Разбитые реальности. Ад

Длинный коридор, двери, тьма, что ждёт за поворотом, глухие шаги, раздающиеся вдалеке, кто-то невидимый медленно приближается. Стены коридора покрыты трещинами и паутиной, холодный воздух пронизывает до костей. Каждая дверь, которую я прохожу, кажется живой: они дрожат и скрипят, из-под них льётся густая, тёмная кровь, по которой я ступаю, оставляя за собой следы. Каждый шаг становится все труднее, тьма дышит. Она ползёт по стенам, заполняя пространство, словно живая сущность, готовая поглотить всё на своем пути. Я останавливаюсь, прислушиваюсь к звукам: шёпот, который не удаётся разобрать, и лёгкий смех, от которого всё внутри холодеет. Вдруг одна из дверей распахивается с оглушительным треском, и из неё вырывается поток холодного ветра, принося с собой запах гнили и разложения. Я чувствую, как меня тянет внутрь, но инстинктивно отступаю назад. В темноте за дверью мелькает множество глаз, и я понимаю, что там скрывается нечто ужасное, жаждущее вырваться на свободу. Где-то рядом его голос зовёт меня… Он так близко, но я его не вижу. Увижу ли ещё? Его голос говорит мне: «Прости меня, Сал…», — и я кричу сквозь темноту. — Нет! Я подскакиваю на кровати, словно ошпаренный. Где он?! Руки дрожат, сознание разбито на осколки, которые никак не собираются воедино. Где мы?! Дома? Все в порядке? Где Ларри? Он в подвале, ты что, забыл? Мне нужно увидеть его! Срочно! Так чего ты ждешь? Я нервно расчёсываю ногтями то, что осталось от моего лица, прежде чем надеть протез. Вглядываюсь в темноту, она смотрит на меня в ответ. Резко встаю, ловлю головокружение и борюсь с ним. Смотрю на часы. Уже утро? Ох… В ноябре и не разберёшь, утро это, вечер или ночь — всё сливается в одну сплошную темноту. Раньше нам это нравилось… Знаю. Но в последнее время темнота пугает. В ней теперь скрываюсь не я, а что-то другое. Думаешь, не рано к нему заглянуть? А ты думаешь, он расстроится, если нас увидит? Нет, конечно. Так идём скорее! Я выбегаю в гостиную, беру с комода ключ от подвала, открываю дверь и спускаюсь. Оглядываю комнату и ужасаюсь. Его нет! В ванной проверь! Там тоже нет! Не может быть такого! Я в панике осматриваю всё, проверяю запасную дверь — она закрыта с другой стороны. Его мобильный лежит на полу. Он исчез! Быстрее, буди Тодда! Я бегу на второй этаж и всё ещё не могу поверить в происходящее. Может, он где-то в доме? Может, стоит вначале всё осмотреть? А как бы он вышел?! Наверняка демон снова утащил его! Не говори так! Не думай так! А что ещё могло случиться? Мы это выясним! — Тодд! — я луплю в дверь кулаком, как безумный. — Тодд! Он исчез! Вставай немедленно! — Я не останавливаюсь, пока он наконец не открывает мне. — Что? — спрашивает он, потирая заспанные глаза, и тут же, расширив их, добавляет: — Что ты сказал?! Как исчез?! — Я не знаю! Его нет! — Ты хорошо проверил? — Иди и сам посмотри! — Чёрт! Сейчас! Он прикрывает дверь передо мной, по другую сторону слышится возня. О чём-то говорит с Нилом. Я стою как вкопанный и жду. Стараюсь не думать. Просто не думать. Не давать жутким образам залезть глубже в мысли. Тодд наконец выходит. Мы вместе спускаемся в подвал и проверяем снова — пусто, идём в его комнату — тоже нет, в сарай, осматриваем задний двор, возвращаемся в дом и проверяем по кругу. Тодд ищет любые следы, но всё тщетно. — Нужно проверить камеры, — говорит он, и мы возвращаемся в лабораторию. Пока загружается комп, я чувствую, как начинаю трястись. Пытаюсь унять дрожь, хватаю себя за руки, держусь за край стола и