Управление мёртвыми. Дело № п/п 3

      Торговый центр. Аптека. Туалет на этаже с фудкортом. По легенде пошла в «М.Видео» за наушниками, в реальности вместо двух тысяч истратила триста рублей.       Таблетки и мази мама заказывает онлайн. Восстановление после перелома долгое. Носить гипс минимум четыре месяца. Я психанула и разрезала его на девятой неделе. Хожу — это радует. Папа купил стариковскую трость. Прохожие уступают дорогу и место в автобусе. Под джинсами бинты. В сентябре относительно тепло, я потею от нервов. Мама запретила думать о работе. Ольга Викторовна, мой куратор на практике в больнице и стоматолог-терапевт, оставила для меня местечко ассистента. Святой человек. В лучшем случае я выйду на работу через два месяца — если нога окончательно заживёт — или… не выйду.       Как я сломала ногу? В честь окончания девятого класса Артём, сосед с пекинесом Бусей, купил себе подарок — лонгборд. По вечерам учился кататься под окнами. Близился выпускной. Я прокручивала разные отмазки не идти вплоть до отравления шаурмой из ларька у метро. «Надёжный способ», — думала, съедая шаурму на детской площадке. Не помогло. Сходила пару раз в туалет, не слегла с температурой. Выручил Артём. Я вспомнила о пакете с роликами под кроватью, с двенадцати лет не каталась. Мы отлично провели время за медленной поездкой и несерьёзными разговорами. Оказывается, с недавнего времени большинство колледжей стали платными, поэтому проще отучиться до одиннадцатого класса и поступить в университет. Артём хочет стать физиком. Я предложила попробовать роллердром. На роликах по полосе препятствий, на лонгборде с рампы. Скейт-парк пустой, дети и подростки на дачах, в лагерях, на морях. «Аккуратней, пожалуйста», — просила мама, провожая меня на прогулку. Последний шанс. Выпускной через два дня. Я специально каталась неосторожно — не упала, поцарапала о трамплин ролик. «Можно попробовать?» «Аккуратней, не упади». Сама Вселенная предупреждала об опасности. Артём поддерживал первое время, а потом я отпустила руку, а потом колёсики завернули в сторону. Я ударилась об асфальт поясницей, стукнулась ногой о твёрдую поверхность лонгборда. Приплыли. Потеряла сознание на пару секунд. Добилась своего — выпускной отменяется. Мы скрыли правду: Артём надел на здоровую ногу ролик. Я упала, катаясь на роликах, а не на лонгборде — вон потёртости, это от меня. Артём на руках отнёс в подъезд и попросился ехать с папой в травмпункт. Пятнадцатилетний герой. Закрытый перелом малоберцовой кости. Совсем не «гуд гейм».       Самые долгие три минуты в жизни. У меня пропали месячные. Сбой в организме из-за приёма таблеток. Сбой цикла из-за смены сезона. Не ломайте конечности, а то месячные перестанут идти.       «Плюс» или «минус». Хоть бы «минус».       — Блять, — рука трясётся, пальцы каменные. — Блять. Блять. Блять. Блять.       Я не веду соцсети, не лайкаю фотографии и рилсы, не пощу новости. Последняя выложенная фотография из музея современного искусства. Я не общаюсь с друзьями: учёба закончилась, дружба испарилась. Слежу за чужими жизнями по Инстаграму. Наташа родила девочку — лайк, Настя работает медсестрой в школе — лайк, Таня устроилась психологом в школу-интернат для детей с ограниченными способностями — лайк, «Обрузики» посещают концерты классической музыки, на видео «Жорик» называет Серёжу «Серёней» — лайк, Кирилл ведёт блог о тонкостях профессии судебно-медицинского эксперта — лайк. Я не работаю, не завожу отношения, культурно не обогащаюсь. Я хожу с тростью, потому что хромаю.       — Привет. Ты занята? — сижу на скамейке у торгового центра.       — Привет! Как давно я тебя не слышала! Домой еду после смены.       — Встретимся? Тань, мне нужно срочно поговорить.       — Конечно. Где удобно пересечься?       — Где-нибудь неподалёку от Раменок, я не окрепла после перелома.       — Давай к нам? Кирилл на работе.       — Ой, нет, далеко. Не спущусь на эскалаторе. Ладно, прости. Я сама виновата, что оказалась в такой ситуации.       — Где ты точно территориально?       — Да тут… у себя в Раменках… у ТЦ.       — Вызываю такси. Жду дома.       