Глава 12
12 марта 2025 г., 01:40
put the pain behind you now
you don't need it anymore
— Ну, как-то так и получилось, — вздыхает Стэн и делает глоток пива. Луна с Броуди переглядываются между собой, не понимают — с кем из этих двоих что-то конкретно не так. — То есть, он делает всё, что делают влюблённые, — пытается подытожить рассказ Снайдера Дадли, поджигая сигарету. — Но при этом отказал? — Да. — Почему? — Мне почём знать? — Стэн откидывает голову на стену за собой, Луна подаёт ему подушку, чтоб помягче. — У него в башке, видимо, ещё больше, чем у меня пиздец. — Нашли, блин, друг друга, — фыркает Райт, Стэн хмыкает — не отрицает. — Он так и сказал, что не чувствует к тебе ничего? — Словами, — Снайдер прищуривается, пытается найти ответы на свои вопросы где-то на потолке. — Но, говорю же, это неправда. Он своё отношение, все свои мысли и переживания всегда показывает действиями. Так что, не верю, что он говорил то, что на самом деле имел ввиду. Да и... Луна с Броуди заинтересованно поворачивают головы к нему, и Снайдер понимает — должен сказать. Как минимум, чтобы избавить себя от кошмаров, которые уже успел накидать ему его больной мозг. — Дай сигарету, — просит, поднимается с кровати, не может иначе. Надо занять руки чем-нибудь прежде, чем он признает. Броуди протягивает ему пачку, Стэн благодарно кивает, закуривает, выдыхает в открытое окно дым. — Я сделал кое-что. — Так, блин, — складывает руки на груди Луна и смотрит с долей осуждения. — Когда ты говорил подобное в прошлый раз, мы разбирались с твоей башкой дурной сутки без перебоя. Что? — Не, в этот раз ничего такого, — усмехается Снайдер — хуже. Для друзей, скорее всего, его слова не будут значить так много, но для него самого — олицетворяют его падение. — Я прощупал его пульс. Луна с Броуди кивают, ждут продолжения. Стэн затягивается снова, пытается подобрать слова, чтобы его поняли правильно. — Это делал со мной Эштон, — признаётся, содрогается в плечах. Воспоминания накатывают с новой силой, но он героически выталкивает их из своей головы — сейчас у него другая забота, более важная. — Так он узнал о моих чувствах тогда. И я сделал это с Ксено. Признался ему, собирался уйти, а он меня схватил за руку — я не знаю, почему, но не смог себя остановить, мне казалось, что это отличная возможность для меня что-то выяснить снова без слов. — И поэтому ты решил пригласить его на свидание? — Стэн кивает на слова Броуди. — Только из-за пульса? Так бы просто ушёл? — А что ещё делать? Он меня буквально отшил. — Он сказал "прости", — Луна закатывает глаза. — Это не отказ. — Мне так не показалось. — Так ты и дурак. — Погодите, — машет рукой с зажатой меж пальцами сигаретой Броуди, возвращает внимание к Стэну. — Так, что там с пульсом? Ты же не просто так упомянул. — Я чувствую себя им, — шепчет в окно Снайдер, игнорирует пробежавшую по кончикам пальцев дрожь. — Снова его вспоминаю, поступаю, как он. Мне кажется, что я становлюсь им. Повисает тишина, разбавляется только тяжёлым дыханием каждого из троих. Стэн докуривает медленно, выбрасывает бычок в окно, возвращается на кровать и берёт в руки бутылку, поджимает под себя ноги, обхватывает колени, зарывается лицом в них. — Ты же понимаешь, что это не так? — мягко спрашивает Луна, кладёт ладошку на его напряжённую спину. — Вон, в Шерлоке же тоже такое было. — Ага, он оттуда эту привычку и подобрал, — хмыкает Стэн. — Считай, что ты тоже. — Но вспоминал я его. — Снайдер, — Броуди захлопывает окно, подходит ближе, садится к друзьям на кровать и обхватывает рукой Стэна за плечи. — Ты надумываешь лишнего. Всегда. Переходишь допустимый уровень дурости — ты не он. И не будешь. Ну, сделал один раз также, и что? Всё, жизнь под откос? — Нет, но... — Тихо, я не договорил. Все мы иногда копируем привычки людей, с которыми проводим много времени, это нормально, вон, из-за тебя я теперь тоже окурки щелчком пальцев выкидываю, — Стэн хочет не согласиться, ведь это другое, но не успевает, Броуди озвучивает его мысль. — Да, возможно, это не такое серьёзное на твой взгляд дело, но это факт. Ты просто сделал что-то, что делал твой знакомый, это не конец света, если тебе не нравится — просто не делай больше так. Тем более, это дало тебе пинок продолжить пытаться завоевать Ксено. Так бы ушёл и не знал, что он чувствует к тебе ответное. — Ага, только это знание мне нихрена не помогает, — всё же оставляет в этом монологе свою лепту Стэн. — Это другой вопрос. Надо понять, что его сдерживает, почему он не хочет отношений. — Боится? — предполагает Луна. — Чего? — Не знаю, может, ответственности, — пожимает плечами. Стэн с Броуди одновременно откидываются спиной на