глубоко дышу. Время тянется просто невыносимо. Отвратительная неизвестность. — Есть! — наконец говорит Тодд, вглядываясь в экран. — Он вышел из дома в 3:25. — Как вышел?! — я не верю, отталкиваю его, чтобы ближе взглянуть на запись. — Просто взял и вышел?! Куда?! — Я знаю столько, сколько и ты, Сал! — он подхватывает мою нервозность. — Куда он мог пойти? — Понятия не имею… — отвечаю я и перебираю все места. — В апартаменты? В домик на дереве? На работу? Не в магазин же он просто вышел! — Я говорил тебе, что нельзя снимать наручники! — ругает меня Тодд. — Серьёзно?! Ты думаешь, в этом причина? Он и так был закрыт на замок! — Замок он мог и взломать! Я же знаю, что он умеет. — И зачем? Куда ему могло так срочно понадобиться? — Для начала проверим все места, что ты назвал. Позвони Лизе, может, он у неё. — Сейчас семь утра, она забеспокоится, если я позвоню. — Тогда сначала сами поищем. Оставим этот вариант как последний. Я согласился, но предчувствие говорило… Нет, оно кричало, что этот вариант не последний. Что так легко всё не кончится. Он не просто ушёл. Он бы так никогда не поступил. Что-то заставило его. Не теряя ни минуты, мы выдвинулись на поиски, наказав Нилу ждать Ларри дома. Первым делом решили обыскать его главное убежище — домик на дереве. По мере приближения к нему предчувствие пиздеца только усиливалось. Я схватился за ступеньку. Боже, только бы он был там. Залез наверх. Огляделся. Всмотрелся. Замер. Осознание увиденного резко оглушило меня. Что-то оборвалось внутри. На полу куча таблеток и почти пустая бутылка вина. Рядом записка. Теперь задрожали и ноги. Потеряв способность стоять, я присел на колени и начал вчитываться: «Сал, я знаю, что это будет трудно понять. Прости. Пожалуйста, не вини себя и не держи на меня зла. Мне очень повезло, что ты появился в моей жизни. О большем я и просить не мо…» — Нет… Нет… Нет!!! Ларри! За что?! Почему?! — я кричу так, как никогда в жизни. — Что там?! — обеспокоенно спрашивает Тодд, поднявшись следом. — Что там, Сал?! Письмо выпало из дрожащих рук. Всё показалось нереальным. Комната закружилась. В душе начала расползаться всепоглощающая пустота. Он не мог… Он не мог! Не мог так с нами поступить! Сердце колотится. Каждая клетка протестует и отказывается в это верить. Тодд читает записку и что-то мне говорит. Я не могу разобрать. В ушах гулкий писк. Он находит банку от таблеток и начинает их собирать, тщательно пересчитывает. — Он их не пил! — громко говорит Тодд и трясёт меня за плечи. — Все до одной на месте. Ты слышишь, Сал?! — Но почему они здесь? — тихо спрашиваю я, не веря. — Почему — это уже другой вопрос. Главное, что ими не воспользовались! — Значит, он просто пришёл сюда, высыпал горсть таблеток на пол, написал ЭТО и ушёл куда-то ещё? — проговариваю я сквозь слезы. — Пока всё выглядит именно так. Оглядись вокруг! Тела нет, записка обрывается на полуслове. Значит, он либо передумал, либо его куда-то увели. Он прав. Я не верю, что он умер. Но это его почерк! И что? Записка не дописана. Шанс ещё есть. Нужно продолжать поиски. Мы не сдадимся. Достанем из-под земли, если понадобится. Я прошу Тодда позвонить Лизе, потому что сам уже не могу. На его вопрос, не заходил ли к ней сын, она ответила «нет». На встречный вопрос о причине звонка Тодд соврал, что Ларри забыл телефон и ушёл на работу, стараясь как можно быстрее закончить разговор. Я знал, что этот вариант не будет последним… Мы прочесали все этажи апартаментов, заглянули в подвал и катакомбы — никаких следов. Доехали до