Мне необходимы поддержка и трезвый ум. Не сказать, что я умом тронулась, но Таня рассудительная и не паникует в тревожной ситуации. Таня — психолог. Помощь по старой дружбе и совет молодого эксперта.       — Оу… оу-у.       — Да-да, — скрип резинового наконечника трости. — Я рассыпаюсь.       Она помогает разуться и не предлагает тапочки. В гостиной на столике сок и выпечка.       — Что с тобой? — Таня обеспокоена. — Я не узнаю тебя.       — Немного устала, — вытираю мокрый лоб. — Давно не выбиралась из Раменок, отвыкла от долгих поездок, — оглядываю гостиную. Проклятая тусовка раздолбаев, проклятый балкон, проклятая лестничная клетка. — Не думали переехать? Теперь-то в университет не ходите, можно что-нибудь поближе к работе.       — Ты приехала поговорить о квартире? — подаёт стакан с соком.       — Нет, — глаза слезятся. — Тань, я в такой жопе оказалась.       Начинаю с перелома ноги и пошатанного здоровья, незаметно перетекаю в раскрытие тайных отношений.       — Кайдановский?! — слоёное тесто сыплется в тарелку.       — Я встречалась с ним месяц. Считала, что встречалась. Он со мной тупо трахался.       — Я… я не верю, — встряхивает головой. — Он же… серьёзный мужчина, а ты думаешь только об учёбе.       — Это не помешало нам трахаться на кафедре, на вашей лестничной клетке, в отеле. Мужчины ведутся на доступность, девушки тупеют от любви. Не веришь, что Кайдановский лапал меня не как преподаватель?       — Не знаю. Он бегал по кабинету от Спирициной после сдачи ГОСов.       — А потом сосался со мной в мужском туалете, а после оглашения оценок трахнул в отеле. Тань, у меня нет доказательств связи с Кайдановским. Были. Я хотела запомнить для себя. Он полностью вычеркнул любые напоминания, чтобы у меня не было компромата.       Кайдановский стёр фотографии и переписку, очистил журнал звонков. Я осталась одна в номере и в беспамятстве решила набрать Наташу — в недавних вызовах не было номера Кайдановского, из медиатеки исчезли общие фотографии. Свадьба Лета, поход в магазин за пижамой, поездки на Фольксвагене, экскурсии в музеи, сдача ГОСов. Он думал, что удалил память о себе. Ошибся.       — Ты специально сломала ногу, — Таня сложила «два плюс два».       — Мы расстались за неделю до выпускного. Я, как дура, помогала ему выбрать пижаму, — ковыряю слойку. — Улыбаться при всех, радоваться диплому, а в душе реветь, потому что он рядом, потому что ему насрать.       Кайдановский засунул в почтовый ящик диплом, школьный аттестат и поздравительную открытку от проректора. Стикер с «Поздравляю!» и ниже «Выздоравливай» я разорвала. «Настя, — объяснила маме. — Настя привезла документы». Нельзя столько врать. Ложь раскручивает бумеранг.       — Кирилл у него работает, да?       — Угу, три дня в неделю. По понедельникам и пятницам заменяет его, по средам защищается от него.       — И как? Нравится быть судебным медиком?       — Да. Кайдановский сначала хотел отправить Кирилла на помощь к другому судмедэксперту, как я поняла, тот работает в одиночку, но что-то не срослось или поменялось.       Мне не интересно слушать, как сложилась жизнь Кайдановского после расставания. Моё отношение к нему кардинально изменилось после слов в номере отеля. Любовь прошла, я завяла, он не любит помидоры.       — Не говори Кириллу, — приковываю взгляд к окну. — Он работает с ним, ляпнет с дуру не подумав.       — Нелли, я — психолог, умею хранить секреты, — Таня отпивает сок, — при условии если от них не зависит чья-то жизнь.       — Ты не обижаешься, что из всех раздолбаев обо мне и Кайдановском знали только Наташа и Лета?       — Об этом нужно кричать на каждом углу? Мы с Кириллом скрывали отношения от раздолбаев, но мы — одногруппники, а вы… В общем, не оправдывайся передо мной за молчание, — слеза вытекает из внутреннего уголка глаза. — Ты пришла поговорить о чём-то другом, — волнение в голосе. — Ты переживаешь за что-то другое.       Поворачиваюсь к ней лицом:       — Я беременна.       — Оу-у, — она ставит стакан на столик.       