стену, скулят от неприятных ощущений в лопатках при столкновении с твёрдым, переглядываются и глупо хихикают — дурачьё. — Или у него более серьёзные проблемы, чем нам кажется на первый взгляд. — Кстати, ты же говорил, что у него было что-то типа панической атаки, — щёлкает пальцами Дадли, Снайдер кивает. — Может, у него какие-то проблемы с психикой? — Конечно, у него проблемы с психикой, — закатывает глаза Стэн — он всё ещё не рассказывал друзьям о том странном поведении Ксено на рождество. Не думает, что может им вот так раскрыть чужой секрет, о котором тот сам не помнит, судя по всему. — Что угодно можно списать на чужие беды с башкой, лишь бы не думать, что проблема в тебе самом. — Тебе лишь бы себя проблемой посчитать, — парирует Луна под согласное мычание Броуди. Стэн вздыхает сквозь сжатые зубы. — Ладно, окей, — машет бутылкой, вспоминает о ней, делает глоток. — Допустим, с ним что-то не так, из-за чего он сомневается, что стоит со мной встречаться. Делать-то с этим что? Всё равно ничего не понятно же. — А что ты изначально планировал? — Дать ему время отдохнуть от меня, но не терять связь. Просто, мне тоже надо как-то начать держать свои мысли и руки при себе, когда я с ним. Так что, думаю, нам обоим нужно немного побыть порознь — хотя бы, пока не закончатся каникулы. Осталось меньше недели, а там и совместные пары пойдут. — А он что думает об этом? — Кстати, — вспоминает Снайдер, глядя на подругу. — Не знаю, как это поможет, конечно, но он считает себя обузой. Так и сказал, когда пришёл в себя после странного состояния. Я его домой провожал, но мы особо больше не разговаривали, просто шли рядом, иногда я ему помогал удержаться на ногах, а когда в подъезд заходил, не знаю, может, мне послышалось, но он пробормотал что-то типа "я не позволю тебе умереть из-за меня". Тогда я не придал этому значения, слишком сильно был занят своими мыслями, но теперь вспомнил и... господи, нихера не понятно, — драматично бьётся о стену головой. — Эм, что? — переспрашивает Броуди. — Странно всё это, — трёт виски от полученной информации Луна. — Да-да, — добивает Стэн — сколько он забывает упомянуть в своём рассказе, чего сам не замечал до сих пор. — Ещё он слишком резко отреагировал, когда я его странным назвал. — Есть предположения? — Без понятия, — качает головой Броуди, Стэн его в этом поддерживает. — Понимаю только, что вы нашли друг друга — двое с бредовыми мыслями, как защитить другого от себя. — Ну, спасибо, помог. — Обращайся, — улыбается, протягивает свою бутылку — Стэн цокает и чокается, выпивают и снова штиль. — Не бросай это дело, — советует Луна. — Он нуждается в тебе также, как и ты в нём. — В дружбе, он, вроде, тебе не отказал, — пихает Стэна в плечо своим Броуди. — Так что, выясни побольше просто о его мыслях, может, получится переубедить. — Я не хочу его заставлять со мной встречаться. Отказ, так отказ. Любовь можно показывать не только в отношениях. — Но ты бы хотел его целовать и обнимать, — хихикает Луна, вызывая румянец по щекам Снайдера. — И не только — здоровый парень же. — Замолчи, бога ради! — прячет в ладонях лицо, пока ребята весело треплют его по волосам и спине. — Вы должны меня любовью и заботой окружить, как настоящие друзья, когда меня бросили! А вы только душу травите. — Тебя не бросали. — Потому что уверены — ты будешь счастлив, и будешь с ним. Тут Снайдеру крыть нечем. Он тоже хочет верить в это.лишнее рвение лишь танталовы муки
отпусти и случайно
встретишь свою любовь
И вот он снова не может заснуть — да уж, давно такого не было. Вроде, режим восстанавливаться начал потихоньку, да только вот до первой иглы под кожу, когда выкачивают не кровь, а заливают раскалённый метал. Ксено скрывает многое, но также он открывает Стэну завесу тайны своего мира, хочет, чтоб он присутствовал в нём. И утаивает что-то самое важное, то ли боится, что Снайдер не поймёт, то ли это "что-то" настолько ужасное, что невозможно даже попытаться намекнуть в каком направлении думать. Стэн предполагает и впрямь проблемы с психикой. Но он не особо подкован в этом, не знает симптоматику расстройств, а гуглить — себе дороже, там вообще напишут что-то кошмарное, которое хрен поймёшь, правда или выдумка. Купить справочник? Спросить у кого-то более подкованного в психологии? Из его знакомых на эту роль только мистер Роббинсон подходит, не зря ж доктор наук. Вроде, он раньше даже работал по специальности, как рассказывал на одной из пар и припоминал пациентов с ОКР на своём опыте. Благо, Стэн тогда внимательно слушал, даже запомнил, как попытаться облегчить компульсии — мистер Роббинсон упомянул, что похожим образом помогают при панических атаках. Интересно, у