Разбитые реальности. Ад

Длинный витиеватый коридор с колоннами не предвещал ничего хорошего. Кровавые следы, едва заметные в начале, становились всё отчётливее, шире и длиннее. Стало ясно — кого-то тащили здесь силой, и мысль о том, что это был Нил, то и дело лезла в голову, как бы я её не отгонял. — Я проверю с другой стороны, — шепнул я Салли, погружаясь в пустоту. — Хорошо, — ответил он, настороженно осматриваясь. Снова оказавшись в этой зловещей реальности, я едва узнал это место. Стены казались живыми, из них сочилась чёрная жижа, густая и липкая, издающая невыносимое зловоние, от которого сводило желудок. Воздух был насыщен тьмой, которая клубилась и шевелилась, в ней беспокойно мельтешили чёрные точки. Кровавые следы на полу извивались, образуя странные, пульсирующие узоры. Всё это явно было не к добру. — Здесь что-то не так… — произнёс я, повернувшись к Салу, и ужаснулся ещё больше. Он начинал покрываться синим огнём, как в тот раз в церкви. Его волосы вспыхнули призрачным сиянием, а из-под маски слева вырывался язык холодного пламени. Это зрелище было одновременно устрашающим и завораживающим, словно сама стихия ожила в его облике. — Что не так? — шёпотом переспросил Сал. — Погоди, — ответил я, вновь выходя из мрака. — Ты меня слышишь? — Ну да. Действительно, чему я удивляюсь… — подумал я, глядя на него. — Так, что не так? — Не знаю, но это место изменилось, и ты тоже. Ты снова светишься, чел. Сал с удивлением посмотрел на свои руки, пытаясь разглядеть то, о чём я говорю. Не заметив никаких изменений, он, похоже, решил принять мои слова на веру и просто ответил: — Нужно найти Нила, с этим разберёмся потом. — Ребята? — вдруг послышалось из-за дальней колонны. — Это вы?! — Нил! — обрадовался я. — Какого чёрта здесь произошло? — С тобой всё в порядке?! — тут же спросил через рацию Тодд. — Да, просто не мог ответить, потому что прятался здесь. Вы там немного задержались, ребятки, и боюсь, культисты уже в здании. Их семеро, и выглядят они отнюдь не дружелюбно, особенно тот, что в маске собаки. — Собаки? — с тревогой переспросил Салли. — Ага, огромная такая, словно из металла. А ещё они тащили чей-то труп. — Уходите, — тут же бескомпромиссно прозвучало в наушник. — Нет, — твёрдо ответил я. — Не сейчас. Мы слишком близко подобрались. — Это становится слишком опасным, Джонсон! — продолжал настаивать Моррисон. — Я заминировал весь внешний коридор, осталось заложить три снаряда во внутреннем и один в зале, — отчитался Нил, намекая на то, что тоже не готов сдаться. — Что думаешь, Сал? — спросил я, хотя сам понимал, что даже если он сейчас захочет уйти, я всё равно останусь. — Думаю… — начал он, заглянув в мои полные решимости глаза. — Думаю, Ларри прав, мы слишком много сделали, чтобы так легко отступить. — И как вы собираетесь заминировать зал? — с недовольством поинтересовался Моррисон. — Будем действовать по ситуации, Тодди, — подразнился я. — А если серьёзно? — Для начала пройдём по внутреннему коридору, заодно глянем, что творят эти уроды. Может, удастся их как-то отвлечь. — Как ты собрался их отвлечь? — нервно уточнил Сал. — Ну… — я по привычке сунул руку в карман и, нащупав там монетку, ответил. — Видимо, придётся положиться на удачу. Мы отправились во внутренний коридор. Прятаться в пустоте больше не имело смысла — демонические глаза были как минимум у архиепископа, а может, и у всех его приспешников тоже. Нил остановил нас на выходе, присел на корточки возле проёма и, достав из кармана зеркальце на длинной ручке, осторожно оглядел следующее