его работы — никто его там не видел. Мы просто теряли время, пока метались из одного тупика в другой. В итоге, отчаявшись, мы вернулись домой. Тодд проверяет снова и снова записи с камер на крыльце и в лаборатории. Он много раз прокручивает момент его ухода, но ничего нового это нам не дает. Совсем как в том ужасном сне, где мы ищем его и не можем найти, да? Заткнись! Это совсем не как в том сне! Он жив! Мы знаем, что жив! Нам надо успокоиться. Вспоминай, Сал, нам нужны места. Любые места! Ну куда он ещё мог направиться? Не в церковь же? Чёрт! — Тодд! А вдруг его затащили в тот храм под церковью?! — Это вполне возможно! — соглашается он. — Но как нам туда попасть? — Я не знаю! Нужно действовать быстро! Просто пойдём туда! Не дожидаясь ответа, я поворачиваюсь к двери и успеваю по инерции сделать шаг, как вдруг вижу ЕГО и застываю на месте. В горле встаёт ком. Невозможно произнести ни звука. Я пытаюсь понять не кажется ли мне это. — Я здесь, ребята, так что всё типа… Ок? — растерянно говорит он и по-дурацки улыбается. — Ларри… — хриплым шёпотом выдавливаю я. — Чёрт, представляю, что вы уже себе вообразили, но я всё объясню! — Да какого блять хуя, Джонсон?! — не сдерживается Тодд. — Куда ты, мать твою, уходил?! И как ты зашёл? Дверь изнутри закрыта! — Говорю же! Сейчас всё объясню! Только дайте с мыслями собраться. И сами успокойтесь. — Успокоиться?! — громко повторяю я. Мои кулаки сжимаются настолько сильно, что ногти впиваются в кожу. — Успокоиться?! — Блин, чувак! Прости, пожалуйста! — он делает шаг ко мне, но отчего-то тут же останавливается и не решается подойти ближе. — Просто присядь, ладно? Нет… Я его, блять, убью! Успокойся, Сал! Держи себя в руках! Да он охренел?! Присесть нам говорит?! Успокоиться?! Явился как ни в чём ни бывало, и мы должны просто успокоиться?! Давай просто послушаем его! Ну не факт же, что он по своей воле ушёл? Если это будет не так, я его сам придушу! Я глубоко вдохнул и медленно выдохнул несколько раз. Выдвинул стул из-за стола и присел. Ларри немного сжался, когда понял, что наши с Тоддом глаза уставились на него в ожидании рассказа. Он походил из стороны в сторону, огляделся, прикрыл рукой правый глаз, присел за стол напротив меня и, склонив голову вниз, наконец многозначительно произнёс: — Я видел некоторое дерьмо, ребята. — Ты можешь поконкретнее, Джонсон?! — после некоторой паузы спросил Тодд. — Давай по порядку, с самого начала! — Короче, тот чёрт может говорить со мной через свой глаз. А ещё я, типа, теперь могу ходить в другом мире и видеть всякое. Кстати, дверей там почти нигде нет. Именно так я и смог выйти, да и сюда зайти тоже. Ну… И этот демон, типа, убедил меня сходить посмотреть кое-что… — И ты пошёл?! — в шоке спросил я. — Погоди, Сал. Пусть говорит, — осёк меня Тодд. Ларри боязливо кинул взгляд на меня и тут же спрятал его, уставившись вниз. — Он сказал, что я должен посмотреть на то, с чем… — он снова взглянул на меня и задумался. — На то, с чем МЫ должны бороться. Не спрашивайте, почему, но я всё же пошёл. Он отвёл меня в апартаменты и велел идти в подземелье, но только через подвал, чтобы не попасться кому-то там. Когда мы спустились, то быстро нашли тот тайный ход, о котором писал Трэвис. — Погоди! — остановил его Тодд. — Трэвис?! Тот, который Фелпс, что ли? — Он самый, — подтвердил Ларри. — Это он передавал нам записки? И ходил по нашему дому?! — Да, а ещё у него такой же глаз, как у меня, но типа от другого существа. — Боже… — выдохнул Тодд и, склонившись, начал тереть виски