Ксено тоже были пары психологии, из-за чего он знал, как вытащить Стэна? Может, действительно..? Нет, Стэн не может вот так вот позволять себе лезть в жизнь Ксено. Если тот скрывает, значит, ещё не готов. И Снайдер не уверен, что парень будет когда-то, но и свою выгоду искать за спиной не может себе позволить. Смотрит на соседнюю кровать — Броуди снова где-то пропадает сегодня. Возможно, у Шарлотты, и Стэн рад за него. Хоть у друга всё на личном фронте хорошо. Вздыхает, переворачивается на бок, упирается взглядом в стену, пытается прогнать свои мысли через мясорубку, разложить на мелкие детали, может что-нибудь вспомнит такое, что поможет ему получше понять Ксено. С первой встречи — по новой, по кругу, — как разбирал до этого тысячи раз воспоминания об Эштоне, приходил к одному исходу и ответу всегда. Господи, вот опять он о нём думает — хватит. Хватается пальцами за волосы, оттягивает с силой, выбивает из своей головы. Уингфилд. Сейчас для него на первом деле Уингфилд, никакой странный бывший не должен затемнить мысли о его будущем. Не выходит, нити переплетаются между собой, завиваются в тугую петлю на шее, не позволяют спокойно дышать — только бы не паническая атака, он не справится сейчас с ней один. Надо переключиться, отпустить и отбелить разум, найти что-то другое, что не позволит упасть. Смотрит на время на экране телефона, думает, слишком поздно кому-то звонить — но знает, если наберёт отложенный на неопределённый срок номер, ему ответят, его не пошлют даже сейчас. Но не звонит. Не нужно так напрягать собой. Листает контакты — не много, но самые близкие сердцу, кто и в горе, и в радости, кто стал нестираемой частью души. Даже тот самый, который уже не поднимет трубку, но всё ещё висит в памяти не только телефона, словно балласт. Стэн просто не может заставить себя удалить. Как бы ему ни было больно и обидно, сколько бы проблем мысли о нём не принесли — последняя безжизненная память, просто набор цифр, которые не наберёт никогда. Останавливается над другим контактом — вот он, ответ. Ему нужно что-то новое, но и также давно забытое старое, кто знает о его прошлом, кто может озарить дорогу в будущее. Печатает дрожащими пальцами сообщение, стирает, не знает, как попросить — успевает даже передумать, но вспоминает кожей ощущения от касаний солнца, хочет почувствовать на себе их тепло вновь. Тем более, так и не выполнил обещание, которое дал ещё в Хартфорде. Просто потом как-то сил и времени не находилось, слишком потонул в своих проблемах, ему нужен был покой. "Привет, я помню, что обещал угостить тебя и твоих друзей пивом, если свободны, приходите завтра ко мне на смену." Нажимает отправить, и не думает, что Грегг ответит буквально спустя десять секунд. "Омг, кто написал! Я уж подумал, что ты забил на меня, хахах!! Не все мои завтра свободны, но придём обязательно!" Стэн улыбается, думает — жаль, что он так позорно проебал этого человека из своей жизни, но, возможно, это его шанс вернуть? Наладить отношения, от которых сбегал во времена школы, назвать, наконец, его своим другом, спустя столько-то лет. Скидывает в ответ адрес, просит приходить после шести — Грегг кидает кучу смайликов и сердечек, и лучи солнца словно достигают Стэна через экран. Надо привести голову в порядок, и Грегг кажется ему отличным вариантом провести время и с пользой, и вне времени, в котором всё рушится, отвлечься хоть на час от насущных проблем, с которыми он всё равно не представляет, что делать. Оба его любовных интереса оказались схожи в одном — понять их не так-то просто, как могло бы показаться на первый взгляд. Поэтому проще дать себе время от них отдохнуть. Может, найти себе хобби? Или снова вернуться к стрельбе? Заняться фехтованием? Чем-то, что загрузит мысли, загрузит тело, чтоб приходить, падать с непривычки плашмя на кровать, вырубаться и не думать не думать не думать. Надо съездить в тир пострелять. Не выбить игрушку для Сенку, не целиться из безопасной пластиковой подделки — чтоб с наушниками, когда выстрел оглушает, чтоб чувствовать вес титана и алюминия в своей руке. Выпустить пар, прицелиться в призрака прошлого, спустить курок и застрелить себя. Ведь он и есть тот самый призрак, что мается от скуки. Никто не знает, какой хаос в его голове, каким себя видит он сам, что в зеркале больше не отражаются его глаза — они другие, чужие-привычные. Он падает в раскрывшую свою пасть бездну под ногами, и нет чего-то, что способно его удержать. Стэн устало протирает стакан, бросает взгляд на лежащий рядом телефон — его смена идёт уже третий час, но от Грегга всё ещё не поступает вестей. Придёт или решит слиться? Стэн не знает наверняка, и боится