помещение. — Чисто, — заключил он, тут же подскочил и чёткой перебежкой оказался возле нужной колонны. Да… Военные привычки не скроешь, — подумал я. Стараясь повторять за ним, мы с Салли двинулись вперёд по его следам. Во внутреннем коридоре уже слышались завывающие обрядовые песнопения из главного зала. Они пробирали до дрожи, но зато отлично скрывали наш шёпот. — Похоже, вечеринка в самом разгаре, — подметил я. — Думаешь, мы успеем? — с тревогой спросил Сал. — Успеем, — уверил Нил, отходя от колонны. — Один уже готов, осталось ещё два здесь и один там. Лучше подумайте, как мы это провернём, пока я тут вожусь. — Дай-ка своё зеркало, Нил, — попросил я. Он протянул его мне, и я осторожно осмотрел зал, просунув зеркальце в небольшой проём в стене. Я, конечно, не ожидал там увидеть ничего хорошего, но всё же нервно сглотнул, когда осознал всю картину происходящего. В центре огромного зала, освещённого тусклым светом, виднелась пентаграмма, выжженная на полу, обставленная теми самыми стрёмными свечами из человеческого жира. Прямо над пересечением линий висел обнажённый труп, подвешенный за крюки. Чуть поодаль, образуя круг, стояли фигуры в чёрных балахонах с длинными капюшонами, скрывающими лица. Они распевали молитву, и их голоса сливались в единый гул, наполняющий зал. В воздухе висел густой дым, смешанный с запахом ладана и тления. Я всё не мог понять, вокруг чего они стоят, но когда слегка повернул зеркало, всё же разглядел… Там, где раньше был очерченный мелом круг, теперь зиял огромный чёрный портал. Он был словно дыра в самой реальности, бездонная и пугающая, а в глубине таилось что-то злое и древнее, жаждущее вырваться наружу. — Чёрт… — прошептал я, чувствуя, как сердце начинает биться чаще. — Что там? — нетерпеливо спросил Салли. — Труп, пентаграмма, портал… и куча культистов, — ответил я, передавая зеркало ему. Сал взглянул в зеркало и резко отшатнулся; его рука непроизвольно сжала моё плечо. — Это… это же… — начал он, но я перебил его: — Да, это он. Архиепископ. И тебе лучше не попадаться ему на глаза. Сейчас он сразу поймёт, кто ты такой, — предупредил я, глядя на сильнее разгорающееся пламя. — Может, это и к лучшему? Я мог бы отвлечь его, чтобы Нил заложил взрывчатку, — внезапно предложил Сал. — Ты с ума сошёл, чел? — ужаснулся я. — Тебя там прибьют на месте! — Сам посмотри, — сказал Салли, передавая мне зеркало. — Нужная колонна прямо за их спинами. Я взглянул ещё раз. В его словах действительно был смысл. Этот зал имел четыре открытых прохода, ведущих из внутреннего коридора, и один из этих ходов располагался прямо возле колонны с чашей. Нилу нужно около пяти минут, чтобы установить взрывчатку, судя по тому, как быстро он справляется сейчас. Значит… — Ну что? Есть идеи? — спросил Нил, закончив с внутренним коридором. — Да, — сосредоточенно ответил я. — Ты пройдёшь через крайний вход прямо к колонне, а я отвлеку их, чтобы тебя не заметили. — Чего? — возмутился Сал. — Почему ты? — Да потому что я им нужен живым, в отличие от тебя! — громким шёпотом высказал я. Салли не знал, что ответить на это, и молча отвернул голову, выражая несогласие. — Учитывая, как увлечённо они там поют, может, меня и вовсе не заметят, — предположил Нил. — Оставим твой вариант на крайний случай. Тодди, а ты что думаешь? В наушник нам никто не ответил. Я предположил, что сигнал теряется из-за того, что всё пространство здесь источает мерзкую чёрную скверну. Почувствовав себя отрезанными от внешнего мира, мы ещё больше напряглись. Но отступать было уже некуда. — Тогда беру полномочия