Я не врала Кайдановскому о противозачаточных. Позвонила Наташе после известия о её беременности и спросила какими она пользовалась: «Скажи название дряни, не пропускающей головастиков Лета». «Тебе зачем? Хахаля нашла или «Лету» хочешь у меня забрать?» «На заметочку». Таблетки дельные, не первый год защищали Наташу от последствий несерьёзных связей. «Да какая, блять, заметочка, — смеялась она. — Это ж всё индивидуально, мне гинеколог прописал». Я не следовала инструкции, не проконсультировалась с врачом. Пила как витаминки. Я правда принимала противозачаточные, но не известно, подошли ли они мне. Мы не предохранялись на кафедре, лестничной клетке и после ГОСов, довольствовались «священным» прерыванием. Забеременела ли я на столе или в отеле, в конце мая или июня — Кайдановский не ответит.       — От… — Таня громко сглатывает, — Кайдановского?..       — До него у меня не было парня три года, после, — шевелю больной ногой, — подавно. Очевидно, от Кайдановского.       — И как быть? Скажешь ему?       — Ему? — тянусь за слойкой. — Я родителям не знаю, как сказать, меня дома прибьют, а ты спрашиваешь про Кайдановского. Нет. Я залетела от несуществующего Андрея, который по-скотски меня бросил. Кайдановский не узнает о беременности.       — Но почему?! — Таня возмущена. — Он же отец!       — И что? Он прямым текстом заявил, что не хочет семью и ребёнка. Зачем моему ребёнку такой отец? Кайдановский изменится, узнав о моём положении? Да ни хрена. Как отреагируют родители? Я залетела от старого препода, — возмущённо фыркаю. — Мало того что врала им, трахалась не с молодым парнем, а с седовласым мужиком, так впридачу залетела от него.       — Алименты, — в Тане просыпается мудрая женщина.       — Угу, сначала докажи отцовство. Кто поверит моим словам? Кайдановский первый не поверит, что ребёнок от него, у мужчин за пятьдесят сперма-то нерабочая. На хер мне его деньги и помощь в воспитании, — роняю лицо в ладони. — Мама с папой помогут. Сначала отругают, а потом примут жопу, в которой я оказалась! Вон Спирицина родила в двадцать пять и ничего! Отличный возраст! Не отстаю от подруги! — истерически смеюсь. — Пизда… угораздило же меня!       — Кайдановский знает твой адрес. Представь, он однажды приезжает, как с дипломом, и видит тебя с ребёнком.       — После него у меня не будет мужиков? Да я ещё лучше найду! — трясу кулаком. Никого я не найду, никому не нужна дура с ребёнком.       — Подумай как следует, — настаивает Таня. — Да, ты обижена на него, да, он некрасиво поступил, но у вас будет ребёнок, Нелли. Разве ребёнок виноват, что его родители разошлись?       — Я во всём виновата. Не оттолкнула на кафедре, растеклась на лестничной клетке, вовремя не отказала, пила таблетки не по назначению и не настояла на презервативах.       — Ты оправдываешь его. В зачатии участвуют двое.       — Но залетела-то я, а не он, и мне воспитывать нашего ребёнка.       — Я не поддерживаю тебя, — Таня категорична. — Ты не права. Твоя обида перечёркивает положительные качества Кайдановского, а они есть, я уверена, и я считаю, что он никогда бы не бросил своего ребёнка.       — Верёвочкина, — смотрю с укором, — если кто-нибудь из раздолбаев узнает, если Кирилл проболтается на работе Рубену или Кайдановскому, помни, на «Текстильщиках» живёт мадам ведьма. Я, блять, на тебя порчу наведу и не пожалею бабушкиных денег.       — Не честно, — надувает губы. — Понятно, что после угрозы я зашью рот. Нелли, этот разговор — наш секрет.       — Отлично, — откидываюсь на спинку дивана, — я надеюсь на тебя.       — Ты делала тест или ходила к врачу?       — Тест.       — Он не даёт стопроцентный ответ, допустимы огрехи. Надо делать УЗИ, сдавать кровь.       — Пойдёшь со мной? Я пока не готова раскрыться перед мамой.       — Куда я денусь? Не хватало заработать порчу.       В пятницу, пока Кирилл в институте Кайдановского, Таня сопровождает меня в поликлинику. Возможно, я перепутала токсикоз с побочным эффектом от таблеток. Травматолог предупреждал, что они горькие, а от горького иногда тошнит.       Я не забуду картинку на мониторе УЗИ и слова врача, повергшие меня в шок. Тринадцать недель. Зачатие в конце июня. Мы покупали пижаму с Бэтменом.