пальцами. — Давай об этом потом! А то я сейчас с мысли собьюсь! — попросил Ларри. — Продолжай, — произнёс я холодно, сдерживая эмоции. — Так вот… Мы прошли по тоннелю и в какой-то момент, видимо, оказались под церковью, потому что я чуть не обосрался, когда этот тип вдруг стал осязаем! — Он что-то с тобой сделал? — спросил я. — Не, просто прикололся по-тупому. Не важно! — ответил он, почесав бровь. — Ну и помог открыть дверь к следующему проходу — там нужно, типа, вдвоём это делать, как в апартаментах. Потом мы снова оказались в длиннющем тоннеле. Я, если честно, заебался идти, но он подгонял меня и всё говорил, что если не потороплюсь, то пропущу какое-то «шоу». А ещё рассказывал мне про реальности. — Реальности? — заинтересовался Тодд. — Да, чел! От этого вообще крышу сносит, но их, типа, много. Одна для призраков, другая для демонов, ещё есть наша человеческая и другие, которые, типа, находятся за пределами понимания. Та, что для демонов, называется «пустота», и именно её я теперь вижу. — И куда вы в итоге пришли? — спросил я, желая наконец услышать суть. — Ох… Мы дошли до храма под фабрикой. И знаете… — он погладил себя по рукам, словно пытался унять мурашки. — Там реально творится жесть! Я сначала смотрел своим обычным зрением, но даже так было стрёмно: куча всяких оккультных штук, вонючие свечи, огромная пентаграмма и в самом центре голый труп какого-то мужика! Демон велел спрятаться, прежде чем смотреть его глазом, потому что если я вижу существ в другой реальности, то и они видят меня. Я так и сделал. Спрятался за какими-то коробками и открыл правый глаз, и… То, что было дальше, вообще не поддаётся никакому описанию. — Ну ты уж постарайся, — саркастически возразил Тодд. Он снова глубоко вздохнул. Посмотрел на меня. Ему и правда было тяжело рассказывать всё это. — Там был портал, из которого вылезла страшенная штуковина. Сначала она была ни на что не похожа, словно сгусток какой-то, но постепенно начала обретать конечности. Оно подползло к трупу, и послышался шёпот. В центре пентаграммы появился призрак, и он умолял его отпустить. Он плакал над собственным телом и говорил о своей семье, о том, что хочет ещё раз увидеть близких. Но то чудище было беспощадно. Оно накинулось на него и начало жрать! Призрак кричал, продолжал умолять, а я ничего не мог сделать! Только смотреть… — В глазах Ларри отразился весь ужас от увиденного, мне стало невыносимо жаль его. — И когда с призраком было покончено, монстр стал похож на человека, только вот вместо кожи он был покрыт склизкой чёрной фигнёй. Он разорвал руками грудную клетку трупа и начал залезать в него, натягивая на себя, словно костюм. Я не выдержал! Закрыл глаза, отвернулся, но всё еще слышал мерзкий треск и звук хлюпающей плоти. Посмотрев через левый глаз, я увидел, как труп ожил и пошёл! Тогда я снова открыл правый и через пустоту уже смог разглядеть, как чёрная хрень обволокла это тело и, извиваясь на нём, заставляет его ходить. Труп двинулся к коробкам, и я подумал, что это конец. Что меня сейчас поймают! Но не тут-то было… Он взял одну коробку, поставил в центр пентаграммы и начал яростно в неё блевать мерзотной чёрной жижей! Вскоре за ним пришли люди в длинных мантиях. Их лиц я не разглядел, да и боялся лишний раз высунуться. Они что-то сказали ему на другом языке, а после взяли под руки и повели куда-то. Демон сказал, что мы можем уйти сейчас, пока никого нет, и я был ужасно рад этому предложению! Но напоследок всё же решился заглянуть в ту коробку… Там были детские