признаться даже себе — ему обидно. Но, Грегг обещал прийти обязательно, так что Снайдер хочет ему верить и ждёт. — Повторишь? — отвлекает его мягкий мужской голос. Стэн кивает — какой-то завсегдатай, который пьёт исключительно Деварс восьмилетней выдержки. Приятный мужчина, иногда Снайдер с ним разговаривает, когда тому хочется выговориться. Он даже как-то раз так и сказал, что бармены для него своего рода отдушина и психологи. Поэтому Стэн не против иногда послушать стенания мужчины — его не напрягают чужие россказни о насущном, да и отвлекают от мыслей в своей голове. Снайдер наливает ему виски, тот благодарно кивает. — Чего такой хмурый? — спрашивает вдруг, делает глоток — даже не морщится. — Лицо у меня такое, — Стэн ведёт плечом. Он ещё не настолько отчаялся в своей жизни, чтобы выливать свои душевные терзания на незнакомца. — Ты двадцать два раза за последний час на дверь посмотрел, — хмыкает мужчина, Стэн изгибает бровь, мол, "нахрена ты считал". — Ждёшь кого-то? — При всём уважении, — парень ставит отполированный стакан на полку под барной стойкой. — Это моё дело, и я не хочу говорить. Посетитель пожимает плечами и больше ничего не спрашивает — Стэн ему благодарен. Снова смотрит на дверь, цокает сам на себя, мажет взглядом по залу. Какие-то ребята за столиком в углу, ещё компания где-то в центре, парочка, и на разных концах барного стола по одиночке. Четверг, девять вечера — немноголюдно, но и Стэну от этого лучше. Достаточно тихо в их баре — странно, на самом деле, — когда Снайдер был моложе, для него такие заведения всегда казались местом криков и агонии, потасовок пьяниц и громкого рока семидесятых. И либо их заведение такое особенное, где из всего набора обязательных к званию пунктов только наличие алкоголя и редкие отрубающиеся на столе люди. И то, о таких Стэн только слышал от Ника, но сам не сталкивался. Спокойно, умиротворённо — никто не голосит на весь зал, все гости достаточно адекватные, не нарушают отдых других таких же отчаянных. — Стэн! — звонкий голос и хлопок входной двери бара нарушают умиротворение, и Снайдер поворачивает голову на знакомые нотки веселья. Улыбается — не может контролировать начинающее подниматься настроение. Грегг машет ему рукой, не обращает внимания на косые взгляды посетителей — ему всегда было плевать, каким шумным и раздражающим его считают другие. — Пришёл-таки, — здоровается Снайдер рукопожатием. — Я ж обещал, — подмигивает парень и представляет стоящую рядом девушку. — Это Мэй. Девушка по-пацански протягивает руку, улыбается широко — Стэн немного выпадает с такого приветствия, но пожимает. У неё тёмные короткие волосы, отливающие в синеву и странный кошачий взгляд карих глаз — Снайдер пока не знает, нравится ему внешность девушки или нет. А потом ему становится плевать, ведь, господи, какая ему разница, будто этот факт что-то изменит в его отношении к ней — с которым он тоже ещё не определился, ведь не разговаривал. — Что будете? — спрашивает, потому что он всё ещё бармен, выручку в кассу делать надо. — Пиво, конечно, — Грегг разваливается на стойке, прикрывая глаза. Мэй шлёпает его по рыжей башке. — И сидр для Мэй, только, знаешь, самый слабенький. — Эй, — голос у этой Мэй тоже крайне неоднозначный — Снайдер думал, что будет более грубым, но на деле какой-то тонкий, даже режущий слух. — Нормальный мне сидр. — Я тебя домой не потащу, — машет руками парень. — Ты даже не представляешь, как её с двух бутылок разносит, — обращается уже к Стэну. — Прикинь, мы были на тусе как-то раз... — Захлопни варежку, — рычит Мэй, тянется руками ко рту друга в попытках остановить поток россказней о её позоре. — Да ладно-ладно, — Грегг смеётся, отбиваясь, шепчет Стэну, перетягиваясь полностью через стойку к нему, — я потом расскажу. Стэн усмехается — странная парочка, но будто он чего-то другого ожидал. Ставит перед ними два стакана, облокачивается локтем на дерево — не знает, о чём говорить с ними, хоть и так ждал. — Кстати, — Грегг берёт инициативу разговора в свои руки — как обычно. — Знаешь, где мы были только что? — Боюсь представить. — На свалке! — радостно оповещает Мэй. — Мы не дрались там с бомжами, если ты об этом думаешь, — Стэн, если честно, вообще не знает, что думать — в его понимании мира люди не гуляют по свалкам в свободное время. — Только друг с другом, — кивает девушка и отбивает "пять" Греггу. — Да, зацени, — Ли заворачивает рукав свитера и показывает Стэну свою порезанную в нескольких местах ладонь. — Круто, да? — Ты — лузер, не думай, что победил, — Мэй делает то же самое, открывая вид на свою тонкую руку с несколькими неглубокими шрамами и татуировкой черепа на запястье. — Странные у