на себя и одобряю свой план, — вдруг с улыбкой произнёс Нил. — Вы на подстраховке. Не дав нам ничего ответить, он двинулся к дальнему входу в зал. Я вытащил зеркало, чтобы наблюдать за происходящим из укрытия. — Сал… — прошептал я. — Что? — Может, проверишь, как там Тодд наверху? — Ты головой ударился? — разозлился он. — Думаешь, я так просто отсюда уйду? — Ты всё равно здесь никак не поможешь. — Ох, так я уже не “избранный, который остановит культ”? — с сарказмом проговорил он. — Именно поэтому тебе нужно выжить. Иначе всё это будет напрасно! — Я уйду отсюда только с вами двумя, и точка, — шепнул он. Тем временем в отражении показался Нил. Короткой и чёткой перебежкой он нырнул за колонну. Культисты и в самом деле были слишком увлечены, чтобы заметить его, и всё шло идеально до того момента, как они вдруг резко не стихли, закончив со своей молитвой. В образовавшейся оглушительной тишине послышался писк устанавливаемого детонатора. Зеркальце дёрнулось в моих руках от неожиданности. Надежда на то, что фигуры в мантиях это проигнорируют, рассыпалась на глазах, когда архиепископ начал поворачивать свою огромную собачью маску в направлении подозрительного звука. — Будь здесь, — сказал я, отбрасывая зеркало в сторону, и, подскочив с места, отправился в зал. Кровь наполнялась адреналином и била в виски. Тело не хотело подчиняться, но разумом я делал над собой усилие, чтобы уверенно вышагивать вперёд. Казалось, время замедлилось, и я мог отчётливо видеть, как растерялся Сал, не сразу сообразив, что не успел меня остановить, как медленно поднимаются под капюшонами жёлтые глаза культистов и как их руки начинают тянуться к скрытым под одеяниями кинжалам. Архиепископ повернулся ко мне полностью; его маска, изображающая собачью морду, казалась ещё более жуткой в свете свечей. Его низкий басистый голос прозвучал как гром среди тишины: — Что здесь происходит? Сердце забилось так сильно, что казалось, его сейчас слышно на весь зал. Сжав кулаки, чтобы унять дрожь в руках, я изобразил максимально уверенный голос и ответил: — Ого! Кажется, я видел порно, которое начиналось точно так же! Но я рад, что вы не будете использовать настоящую собаку! Кажется, культисты не оценили мой юмор, ибо в ту же секунду в их руках сверкнули лезвия кинжалов. — Стоять! — приказал им архиепископ. — Продолжайте ритуал. Я сам разберусь. Послушники склонили головы над кругом и начали шептать слова на неведомом мне языке, пока Фелпс-старший не торопясь двинулся в мою сторону. По пути он вытащил из-под мантии длинный острый меч, украшенный сверкающим зелёным камнем на рукояти, и угрожающе навёл лезвие на меня. Что делать дальше, я не знал, но краем глаза продолжал следить за Нилом, решив про себя, что как только он покинет зал, я тоже убегу. — Слушай, я ведь в курсе, что вы не станете меня убивать, — нервно улыбнувшись, сказал я. — Я ведь вам нужен. Ты, может, не заметил, но у меня теперь тоже есть глаза. — Ох, я заметил, не переживай, — совершенно спокойно произнёс архиепископ. — Так и знал, что демон не упустит последнюю возможность забрать своё. Но тебе это сейчас не поможет. Он приближался, и я машинально отступал назад, пока не понял, что ещё чуть-чуть и окажусь слишком близко ко внутреннему коридору. Там был Сал, и я просто не мог его так подставить. Собрав всю волю в кулак, я вдруг остановился и сам сделал шаг вперёд, оказавшись прямо перед возвышающейся фигурой. Недолго думая, он схватил меня за горло и приподнял над землёй. — Говори, что делал здесь?! — угрожающе спросил он, сжимая мою шею. Я