, — разрывает объятия и вытирает слёзы: — Честно, не думал, что расплачусь, прощаясь с тобой.       — Иди к ним, — поправляю пиджак. — Посмотрите последний салют.       — Прощай, малышка Габин, — Август уходит к жене и дочери.       Лео на ступеньках трейлера тискает Бакстера. Самуэль, лёжа на спине Носика, кусает травинку и кидает в ночное небо карты, увеличивая масштаб фейерверков.       — Я выкопал кол, — Лео гундосит. — Сил хватило, Дэни намертво вбил. Тебе только вытащить ком земли. Детка, не оставайся тут. И… — нервничает, речь сбивчивая. Трясущимися пальцами достаёт из заднего кармана кожаных штанов перстень-улитку: — Дэни подарил незадолго до смерти, в смысле смерти Дэни. Отдаю. Вряд ли мне теперь нужна защита.       У улитки много толкований. Это и время, и грех, и связь небесного с земным, и дождь. Дэниел Габин сделал перстень из кости Бакстера и вложил в панцирь символизм мёртвых. Я передам кольцо сыну. Маленького мальчика с бордовыми мальвами будут охранять его дед и моя первая любовь.       — Ну-у-у, — Лео разводит руки, — я написал прощальную речь, но не произнесу. Если вдруг интересно, записка под подушкой в трейлере Дэни. Детка, — берёт лицо в ладони, — ты и без меня в курсе, сколько всего сделала для нас.       — Вместе сорок три года, — накрываю руки на щеках.       Первый поцелуй в семнадцать на кладбище — Лео испугался призрака на надгробной плите. Первый секс в день восемнадцатилетия — я проснулась и заявила: «Можно!»       — Вместе с 15-о июля 1960-о, — он утыкается лбом в лоб. — Дэни привёз тебя на Велочетте в Румынию. Вместе шестьдесят лет. Шестьдесят из ста моего исправления. Мне неизвестно, какое решение примет Август, но если однажды мы встретимся, пожалуйста, подмигни мне.       Гнилые зубы целуют призрачные губы. Костлявые пальцы гладят тонкое платье на плечах. Нам не мешала смерть. Смерть была нашим объединением. Когда срок службы Богу подходит к концу, мёртвый умирает во второй раз.       — Прости меня за всё… за крики, за нервы… за буйство…       — Ты чудесная, — Лео пригибается. Из-за небольшого роста его голова на уровне моей груди. — Кричащая, нервная, буйная, обворожительная, волшебная, неповторимая, — обнимает за талию. — Денисочка, будь счастлива. Вспоминай цирковое прошлое с улыбкой. Стань живой. Стань женой и мамой.       Оглушительный выстрел из ружья оповещает о сборе труппы в главном шатре.       — Лео, нет… — хватаю за руку, — не уходи…       — Мадам Дениз Бонне, — склоняет голову. — Время Человека наизнанку подошло к концу.       Я провожаю его взглядом. Лео идёт к главному шатру не оборачиваясь. Ричард машет на прощание, Самуэль посылает воздушный поцелуй. Не встретимся.       «Я был живым с тобой, — Лео вытирает пустые глазницы краем футболки. — Ты оживила любовью мёртвого».       Под трубление Носика в две минуты первого пропадают главный шатёр, трейлеры артистов, пустые прилавки, клетки с животными, поезд. Дома радостные посетители делятся с близкими впечатлениями о последнем представлении Карнавала. Труппа уехала, на пустой поляне я и Бакстер у папкиного трейлера.       Папка говорил: «Любовь ведь dirty: чем более любовь dirty, тем она прекраснее».       В трейлере пахнет корневой гнилью — запах Лео. Лео нет. Лео умер.       — Его нет! Понимаешь?! — кричу на скулящего Бакстера. — Лео не вернётся! Лео умер навсегда! — в шкафу папкины и мои вещи. Одежда Лео исчезла вместе с нашим трейлером. — Он не придёт! — падаю на колени у кровати. — Я никогда его не увижу-у-у!       Невозможно смириться со смертью человека, с которым прожила бок о бок сорок три года. Какая бы любовь ни связывала меня с Ленуром, как бы сильно я ни любила Ленура, Лео незабываемый и незаменимый.       В дрожащих руках признание русскими буквами: «Женщина — ослепляющее заклинание. Женщина — грозовой ливень».       Бакстер сворачиваются клубочком на бёдрах. Сегодня мы потеряли доброго хозяина и любящего парня. Ржавый мир рушится постепенно, фрикшоу кануло за две минуты. Завтра люди не вспомнят о труппе Августа Бизарре.