вас развлечения, — тянет Снайдер, отодвигается от них чуть в сторону. — Вам аптечку принести? — Не, — Грегг качает головой и опускает рукав. — Шрамы — круто. — Круто, — соглашается Мэй. — Эм, вот это у вас свиданки, конечно, — усмехается Снайдер, отводит взгляд им за спины — проверяет, в порядке ли всё в зале. — Ты чё, — смеётся Грегг, и девушка бьётся головой о стол, воя. — Упаси боже с ним встречаться, — скулит она. — Чмошник такой. — Сама не лучше. — Расскажешь, ага. — Мы не встречаемся, Стэн, — снисходительно улыбается друг. — Она моя лучшая подруга. Да и по девочкам, так что — слава богу, что я пацан. — Да я б на тебя в любом случае не посмотрела даже. — Зря, я был бы пиздатой девчонкой, — Грегг делает странный жест рукой, будто отбрасывает с лица длинные волосы. — Ты и пацаном пиздатым не вышел, куда уж тебе до девушек-богинь. — Вот видишь, — обращается к Стэну — тот глупо кивает. Ребята продолжают пререкаться друг с другом, а Стэну становится неловко. Грегг себя с ним никогда так не вёл, господи, Снайдер всегда считал его каким-то пай-мальчиком, который пытался вытянуть его в мир людей, а тут вот какой он на самом деле. Ещё и подруга его тоже какая-то отбитая — Стэн вспоминает невольно Луну. Совершенно разные, их дружба с Греггом в корне отличается от дружбы Снайдера с Райт. Плохо ли это? Странно? Нет, просто непривычно — и Стэну слишком интересно знать больше. — А ещё нам какой-то чел подарил статую, — продолжает делиться событиями прошедшего дня Грегг. — Огромную, какие у магазов стоят, но в форме лягушки. С цилиндром и тростью. — Ага, затрахались её тащить, — Мэй отпивает сидр и немного кривится. — Нахера тебе вообще она нужна? — Не знаю, будет нашим сыном. — Вашим сыном? — изгибает бровь Стэн — он теряется с количества информации, которую не успевает переваривать. Ребята слишком шумные, резвые, скачут с темы на тему. — Ангус тебя убьёт, а потом железяку эту разберёт и сожжёт, — продолжает причитать Мэй. — И нас вместе с ней. — Блять, точно, надо ему сказать, а то он охренеет, когда вернётся, — лупит себя по лбу ладонью Грегг и достаёт телефон. — Надеюсь, он реально тебя сожжёт, — бубнит девушка и переводит внимание на Снайдера. — Как ты с ним дружишь вообще? — Знаешь, теперь я думаю, что зря с ним не дружил, — хмыкает он устало. — Мы как-то в школьные времена не очень тесно общались. — Тебе повезло. — Вы же оба меня любите, — поднимает стакан Грегг и улыбается во все тридцать два. — За меня! — Если я вылью на него свой сидр, ты простишь меня за лишнюю уборку? — Валяй, — Стэн смеётся, когда девушка действительно поднимает бокал и наклоняет над головой друга. — Ладно, давай теперь ты рассказывай, что у тебя интересного, — Грегг отталкивает подругу от себя, и оба становятся более спокойными за мгновение. Стэну даже становится некомфортно — он так хорошо отвлекался от мыслей о себе, глядя на этих двоих. — Да, ничего такого, — трёт заднюю часть шеи, отводит взгляд — надо чем-то занять руки. — Рассказывай, все свои, — машет Мэй. Снайдер готов возразить, что он видит её впервые, но почему-то не может — девушка притягивает, не даёт сомневаться, что, хоть и выглядит странно и явно с ебанцой, но за своих товарищей головы оторвёт и никогда не осудит. — Кстати, да, — щёлкает пальцами Грегг. — Мы ж все Хартфордские. Стэн тупо смотрит на Мэй, которая не выглядит удивлённой этой информацией. — Ты тоже? — спрашивает он девушку. — Ага, с этим придурком, — указывает на Грегга, даже не посмотрев, — с пелёнок, считай, знакомы. — Ты не рассказывал. — Рассказывал, ты просто не слушал, — хихикает Ли. — И познакомил бы, будь ты немного сговорчивее. — Забей, троих нас таких охрененных Хартфорд бы не вывез, — Мэй снова делает глоток, смотрит на Снайдера как-то слишком тяжело. — Наслышана. — Может, в следующий раз с нами пойдёшь? — На свалку? — Можем в лес, — Грегг пожимает плечами и откидывается на стуле, забывая, что спинки у него нет, цепляется резко пальцами за край стола, пытаясь удержать равновесие, и глупо хрюкает со смеху. — Знаешь, как круто таким образом выпустить пар? — Подраться? — Ну, мы ж не на серьёзных щах. — Говори за себя, — цокает Мэй. — Я б тебя с радостью зарезала. — Да-да, — не обращает на неё внимания друг. — Так что? По тебе видно, что тебя что-то тревожит. — Я как-то даже не знаю, — Снайдер прикидывает — подраться с друзьями? Сомнительная перспектива, и он в ней не уверен. — Может быть. — Рассказывай уже, — Мэй подпирает щёку кулаком и вглядывается пристально в лицо Стэна. Ему становится не по себе от такого прищура глаз девушки. — Душевные терзания, конечно, не моя сфера, но обидчика могу отпиздить. — Не надо, — хмыкает