игрушки, которые производят на фабрике. Если честно, я и сам в тот момент чуть не блеванул. — Они их заражают? — предположил Тодд. — Видимо, да. Я надеюсь, у нас нет ничего с этого грёбаного завода?! — А то, что было в трупе… Видимо, так они делают подмены, — добавил я. — Это ещё не всё! — широко раскрыв глаза, сказал Ларри. — Обратно демон велел идти через помещения фабрики в пустоте, типа так безопаснее. И когда я шёл, то видел кучу призраков разных людей. Они боялись меня или, вернее, того, что было во мне. Едва появлялись и тут же с криком исчезали. Я не знаю, сколько их там… Десятки, точно. Если каждый из них станет как то существо, то у культа скоро будет целая армия! — Я что-то никак не пойму… — начал Тодд. — То есть этот демон сводил тебя на экскурсию и потом просто вернул домой? — Ага. Он говорит, что культисты призвали его против воли в наш мир, чтобы воспользоваться его силами. А ещё, что он их ненавидит и хочет убить каждого. У них там какие-то свои тёрки. — И ты ему веришь? — спросил я, вцепившись в него взглядом. — Нет, но верю в то, что вижу, — ответил он. — И какими бы ни были его реальные причины нам помогать, то, что происходит на фабрике, нужно остановить. — А твой демон не сказал как? — спросил Тодд и на слове «твой» меня передёрнуло. — Ну… Он сказал, что чтобы освободить души, нужно уничтожить контур. — Иными словами… — Расхерачить фабрику, — уточнил Ларри. — Мы не можем «расхерачить фабрику»! Как ты вообще себе это представляешь? — возмутился я. — Ну… Демон, конечно, предложил свои услуги, но я послал его куда подальше и сказал, что мы сами что-нибудь придумаем. — Вообще… — задумчиво начал Тодд. — Мы могли бы взорвать её, если найдём слабые точки опоры. — Взорвать?! — переспросил я. — Там же люди работают! — Знаешь, чел… Мне кажется, в ночную смену там работают далеко не люди. — И где мы возьмём взрывчатку? — Это вы уже на меня оставьте, — ответил Тодд, едва уловимо улыбнувшись. — Демон может помочь с поиском слабых мест? — А мы уже с ним в команде?! — возмутился я. — А что нам ещё остаётся? — ответил Тодд. Я смотрел то на него, то на Ларри, пытаясь осознать происходящее. Не мог до конца поверить в то, что мы реально обсуждаем этот план. А вдруг этот урод заманивает нас в ловушку? Почему он ему верит? Они уже друзьями стали? Бред. Не надумывай себе. Мне и надумывать ничего не надо! Сколько раз он сказал «мы», когда о нём рассказывал? Ты посчитал? Ничего я не считал. Ну, может, раз пять сказал. Ничего это не значит! Он хочет забрать его у нас! — Ты узнал, что демону от тебя нужно? — Эм… Ну да. Ему типа нужно моё тело, чтобы открыть какую-то дверь и забрать свою силу. Блять! Я же говорил! Успокойся! Мы не дадим его забрать. Он же не согласился! А зачем тогда вообще с ним пошёл куда-то? Он думал об этом? Реально думал? И о том, чтобы убить себя тоже?! — И после этого ты решил с ним куда-то пойти? — Ну, он типа не может такое провернуть без моего согласия. А ещё говорит, что есть и другие, кто может открыть эту дверь. Поэтому в его же интересах уничтожить конкурентов. — И что потом? Когда конкурентов не останется. Что будешь делать? — Ничего, Сал. Ты же не думаешь, что я соглашусь на такое? А мы так не думаем? Сложно сказать… В этой истории всё слишком гладко. Слишком удобно для этого выродка. Он вроде помогает нам, но на деле это мы помогаем ему. Он наверняка уже запудрил Ларри мозги. Использует его. Он поэтому хотел умереть? — Мне надо подумать. Извините, — говорю я и иду к выходу. — Сал, погоди! — пытается остановить