Легенда о зыбучих песках, лунных лотосах и спящих звёздах

🌱♡🏛

Кавех хмурится, наклоняется над разрушенным саркофагом ниже — экспертно стучит ногтем, ведёт пальцами там, где сырость и время стёрли иероглифы до нечитаемых, изъели изящно обточенный камень в труху. Верхняя плита не массивная, едва закрывает собой треть, но тяжёлая и наверняка… безумно старая. Под её тяжестью — десятки раскрытых свитков, книжная пыль осыпается с курильницы для благовоний и щекочет в носу, когда Мехрак задает гнетущий душу вопрос, высеченный лазерными зеркалами и погружённый в вечные пески. — Ты... надругался над саркофагом госпожи!? Лира аранар на поясе цепляется за корягу, и туго натянутая струна лопается, сползая в ладони Странника. — Я скандализирован. Сказитель садится на крышку саркофага, подкручивая струны, и тропические москиты слетаются в середину арки, скрытой широкими листьями монстеры. Кавех взволнованно отходит за спину Скарамуччи, обмахиваясь ритуальным опахалом, и он чувствует, как серьги с циркулем и наугольником щекочут шею, спрятанную за белым суцузкаке. Восьмиузловая варадзи утопает в зелёном тумане, стелящимся низко по земле святилища джинна. — Ты спрятал саркофаг. Не отпирайся. — Было бы лучше, если бы качан и высокие сапоги нашли его, ты это подразумеваешь? — Прекратите, нужно выбираться отсюда, пока зона увядания не распространилась вглубь пещеры, — Кавех тяжело и хрипло дышит, вытирая рукой пот, стекающий с лица на свободную рубаху с открытым вырезом. — Я сшил сколы дендро лианами, одно путешествие на поверхность должно выдержать. Подстрахуйте. Климат тропической части Сумеру влажный и душный, но к нему можно приспособиться — спрятаться за городскими стенами из толстых корней и плотных листьев, в полумраке испускающих слабый фосфоресцирующий свет, под потолком из свисающих вьюнов и воздушных лотосов кальпалата, в пышных цветниках сумерских роз и падисар, в оранжереях глазурных лилий и громовой сакуры, под защитой прохлады сада жизни и молчания мрамора могилы Пушпаватики. Скарамучча заправляет светлую прядь за ухо Кавеха, смахивая венец из сиреневых лепестков. — Никакой зоны увядания здесь нет. Иллюзия джина сбивает с толку, но пока хозяйки святилища нет, мы вне опасности. Не советую перемещать гроб, закончишь как шарлатан, продающий брелки под видом благотворительности. Хруст гроба — хруст рисовой бумаги, когда Кавех подрывается с места и роняет плиту, обрушившись на тяжесть мрамора и десятка раскрытых свитков. Спиной он чувствует фантом трупа пустынника, трепещется на высоте человеческой груди докладом Сайно о числе жертв среди заказчиков.

🌱♡🏛

Кавех выбирает счастье для всех, пусть сам остаётся несчастен, почему-то судьба всё время заставляет его тянуть жребий, и архитектору кажется, что он выстрелил холостым патроном в снежнянской рулетке. Гневная тирада, заготовленная для аль-Хайтама, не пригодилась, — его вызвали лично, вне очереди, сообщить, что прошение пересмотрено и удовлетворено. Панах просит прощения за доставленные неудобства, и Кавех хочет обговорить новые запросы, но его проблемы решаются сами собой. Сделано. Согласовано. Подписано. Это уже не требуется. Запрос заверен. Жалоба отозвана. Убытки возмещены. Премиальные начислены. Место застройки одобрено. Закупочные цены утверждены. Ускоренная доставка материалов проплачена на год вперёд. Средства для благотворительного фонда собраны. Преступники чистосердечно и добровольно сдались на суд матр. Ответственные за порчу имущества пустынники вызвались отстроить разрушенный дом заново, господин Кавех. Этот вопрос улажен. Улажен. Улажен. Его зазноба душная, как аудитория по проектированию, — рисовые сандалии Скарамуччи рассыпались в труху от бесчисленных корреспонденций между секретарём и матрами, — жалуется на нехватку времени, но самолично проверяет протоколы и опрашивает свидетелей согласно списку мест, которые Кавех посещает с заказчиками. И если сначала Кавех действительно думает, что удача на его стороне, то теперь он понимает — кто-то решает проблемы за него, и мыслит он новаторски: трупы недоброжелателей архитектора Сайно собирает по пустыне, по большей части безуспешно — тела обглодали рыбы и крокодилы. Только торговца брелками искать не пришлось, таинственный благодетель так запугал шарлатана, что после вскрытия обмана и письменного извещения показаться матрам он выбросился из окна. Пожелания Кавеха, сказанные в сердцах, исполнялись, не переживая о способах. Протокол на партию капсул с запретными знаниями в пещерах Чатракам, зарегистрированных как поставка шамотного кирпича. Прошение для восстановления больницы Дар аль-Шифа, захваченной Фатуи. Заявление об увольнении прораба, ответственного за постройку неисправных фонтанов в Пардис Дхяй. Стопка компрометирующих бумаг против негоциантки Дори...