Стэн, вздыхает, зачёсывает упавшую на глаза чёлку назад. — Тут меня, скорее, пиздить надо. — Оке... — Почему? — прерывает готовую согласиться Мэй Грегг. — Тупил долго, а потом вывалил на близкого человека все свои чувства, и, кажется, напугал. — Рассказывай. Стэн не хочет проходить это всё снова, у него свежи в памяти воспоминания о свидании, о Ксено. Не знает, как рассказать без значительных подробностей, всё же, он звал Грегга не просто поныть — больше просто избавиться от одиночества. Грегг вообще ничего не должен ему. Не должен сейчас сидеть с серьёзным лицом, внимательно слушать проблемы Снайдера, кивать, показывая, что он понимает суть его слов. Но Ли здесь, делает это всё, не прерывает, иногда мягко хлопает Стэна по плечу в знак поддержки, улыбается светло-солнечно. Мэй тоже удивляет — не перебивает, не отвлекается на условный телефон, впитывает всю получаемую информацию от незнакомца. — Знаешь, что думаю? — спрашивает по итогу Ли, смотрит серьёзно на Снайдера. — Что в Хартфорде ни одного натурала? — хмыкает предположение Мэй. — Блин, реально, — за секунду вся серьёзность спадает и парень смеётся. — Кошмар какой, как нас так выплюнуло? — Стоп, что? — Стэн склоняет голову к плечу и удивлённо смотрит на друга. — Ты тоже? — Ага, — улыбается тот. — У него парень, Ангус, и сын статуя-лягушка-что-это-вообще. — Сын, — мечтательно обнимает себя руками Грегг. — Ты гей? — Снайдеру нужно пару минут переосмыслить — в школьные времена Грегг никогда не говорил о своей ориентации, да и как-то он был уверен, что друг по девушкам. День удивления и открытий, не иначе. — Пан, — поправляет Ли. — Или пропан, — добивает Мэй. Стэн ни черта не понимает. Переводит взгляд с одного на другую, пытается срастить картинку реальности в своей голове. Да и вообще... — Пан — это кто? — да, он не знает. — Это как би, только влечение не к полу, а к гендеру, — подсказывает девушка. — А разница? — Бога ради, Стэн, — Грегг увлечённо раскачивается на стуле. — Дома погуглишь. Мы о тебе вообще говорили, не спрыгивай с темы! Снайдер удручённо опускает голову. Не этого ли он хотел? Рассказать человеку, который не знает Ксено лично, но хорошо знает мысли самого Стэна? Услышать слова, которые не может подобрать для себя сам. — Думаю, что вы — два влюблённых идиота, которые ходят вокруг да около, но сдерживаются, потому что каждый из вас чего-то боится, — рубит с плеча Грегг. — Ты думаешь, что, если будешь продолжать пытаться звать его на свидания и показывать, что хочешь большего, нежели дружба, отпугнёшь его своей настойчивостью, а он, что ты разочаруешься в нём в отношениях, потому что, как я понял, он только-только вот к дружбе приноровился. — Ага, а ещё, кажется, у него что-то не в порядке с менталкой, — подкидывает мыслей Мэй. — Типа, он сам не понимает, что хочет от тебя. — Может, у него травма? — Как у Стэна? — Не, — Грегг взглядом просит повторить пиво, а Снайдеру начинает казаться, что его обсуждают без него. Хотя, так даже лучше — послушать, как они выглядят со стороны. — Стэн всегда замкнутым был, я вообще удивлён, что он умудрился вляпаться в чувства, так ещё и признаться. И ситуация там с этим Эштоном была... хуёвая, мягко говоря. Тоже тот ещё подонок, испоганил мне мальчика, — Ли несильно, но возмущённо бьёт кулаком по столу. Стэн улыбается дурачком с друга — мило. — А тут явная взаимность, но страх, не знаю, он не рассказывал ничего о своих друзьях или отношениях раньше? — обращается к парню Грегг. — Нет, я вообще мало, что знаю о его прошлом, — ставит стакан на стол — рассказывать? Слова так режут глотку, господи, Стэн боится, что не простит себя за слабость, но ему нужно — необходимо перестать ломать голову одному. — Знаю только, что у него с семьёй какие-то проблемы, и, возможно, он был бездомным. Грегг и Мэй замолкают, переваривают полученную информацию, пытаются понять суть. Стэн жалеет, что не сохранил чужую тайну, а потом думает — тайну ли? Ксено сам никогда не рассказывал, давал лишь намёки, которые хрен пойми как можно понимать, так считается ли это вообще предательством и раскрытием чужих проблем, если, по сути, Стэн просто говорит то, что предполагает сам? — Окей, поподробнее? — нарушает тишину Мэй. — Не знаю, — Стэн пожимает плечами. — Я и в этом-то не уверен наверняка. — Как у вас всё запутано, пиздец, — выносит вердикт Грегг. — Знаешь, что? Плевать. Просто не забивай на идею начать встречаться, нахер эти игры в друзей! Топи до талого, может, он, наконец, сам скажет, что не так и почему он отказывается. На некоторых людей надо надавить, чтобы лучше понять. — Я так не могу. — Стэн, алё, проснись! — резко взмахивает друг руками, чем пугает и Стэна, и Мэй, и