меня Ларри, но его тут же перехватывает Тодд. — Останься, Джонсон. Мне нужно задать тебе ещё пару вопросов. — А эти вопросы подождать не могут? — Нет. Я вышел. Не хочу больше ничего слушать. Я слишком устал. Слишком расстроен. Не могу удержать чувства. Всё смешалось: гнев, страх, ревность, бессилие, опустошение, боль, радость от того, что он жив, и огорчение от того, что может снова уйти. Вот так просто всё решить. Поверив какому-то мерзкому существу, а не мне. Идиот… — Ну как? — спрашивает Нил, когда я захожу в дом. — Есть новости? — Да. Он вернулся. — Вернулся? А куда он вообще уходил? — Не важно. Всё хорошо, — сухо отвечаю я, проходя мимо. Я в своей комнате. Хочется кричать, и я кидаю взгляд на гитару. У меня другой способ. Буду кричать через неё. Я подключаю инструмент к усилителю, сажусь на пол и начинаю играть, пытаясь через струны выплеснуть всё, что накопилось. Музыка похожа на завывание. То, что нужно. Электрический шум, заглушающий мысли. Не хочу их слышать. Остаются только образы: коридор, двери, его лицо, мерзкая тень, таблетки, письмо… Я закрываю глаза и погружаюсь в транс. Терзаю гитару и теряю счёт времени. Едва уловимый момент затишья наполняет меня и растягивается в вечность. — Сал? — через шум я с трудом слышу его голос. Его руки, снова холодные, осторожно касаются моих. Так хочется их согреть. Он обнимает меня сзади, прижимается лицом к затылку. Я перестаю играть. Не шевелюсь. Он тяжело вздыхает и начинает тихо говорить. — Тодд сказал, что вы были в домике и видели… — он обрывает, не может произнести вслух. — Ты меня, должно быть, ненавидишь. Но тогда мне казалось, что я поступаю правильно. Что это единственный способ защитить тебя. — Убив себя? — с холодом уточняю я. — Да. Прости меня, Сал… Ну почему он снова это говорит? Ненавижу эти слова. Лучше бы просто молчал. Он сильнее обнимает меня. Я чувствую его дыхание на своей шее. Его руки дрожат и сжимают мою грудь. На его глазах выступают слёзы и скатываются по моей коже. — Он в моей голове. Я слышу чужой голос в своих мыслях. Это невыносимо, Сал. — Могу представить. — Я не мог позволить ему навредить тебе. Я бы лучше умер. Меня терзает жестокий, но верный вопрос. Я озвучиваю его и сам же ему ужасаюсь. — Почему ты передумал? Он мешкается, упирается головой в мою лопатку. — Потому что даже если сделаю это, ты всё равно будешь в опасности. Он рассказал мне, что… — Хватит! — произношу я слишком громко. Он вздрагивает и тут же затихает. Я кладу гитару, поворачиваюсь к нему, беру обеими руками за голову и заставляю посмотреть мне в глаза. — Я не хочу о нём больше слышать. Он не заберёт тебя у меня. Я не позволю этого сделать. — Сал, но… Я не даю ему договорить. Прикладываю палец к губам и продолжаю. — Обещай, что больше не уйдёшь. Обещай, что всегда будешь рядом. До самого конца. — Обещаю, — отвечает он без раздумий. Он смотрит на меня с искренностью, перехватывает мою ладонь, целует костяшки на пальцах, прижимает к своей щеке. Снова смотрит. Мы не можем на него злиться… Он проводит рукой по протезу, тянется к застёжкам. Я останавливаю его. На нём чужой запах. Он пахнет кровью, гнилью и сыростью. И наверняка тем демоном тоже. От этой мысли становится невыносимо. Я хочу смыть с него всё это и пропитать собой. — От тебя разит подземельем. Пойдём. Я встаю и беру его за руку. Веду за собой. Мы заходим в ванну, и я закрываю за нами дверь. С другой стороны слышатся голоса Тодда и Нила, сидевших в гостиной. — Эти двое сейчас зашли в ванну вдвоём? Хех. Ну значит, не