онᴀ ᴄᴋᴀзᴀᴧᴀ ʍнᴇ: «ᴨᴩоᴄᴛи, ᴇᴄᴧи ʍожᴇɯь»

ᴦᴩуᴄᴛнᴇя дᴇнь оᴛо дня

«ᴛᴇбя ᴧюбᴧю я, но ʙᴄё жᴇ

доᴩоᴦᴀ ʍᴀниᴛ ʍᴇня»

      — Я отпускаю тебя, — глажу по холке. — Прихвати креветку с длинными усиками и беги к деду Дэни. Не ешьте много маринованного чесночка, не купайся в глубоких реках, не гоняйся за кошками. Присматривай за дедом, а он присмотрит за тобой, — целую в розовый нос. — Прости, что не поймала тебя тогда.       В мире живых нет места призрачному бультерьеру. В мире живой Дениз Бонне однажды появится белый бультерьер с чёрным пятном на носу.       Мы договорились о воскрешении после расправы над Селестин. Я оживу в день окончания срока служения Карнавалу Бизарре. Призрачной зазывале, мёртвому Посреднику пора становиться ведьмой. Обматываю шифоновым платком запястье, разрезаю ножом зеркало. Водоворот переносит из Джупитера в котельную.       — Дениз? — удивлённая Гайя в чёрном платье и палантине на плечах поднимается из-за стола. — Ты…       — В норме, — немного потряхивает. Держу горсть земли с ржавым колом. — Это нервное. Я как бы… в потрясении от произошедшего. Воскреси меня немедленно, а то не доживу до утра, от горя переверну все погосты в Джупитере.       — Секунду, — отводит взгляд.       Ты же не позовёшь Эдика? Дай старому человеку поспать. В следующий раз посмотрит воскрешение призрачной ведьмы.       В котельной появляется Жанчик в костюмных брюках и рубашке. Лучше бы Эдику не давала спать, чем ребёнку.       — Привет, Дениз.       — И тебе вечер добрый, крутой парень. Что он тут делает? — шиплю Гайе. — В Блуменау разве не ночь? Разве дети его возраста не гоняют по кровати в пижамке с машинками?       — Жанчик тебя оживит. Родовой дар Ля Баннер сильнее приобретённого мной Воскрешения.       — Он — ребёнок! — трясу землёй. — Детские способности слабее взрослых. Бут, я не умершая, я — мертворождённая, это другой вид смерти.       — Он готовился девять дней.       — За… зачем?..       — Доверяешь мне? — Жанчик призывает букет сухой травы.       — Древняя магия? У меня нет выбора. Бут, это на твоей совести.       Гайя рисует мелом круг. Жанчик поджигает травы, по запаху белена, алоэ, шафран, опиум, мандрагора.       — Силой Святого Воскрешения и мучениями проклятых, — Жанчик ходит по белому кругу, — я заклинаю и приказываю тебе, духу усопшей Дениз Бонне, откликнуться на мой приказ и под страхом вечных мук подчиниться священной церемонии, — от запаха трав мутит. — Восстань! — он ударяет по уху горящим веником. Парень, я тебе в бабки гожусь, имей уважение. Я хоть и пела с твоей матерью в караоке, хоть и искала для неё подходящие по цвету глаза, но разрешения на глумление призрака не давала. — Восстань! — в какой книге учат такому воскрешению? — Я призываю и приказываю тебе, — Жанчик вырывает кол. Его нельзя вырвать ни людям, ни ведьмам, ни колдунам. Кол существует с землёй, куда его впервые забили, — румынской. — Восстань! — вбивает в меня.       Больно. Охотник на нечисть проткнул сердце Дракуле. Назову сына в честь клыкастого актёра, если переживу эту ночь. В шабаше он будет носить фамилию Бонне, а в мире людей — Гомелаури. Потом. Мамочка стала живой, чтобы ты родился.       Гайя судорожно дует на горящий веник — тушит.       Левая сиська ниже правой. Отстой. Ни хера зубы огромные! Кто-то воняет, видимо, я. В цирке туго с водой, я в речках моюсь, не люблю воду. Жопа чешется. В жопе чешется.       Жанчик удовлетворительно кивает, качаясь на каблуках ботинок. Гайя с энтузиазмом осматривает.       — Денисыч, ты как? Выглядишь… не прозрачно. Глазки Габина, фигурка Анн Ле. Привлекательная особа. Тебя бы переодеть и марафет на голове навести.       — Жрать охота, — стряхиваю землю с пальцев. — Есть выпивка? Я бы водочки въебала с чёрным хлебушком и зелёным лучком. Крутой парень, — жму руку Жанчику, — век воли не видать, — не то, — век не забуду. Галь, отпусти ребёнка домой, у него мать — верховная. Верховная даст пиздюлей не сыну, а нам с тобой. Ладно, время позднее, а дел по горло, — перепрыгиваю меловой круг.       — Куда намылилась?!       — Галюся, ты же приютишь меня? — выскакиваю в коридор. — Одинокой красивой женщине негоже жить в трейлере! — бегу на всех порах к лестнице.       Две головы торчат из котельной.       — Овца, куда скачешь?! В кладовку?       — Выдели мне комнату и место под аквариум с креветками и пираньями! Выкину, на хуй, улитку! Два аквариума не уживутся на одной тумбе!       — Судя по голосу, ты забралась выше третьего этажа! Летать на пылесосе вздумала?       — Налей мне водочку и ванну! Если нальёшь ванну водочки, не откажусь! Я поцелую Павлика в реснички, Рогги в усики и прибегу на кухоньку!       — Она стала живой? — противный голос Эдика на втором этаже. — Она долго будет орать в доме? Рада оживлению или ищет способы вновь умереть?       Эдик офигеет от сожительства со мной.       У Лео умерли душа и тело. Лео во мне. Седьмое истинное ребро. Моя венчальная косточка.