сидящего чуть поодаль мужика с Деварсом. — Он влюблён в тебя, ты влюблён в него, а ты сдаёшься на финишной прямой! Мало ли, что его там беспокоит, какими мыслями он себя накручивает, если ваши чувства взаимны, вы решите проблему вместе! Он сейчас закроется в себе, начнёт топить и дальше свой мозг, а всё потому, что ты отступился. Ты сам сказал, что хочешь ему счастья, но его не будет, если ты оставишь его разбираться со своими тараканами одного! И дружбы тоже никакой не получится, потому что вы просто не сможете дружить, зная, что разрушаете друг друга чувствами. Стэн зависает на несколько секунд — с этой точки зрения он не рассматривал их ситуацию. Да, он вбил себе в голову, что на первом месте для него комфорт Ксено, что друг знает, что он хочет от Снайдера, но на деле — знает ли он? Если у него проблемы с психикой, да и загоняется он не меньше, чем Стэн — точно ли их время порознь пойдёт ему на пользу? Попытки вернуть дружбу и не переходить черту? Ксено же всем своим видом показывал, что ему нравится со Стэном проводить время не только в качестве друзей, только на словах он это отрицал. А во всём, что связано с Уингфилдом, Снайдер убедился уже давно — надо полагаться только на его поведение. — Ты до скольких работаешь? — переводит тему Грегг. — До двенадцати сегодня, — на автомате отвечает Стэн, даже не отвлекаясь от своих мыслей. Продолжает пялиться куда-то в зал, пытаться понять, насколько Грегг прав в своих словах. — Напиши Ксено своему, скажи, что придёшь в гости после смены. — Что? — переводит удивлённый взгляд на друга. — Нахрена? — Поговорить? Провести время вместе? Показать, что ты не бросаешь и готов завоёвывать его. — Что-то как-то звучит не очень. — Действуй, Снайдер, хватит уже убегать! Всегда для тебя было проще замкнуться и забить на проблему, нежели пытаться её решить. — Когда это такое было? — Стэн знает, конечно, понимает, что Грегг прав, но ему неприятно это слышать от другого человека — только, когда сам корит этим себя. — Стэн, мы оба знаем, — Ли тянет гласные и сужает глаза, намекает — Эштон. — Не заставляй меня забирать свои слова назад. "Ты изменился, такой ты — замечательный" — это Грегг имеет ввиду. Когда он понял, что Стэн, наконец, смог взять себя в руки и сделать то, что должен был изначально. Грегг всегда всё понимал — знал, что тогда, что сейчас, — Стэн сильный, просто не может этого в себе принять сам. Грегг действительно солнце — озаряет собой Стэну правильный путь. Ругает, корит, но поддерживает и понимает, знает, насколько ему нужен этот толчок. — Ладно, — сдаётся, на что получает светлую улыбку в ответ. — Но, если меня пошлют, я приду плакаться к тебе. — Сколько угодно, — кивает и подгоняет быстрее доставать телефон. "Привет, могу я сегодня после смены к тебе прийти?" Печатает и не даёт себе времени передумать, отправляет, убирает обратно в карман. Господи, на что подписывается — сам же обещал дать время им поостыть. А с другой стороны, думает — Грегг прав, надо брать быка за рога. Он знает, что Ксено испытывает к нему тёплые чувства, он хочет их получить несмотря ни на что. Пора бы начинать думать о себе тоже, не сдаваться в угоду чужим хотелкам, быть немного эгоистом, находить пути, в которых в выигрыше будут все. Поэтому Снайдер и хотел встретиться побеседовать с Греггом. Луна и Броуди смотрят на ситуацию с точки зрения Стэна, только по его рассказам, поддерживают его решения, потому что друзья — а Грегг не скупится на ругательства, смотрит на ситуацию со своей, третьей, стороны. Для него и Стэн, и Ксено — не друг и его объект влюблённости, они — просто люди, которые потерялись, которым нужно указать направление, в котором идти, чтобы достичь своей цели. Он не поддерживает ничью сторону, и это именно то, что нужно Стэну для лучшего понимания себя. "Приходи" — не заставляет себя долго ждать ответ. Стэн выдыхает, показывает сообщение Греггу и Мэй, те улыбаются и треплют его по плечам. Снайдер не знает, что конкретно в голове Ксено, с чем он справляется и живёт, но теперь точно знает себя — не отпустит, продолжит битву, это его долг. Показать, что не сбежит от проблемы, потому что та его решимость, которая толкнула его на последнее дело в Хартфорде, не должна пропадать зря.оставь всё здесь
тревог никаких
в эту ночь происходят чудеса