пытался разжать его пальцы, но они были словно каменные и совершенно не поддавались мне. «Как глупо спрашивать и перекрывать кислород», — подумал я, и, словно услышав мои мысли, он резко отбросил меня в сторону пентаграммы. Освободившись, я жадно начал хватать воздух, чтобы отдышаться, мельком глянув на колонну. Нил успел? Вышел или нет? Даже несмотря на всю силу, полученную от демона, перед Фелпсом я был всё равно что котёнок. Он даже не утруждал себя лишним беспокойством, вальяжно вышагивая в мою сторону, словно был заранее уверен, что мне уже никуда не деться. Было кое-что ещё, что невероятно пугало: то, что можно было увидеть лишь краешком правого глаза. Странная чёрная тень, обволакивающая его, постепенно меняющая форму. — Уже не такой разговорчивый? — протянул он с усмешкой. — Я здесь, чтобы остановить тебя, безумный ты кусок дерьма, — хрипло и тише, чем хотелось, произнёс я. — И как же ты собрался это сделать? — почти искренне поинтересовался Фелпс. — Ну… Для начала набью морду тебе, а потом твоим дружкам, — с улыбкой ответил я. Эта шутка архиепископу зашла больше, он даже выдавил пару зловещих смешков, прежде чем резко вонзить лезвие клинка прямо в моё плечо. Осознание пришло не сразу — сначала был шок, затем, как будто издалека, я почувствовал холодную сталь, разрывающую плоть. Нервные окончания начали передавать сигналы, которые быстро переросли из лёгкого покалывания в жгучую боль, распространившуюся по всему плечу, груди и шее. Она накатывала волнами, заставляя меня задыхаться. Я стиснул зубы, пытаясь подавить крик, но он вырвался наружу, смешавшись с хриплым шёпотом. Каждый вдох становился испытанием, каждое движение — пыткой. Он пригвоздил меня, словно жука булавкой, к пентаграмме на полу, и, взглянув перед собой, я увидел холодные глаза трупа, свисающего над ней. — Вообще, очень любезно, что ты к нам заглянул, — с невозмутимым спокойствием произнёс архиепископ, склонившись надо мной. — С твоей кровью получится даже лучше. Я повернул голову и увидел, как кровь из моей раны течёт в пентаграмму, заполняя её, а свечи багровеют и огонь в них разгорается сильнее. В памяти тут же всплыл наш хеллоуинский ритуал, и что-то щёлкнуло в голове: «Монета!». Пытаясь свободной рукой долезть до кармана, я почувствовал, как Фелпс начинает сильнее давить на клинок, вжимая меня в землю. Боль парализовала меня. — Отпусти его! Услышать этот голос было ещё больнее… В тот момент во мне всё надломилось от осознания того, что Сал вышел на верную смерть, чтобы мне помочь. Тяжёлая маска архиепископа развернулась на голос, словно на шарнирах. Тень вокруг него начала шевелиться и принимать угрожающий облик. — Не может быть… — прошипел он, глядя на синий огонь. — Я же убил тебя! — В следующий раз целься лучше, — сквозь зубы ответил Сал. Как бы там ни было, внимание архиепископа быстро переключилось, и как только на меч перестали давить, я наконец смог достать злополучную монету, надеясь на какое-то чудо, ибо больше ничто не могло нас сейчас спасти. Чернота вокруг Фелпса стала видима в обоих мирах. Она обвилась вокруг него, слилась и превратила в нечто ужасающее. Сначала он увеличился в размере, затем из-под мантии показались звериные когтистые лапы, а после его собачья маска ожила и заклацала острыми, как лезвия, зубами. — Если выстрела в голову было мало, я её просто отгрызу! — прорычало чудище и в ту же секунду кинулось в сторону Салли. Стиснув зубы и превозмогая боль, я кинул монету в центр пентаграммы. Словно в замедленной съёмке, я отчётливо мог видеть, как она