всё так плохо. — Пойдём прогуляемся, Нил. Слышно как они уходят. Ларри смущён, но ничего не говорит. Я прошу его раздеться, и он краснеет ещё больше. Я не отвожу от него взгляд, пока он снимает одежду. А я думал, что это мы никогда не поборем стеснение. Он милый. Мне нравится, когда он так смущён. Я люблю шептать ему на ухо разные пошлости и смотреть, как горят его щеки. От этой мысли я улыбаюсь, но не хочу, чтобы он узнал. Пусть помучается ещё — заслужил. Я включаю душ и подставляю руку под воду. Он сразу же обнимает меня сзади, приподнимает края одежды, гладит по животу и ведёт руку выше. Я моментально таю и всё же снимаю протез, а он помогает избавиться от всего остального. Я встаю под струи воды и тяну его за собой. Беру мочалку и нежно растираю его плечи и грудь. Любуюсь. А когда он успел так подкачаться? Может, мы просто не замечали? Нужно хоть иногда раздеваться при свете. Теперь буду делать это чаще. Он прикрывает правый глаз. Я догадываюсь, почему. — Открой оба глаза. — Не могу. Он же увидит. Я обхватываю его шею и наклоняю к себе. Целую. Провожу языком по его нижней губе и, слегка отстраняясь, серьёзным тоном говорю ему: — Я хочу, чтобы он смотрел. Я хочу, чтобы он знал, что ты мой. Может, мы слегка переборщили? Нет. Я бы сказал и больше. Передал бы пару ласковых этому ублюдку прямо сейчас. Он удивляется моим словам, но всё же делает то, о чём я попросил. Я смотрю на Ларри и понимаю, что невероятно скучаю по его глазам. Какими они были раньше. Глубокими, карими, почти чёрными. Как сама ночь. Как темнота, в которой мне всегда хотелось спрятаться. Как же я ненавижу этого демона за то, что он сделал. Ларри прислоняет меня к холодной стене. Он выдавливает гель для душа прямо на руки, начинает растирать по моей коже. Разглядывает меня. Улыбается. Останавливает большой палец на соске и ласкает. Моё дыхание становится громче. Мышцы внизу живота стягивает. Я не могу унять возбуждение и всецело отдаюсь этому чувству. Его ладони проходят по моим рёбрам, спускаются к ягодицам. Он разворачивает меня. Вжимает в стену. Намыливает спину и снова ведёт руку ниже. Заворачивает ладонь к паху. От пенной воды она приятно скользит. Мне нравится, как он меня трогает, но я хочу больше. Хочу чувствовать его в себе. Я останавливаю его руку и возвращаю к заду. Он понимает. Ласкает меня и аккуратно погружает один палец. Чёрт… Ноги подкашиваются, но я держусь. Держусь за стену и чувствую, как к одному пальцу добавляется второй. С губ слетает тихий стон. Ларри быстро находит нужную точку. По телу проходит дрожь. Я схожу с ума. — Хватит, — я снова останавливаю его. Отвожу от себя его руку. Разворачиваюсь. Упираюсь спиной в стену. Беру его член, глажу и притягиваю к себе. — Войди в меня. — Но мы же ничего не взяли с собой. — Плевать. Я хочу тебя прямо сейчас. Он заглядывает в мои глаза, приближается и нежно целует. Я не знаю, как целуются другие, но уверен, так может только он. Так, что в груди словно пожар разгорается. Так, что я забываю делать вдох. Так, что все мысли в голове затихают, оставляя только одну — я до безумия люблю его. Он приподнимает меня, соприкасается своей грудью с моей, держит мои ягодицы и раздвигает их. Я чувствую, как упирается его член, и уже изнемогаю. Он перекладывает мой вес на одну руку. Как? Это мы такие лёгкие или он такой сильный? Не знаю, но меня это возбуждает ещё больше. Другой рукой он проводит внизу и направляет себя. Твёрдая горячая плоть начинает медленно проникать. Больно. Но я сжимаю зубы и терплю, не показывая