🌱♡🏛

— Малая властительница Кусанали приказала прекратить расследование, виновного искать не стали за недостатком доказательств причастности третьих лиц. Получается, мой тайный благодетель ускользнул от весов правосудия, потому что он... джин? — Джины не всесильны, и если я сделал перевод верно, то хозяйка давно покинула свою обитель и не появлялась в ней с того времени, как Мехрак нашла тебя здесь. Любопытно, не находишь? Кавех глубоко вдыхает, но не может облечь своё возмущение в слова и только лихорадочно смыкает и размыкает губы, точно воды в рот набрал. Рыба на крючке. — Твою враждебность ко мне я приняла, — Мехрак держится по правую руку Кавеха, готовая к нападению. — Но почему решил, что зона увядания — магия? — Смертное отребье протянет ноги через несколько часов от соседства со скверной, — Скарамучча закатывает глаза, и Кавех отмечает, что в такие моменты он и Тигнари выглядят как духовные братья, — а я продержал шарлатана неделю, для достоверности результатов. Я и раньше скрывался здесь, прятался от надоедливого надзора крабового салата, и разложение никак не отразилось на моём состоянии. Списал на то, что вместилище для гнозиса, но человечишку-то не проектировали по подобию божества вечности. — Архонты Селестии, — на бледном лице, точно вымазанном белой пастой для театрального грима, Кавех не замечает ни капли раскаяния или стыда, лишь по-кошачьему довольный дикий оскал и хитрый прищур, — только не говори мне, что ты держал в области увядания людей, чтобы проверить, работает твоя теория или нет, это так.... — По-вахумановски? — ... жестоко! — Кавех смотрит обвиняюще, но его слова сочаться ядом вины. — Тебе доставляет удовольствие доводить меня? — Доводить? Я решил проблемы с заказчиками. Фонарями под твоими глазами в пору сумерские закоулки освещать, но отсыпаться ты наотрез отказался. Не вижу проблемы. — Зато я вижу. Это подозрительно! — взвился Кавех. — Каждая неурядица была устранена! Не может быть, что всё это делается, только чтобы избавить меня от забот, у тебя определенно есть мотивы. — Не веришь, что кто-то, кроме тебя, готов тратить столько времени и ресурсов просто так, за бесплатно, во вред себе? Кавех понимает, что говорит лишнее: он сердится на Скарамуччу не всерьёз. У Сказителя проблемы с принятием себя — Коллеи такая же жертва экспериментов Дотторе, и время от времени у неё проскакивают приступы агрессии, когда девочка грубит отцам и ненавидит весь мир (с виду она кажется покладистой, но на самом деле безумно упряма). И если Коллеи не первый год живёт под чутким присмотром Тигнари, то Скарамучча только недавно получил Сердце Бога и позволил Нахиде вести ему сеансы терапии. Однако архитектор всё равно едва сдерживается, чтобы не оттаскать его за уши. В сугубо воспитательных целях, объясняя, почему самодеятельность порой бывает наказуема. Но как-то рука не поднималась… с плеча Сказителя. — Сам виноват, не надо было жаловаться на заказчиков... — Потрясающе! Я почти посвятил тебя в злодейские планы редисовоголовой, но ты снова отвлёкся на самоистязание! Странник заговорщически ухмыляется и приближается на полшага. Ленты с металлическими кольцами скользят по шее Кавеха, и архитектор покрывается мурашками. — Давай проясним, мне тоже есть, что сказать. Если хочешь, продолжим нашу беседу в более приватной обстановке — гроб просторный, а если прикроем крышку, Мехрак не сможет подслушивать. И ещё, — добавил он, склонившись совсем близко,— на драку я тоже согласен. Или избиение. С обездвиживанием или без, это уже тебе решать. Я неплохо имитирую полено, по требованию. — Тебе нужен доктор... — перед глазами Кавеха проносятся мистеры Шляпки, обездвиживающие его обвязкой шибари, и он заливается, как перезрелый закатник, — или психотерапевт. — Мой доктор тебе не понравится, — легкий тычок в плечо, игристый смех, переходящий в шёпот. — А психотерапевт... приказала следить за тобой. — Что? — возмущённо восклицает Кавех. Скарамучча открывает металлические створки коробки Гау на шее — обычно в них помещают маленькую статуэтку Архонта для защиты тела и уменьшения кармы, но Кавех видит лишь кусочек шёлка со священным писанием — и достает из артефакта сложенный втрое лист рисовой бумаги. — Вскрываемся. Я шпион, приставленный к тебе Буэр, отрабатываю плату за возможность начать новую жизнь. Мехрак, твоя очередь. Не хочешь ничего сказать? Его слова оставляют без внимания, и Скарамучча убирает перевод, ожидая, когда первое впечатление улетучится, как упорхнувшие птицы перед грозой — он не позволяет себе обмануться общей безмятежностью забытого подземного сада. — Хорошо. Скажу за тебя, мне не трудно. Мехрак — хозяйка обители, и она продолжит изводить твоих друзей своей магией, даже ценой собственной жизни, если до такого дойдёт. Кавех, опирающийся рукой о крышку гроба, стоит, скрытый от любопытных глаз дурацкими полями дурацкой шляпы Странника, и продолжает слушать его бредни. Горло саднит от жаркого прогорклого воздуха, не давая вдохнуть полной грудью. Подумать. Ему нужно подумать. — Раньше её звали Фериджиз, — та самая хранительница Оазиса вечности, отвечающая за эксплуатацию станций водоснабжения в саду Пайридаэза, — но Алый Король освободил джинна и дал ей имя Мехрак, чтобы обмануть судьбу. В легендах записано, твоя судьба будет такой же, как у героя из другого мира, чьё имя тебе даровали. Пушпаватика вытерпела множество страданий во время войны за семь божественных престолов. Возлюбленная госпожа смогла освободиться от кармы, лишь встав на путь перерождения и сменив имя. Теперь её зовут Кавех, и она лучший архитектор Сумеру... Кавех слышит треск, точно в фарфоровую лавку забросили в мешке маленького яростного каракала, и купол обители наливается алым, точно вспоротая иглой вена.