завертелась в воздухе, пока чудище невероятно быстро приближалось к Салу. Всего миг, и вот оно уже над его головой, разинуло пасть и готово исполнить угрозу. Монета падает на пол с металлическим звоном, вспыхивает ослепительный багровый свет. Голова Салли исчезает в клыкастой омерзительной морде, и кажется, что уже всё потеряно, но в последний момент рядом со мной из круга вырывается чёрная тень. Она движется с невероятной скоростью, её длинные, костлявые руки хватают собачью пасть, не давая ей закрыться. Сал отступает всего на шаг, его пламя становится ярче, но он не сводит глаз с происходящего. Тень, удерживая пасть чудища, начинает тянуть его назад. Оно сопротивляется, его когти царапают пол, и кажется, вот-вот Красноглазый потеряет хватку. Мой взгляд прикован к их борьбе, и я не сразу замечаю, как один из культистов приближается ко мне и кладёт руку на меч. — Про собаку… смешно было, — вдруг слышится знакомый голос. Загадочная фигура отбрасывает капюшон, и я вижу лицо Трэвиса. Он тянет рукоятку меча, освобождая меня от его лезвия, и переводит взгляд на своего отца. Руки демона дают слабину, собачья пасть, одержимая одной единственной целью, вырывается на свободу и снова устремляется к Салли. Я резко дёргаюсь к нему, позабыв о ранах, но Трэвис опережает меня. Он вонзает лезвие меча архиепископу прямо в сердце и кричит: — Я не позволю тебе! Чудовищная морда устремляет на него свой взор и отвечает, тяжело дыша: — Я не удивлён, что ты предал нас. Ты всегда был для меня разочарованием. Трэвис делает шаг к зияющему тьмой порталу перед ними, затем ещё один, и, сжав меч, отвечает: — И тебя туда же, мудазвон грёбаный! — Ты знаешь, что не остановишь нас, сын! — сопротивляется архиепископ, но тщетно. Трэвис с силой отталкивается от земли и, вонзив клинок глубже, устремляется в бездонную яму вместе со своим отцом. Рычание и крик отдаются пронизывающим эхом, постепенно исчезающим во тьме. Сал обессиленно падает на колени, не отводя взгляда от портала. Я вижу, как к нему подбегает Нил и пытается привести в чувства. — Хватай его и уходи немедленно! — кричу я и с облегчением вижу, как Нил кивает мне и подхватывает Сала на плечо. Культисты быстро соображают, что нас нельзя отпускать. Двое идут ко мне, ещё трое бегут за Нилом и Салли, обнажив клинки. Портал с ужасающим звуком начинает закрываться в земле, не давая вырваться тому, что было в нём скрыто. Я понимаю, что страх окончательно покинул меня, когда смотрю в глаза убийцам, идущим в мою сторону. Ладони сжимаются в кулаки, а разум становится холодным. Я готов принять бой, но в их взгляде в мгновение что-то меняется. Они смотрят уже не на меня, а на что-то позади. Я с опаской оборачиваюсь и вижу двухметровую чёрную фигуру с горящим, словно уголь, красным глазом. Тень указывает длинным костлявым пальцем на выход, намекая, что мне не стоит здесь больше оставаться. Культисты неуверенно делают шаг назад. Я не теряю шанса и, уходя, вижу два растерзанных трупа в длинных мантиях, думая лишь: «А где третий?». Пока я бегу по коридору, то быстро нахожу ответ на этот вопрос: последний выживший культист преследует Нила и Сала, постепенно ускоряясь и почти настигая их. Я оказываюсь за его спиной даже быстрее, чем успеваю сообразить, и здоровой рукой хватаю его за загривок, резко впечатывая лицом в землю. Нил видит меня и останавливается, с облегчением пытаясь отдышаться. Я замечаю, что Сал на его плече совсем не шевелится, а из-под его маски тонкой струйкой стекает кровь. — Что с ним?! — с ужасом спрашиваю я. — Жив, — тяжело дыша, отвечает