вида. Опускаюсь сам, насаживаю глубже. Ёрзаю в его руках от нетерпения. Хочу чувствовать. Хочу, чтобы он был во мне полностью. Меня обжигает и словно царапает, но я не даю ему остановиться. Он прижимается своим лбом к моему, пытается уловить мои мысли, а они кричат ему: «ещё!». Он перестаёт нежничать и входит до конца. Мой громкий стон распаляет его. Плавные сильные движения наполнены страстью. Боль смешивается с наслаждением. Лишь капли воды, падающие сверху, ещё держат меня в реальности. Я прижимаю его так сильно, как могу. Я хочу ощущать его и внутри, и снаружи. Хочу залезть под его кожу и остаться в нём навсегда. Хочу слиться с ним, поглотить его. Я не могу остановиться и сильно кусаю его за шею. Я знаю его слабые места и хочу дотронуться до всех разом. Он держит меня двумя руками и начинает двигать мной, как игрушкой. Я не против. Мы не против. Мы наполнены им до самых краёв и готовы вот-вот излиться. Я целую его, засовываю язык и переплетаю с его языком. Жажду соединиться с ним каждой клеточкой своего тела. Перед глазами проносится яркая вспышка. Я наконец удовлетворен нашей близостью. По телу проходит волна, наполняющая жизнь иным смыслом. А за ней другая, ещё и ещё. Я теряю голову от наслаждения, пока он продолжает двигаться во мне, ускоряясь. Шепчу ему из последних сил: — Кончи в меня. Я хочу этого. От одних только слов по нему проходит дрожь. Я слышу, как его сердце неистово стучит. Он хрипло стонет и вжимает в стену ещё крепче. Я чувствую, как внутри разливается что-то тёплое, а его член пульсирует. Его движения резко замедляются. Я не отпускаю его. Хочу продлить момент ещё немного… Голова кружится. Я перестаю что-либо соображать. Он выходит из меня и пытается поставить на ноги, но я совсем их не чувствую. Колени подгибаются. Он пугается. — Ты как? Осторожнее. Полушёпотом в бреду я отвечаю ему: — Всё в порядке. Можешь положить меня здесь. — Ни за что, — отвечает он, улыбнувшись. Он перебрасывает мои ноги на своё предплечье, другой рукой держит за спину. Прижимается лбом к прохладному кафелю и делает несколько медленных глубоких вдохов. Перешагивает бортик ванной, неся на руках. Осторожно облокачивает меня на комод и тянется к полотенцам. Одно оборачивает вокруг себя, а во второе заворачивает меня почти полностью. От его заботы я таю ещё больше. Он несёт меня в комнату, и мне невероятно уютно на его руках. Кладёт в кровать. Заправляет влажный локон волос за ухо. Смотрит на меня. Я вижу любовь в его глазах. Даже этот жуткий красный зрачок сейчас наполнен ею. Ему правда так нравится на нас смотреть? Он много раз показывал, как нас видит. Думаю, да. До сих пор не верится. Но оказывается, это так приятно, когда на тебя так смотрят. Он ложится рядом, гладит меня по щеке. Улыбается. Люблю его улыбку. — С тобой точно всё хорошо? — спрашивает он. — Теперь да. — А чего глаза опять слезливые? — Правда? Я не заметил. Наверное, от переизбытка эмоций за последние дни. Он стыдливо отводит взгляд. Считает, что виноват? — Ларри, я ни в чем тебя не виню. — Но ведь ты столько пережил из-за меня. — Не из-за тебя. Из-за того урода, что решил испоганить нам жизнь. Но я клянусь тебе, я сделаю всё, чтобы спасти тебя. Что бы это ни было. Что бы ни потребовалось, я сделаю это. — Это меня и пугает. Ну вот. Снова эти грустные глаза. Ему всегда так грустно? Даже сейчас? А я так счастлив, что он рядом. Вот бы всегда так было. Я накрываю своей рукой его ладонь. Она наконец-то теплая. Я так рад, что могу согреть тебя. Я люблю тебя, Ларри. Мы любим…