Нил. — Но, кажется, та хрень его всё же цапнула. — Сейчас же иди к Тодду! — говорю я ему, держа под собой вырывающегося культиста. — А ты? — Я найду выход. Главное, выберетесь отсюда и сразу же взрывайте эту грёбаную фабрику ко всем чертям! — Пока не узнаю, что ты тоже… — Нил! — не даю я ему договорить. — Не спорь и уходи! Я впервые вижу, как его взгляд тяжелеет и становится серьёзным. Он ничего не отвечает и быстро скрывается в витиеватом коридоре, неся на себе Сала. — Вы нас не остановите! — шипит подо мной культист. — Мы свершим триумф человечества! — Тебя спросить забыл, — отвечаю я и со всей силы снова прикладываю его об пол. Под капюшоном брызжет кровь. Я одёргиваю его, надеясь, что под ним скрыта чёрная масса вместо реального человека, но это оказывается не так. На меня безумными глазами смотрит молодой парнишка, едва ли сильно старше меня самого. Меня разрывает между желанием размозжить ему череп и сохранить жизнь. — Ты слаб, — смеясь и обнажая кровавые остатки своих зубов, говорит культист. Внутренний голос шепчет, что если этот урод выживет, то никогда не оставит нас в покое. У меня не остаётся иного выбора. Я начинаю бить его об пол до тех пор, пока его мерзкий фанатичный смех наконец не затихает. Я слышу, как он всё ещё хрипит, не в силах больше пошевелиться. Резкая боль в плече отрезвляет. Отходя от него, я не оборачиваюсь, понимая, что оставляю его на верную смерть в этом проклятом месте. И совесть не жрёт меня за это, ибо такая мразь действительно заслужила свою кончину. Слегка пошатываясь, я добредаю до ближайшей двери и через пустоту ухожу вон. Снаружи вовсе не тихо — на парковке возле машин стоят рабочие, обсуждая увиденных призраков. Они не решаются вернуться на рабочее место, но и просто уйти, видимо, не могут тоже. Я лишь надеюсь, что их не заденет взрывом. Завернув за угол, я наконец нахожу наш фургон. Его задние двери открыты, и, выйдя из пустоты, я заглядываю внутрь. Сал лежит на полу без сознания, Тодд и Нил рядом о чём-то увлечённо спорят. — Боже, Тодд… Ты даже не представляешь, что там творилось! — Я же не могу нажать на кнопку, пока не получу от него вестей, ты понимаешь? — Взрывай! — тихо говорю я. Я, не глядя, обхожу Тодда и Нила, залезаю в фургон и внимательно осматриваю Сала: под его головой накапала целая лужица крови, а по маске пошёл заметный раскол. От этого вида сердце сжимается. Я понимаю, что нужно как можно скорее уезжать отсюда. — Взрывай! — повторяю я громко, и Тодд наконец выходит из своего замешательства. Он нажимает на кнопку. Сначала ничего не происходит. Тишина, которая кажется вечностью. Но затем, где-то в глубине фабрики, раздаётся глухой, низкий гул. Он нарастает, превращаясь в оглушительный рёв, и я чувствую, как трясётся земля, а воздух вокруг содрогается. Недолго думая, Тодд и Нил закрывают двери фургона, оставляя меня в кузове вместе с Салом, а сами бегут в салон. За диким скрежетом и грохотом я даже не замечаю, как машина трогается с места, лишь потом понимаю, что мы начинаем отдаляться от эпицентра. Через маленькое окошко мельком вижу, что фабрика рушится как карточный домик, исчезая в недрах земли. Но в этот момент я не чувствую облегчения. На моих руках лежит Сал, и я с ужасом замечаю, что крови стало намного больше. Я осторожно поворачиваю его голову, пытаясь найти источник, и вдруг понимаю, что это не его кровь, а моя. Так много… Странно, что я сам ещё не потерял сознание. Здоровой рукой я придерживаю его, когда машину заносит на поворотах, и тихо шепчу: — Всё будет хорошо, Сал… Всё уже позади.