Грегг и Мэй остаются до конца смены, развлекают своими историями, шутят и пререкаются, и Стэн им благодарен за это — последние часы пролетают незаметно, и не хватает времени даже подумать о предстоящем походе к Ксено. Что он скажет, чем они займутся, как друг себя будет вести. Снайдер передаёт оставшихся гостей бара в руки Ника, тот салютует ребятам полотенцем и желает хорошей ночи, когда те выходят на заснеженную улицу. Стэн сворачивает в привычный переулок и первым делом закуривает, Мэй делает то же самое, а Грегг отходит в сторонку, чтоб на него не дышали гадостями. Спокойно и тепло, хотя погода стоит минусовая. Стэн отписывается Уингфилду, что будет примерно через полчаса и переводит взгляд за спины друзей. — Да боже, блять, — цокает, выдыхает дым себе в ноги, закатывает глаза — Грегг и Мэй перестают что-то обсуждать и оборачиваются, прослеживая реакцию Снайдера. — Ну, привет, — басит мужик, обращаясь к Стэну. Улыбается криво, некрасиво, несколько парней, что стоят за ним, копируют его мимику. — Давно не виделись. — Это ещё чё за уроды? — спрашивает грубо Мэй, делая шаг вперёд. — Дорогуша, закрой пасть, — приторно тянет Джерри. Девушка усмехается, поворачивается на друзей лицом, словно не замечает неприятного мужика, а затем — Стэн даже не ожидает, насколько быстро всё происходит, — с размаху бьёт кулаком прямо в челюсть нежданного гостя так, что тот отступает, пытается удержать равновесие. Грегг присвистывает, Джерри глухо рычит и сплёвывает кровь из разбитой губы, а парни за ним непонимающе переглядываются. — Сука! — орёт Джерри, продолжая держаться за подбородок. — Эй, Люк, разберись с ней! Какой-то светлый парень кидает на него испуганный взгляд — явно они не ожидали, что Стэн будет не один, а девушка, единственная в компании, окажется зачинщиком драки. Что сказать, Снайдер тоже всего этого не ожидал, но вот, как жизнь складывается. — Зря он это, — качает головой Грегг. — Мэй его вынесет. — Их больше, чем нас, — замечает Стэн — четверо, не считая Джерри. Но не выглядят опасными, в отличие от того, кто явно намерен сегодня отомстить Снайдеру за прошлые разы. — Ничё, — улыбается друг, поворачиваясь лицом к нему. — Мы с Мэй не зря драки устраиваем, наловчились. — Даже не будешь спрашивать, кто это? — Святое правило, — подмигивает он. — Сначала бей, потом выясняй. Снайдер усмехается — Грегг безбашенный, какой восторг! Не похож он на человека, который знает много о драках, но Стэн верит, что друг не пальцем деланный. Кажется, Ксено придётся снова обрабатывать ему боевые раны. Грегг становится рядом с Мэй, кивает ей, и оба принимают стойку — Стэн чувствует себя так, словно его защищают, и ему это не нравится. Он может и сам за себя постоять. Откидывает щелчком пальцев окурок, разминает шею, Джерри хмыкает на него и кивает в сторону, мол, пешки разбираются друг с другом, пока ладья ставит мат. Стэн последний раз бросает взгляд на друзей, на Грегга, который с ноги ударяет прямо в висок какому-то пацану, на Мэй, с безумной улыбкой нападающую на того самого Люка, и отходит за Джерри. — Знаешь, сначала я думал, что ты нормальный пацан, — хрипит тот, Стэн хмыкает, следит за каждым медленным движением противника. — А потом ты меня отпиздил за Уингфилда своего, когда я не лучше амёбы был. — Охренительные сравнения, — иронично фыркает Снайдер — сам не знает, зачем. — Может, уже бить начнёшь? — Мне есть, что сказать тебе, — зло сверкает глазами тот. — Перед твоей смертью. Стэн закатывает глаза — серьёзно? Столько пафоса, боже, они же не в фильме, когда злодей перед предполагаемым убийством героя решает раскрыть ему все свои планы и пожаловаться на нелёгкую судьбу. Снайдеру не интересно. — Убей меня, — улыбается безумцем, Джерри явно не ожидает его просьбы-вызова. — Мне похер на то, что ты хочешь выговориться, просто. Убей. Меня. Джерри немного пятится назад, словно пугается желания Снайдера — словно не он тут угрожал смертью пол минуты назад. Стэн усмехается, наступает, давит на мужика своим присутствием и бешеным взглядом — в глазах и голове мутные пятна, утопленники выбираются из своих болот, утягивают за собой в странную негу упоения бредом. — Давай, чего ждёшь? — продолжает Стэн хрипло. — Убей. — Ты ёбнутый? Стэн видит эту показуху — пытаться напугать, когда на деле боится сам. Не может, не знает, как сражаться честно. И друзей своих притащил только ради того, чтобы Снайдер почувствовал себя на его месте — те, хотя бы, дерутся, Стэн слышит их крики и стоны боли. Грегг и Мэй явно побеждают. А Джерри только видом и словами пугать горазд, да избивать тех, кто не может дать отпор — как Ксено тогда. Возможно, не он сам его даже бил, а товарищи его полоумные, также компанией пришли и задавили количеством. — Круто тебе думать, что под твою дудку плясать будут? — спрашивает Стэн, осознавая. — Легче набрать себе ораву головорезов и напасть в крысу, нежели один на один выйти? Слабак. — Заткнись! — рычит Джерри. — Чё, не ожидал, что так выйдет? Чего припёрся вообще, сказано ж тебе было отвалить. — За-мол-чи, — по слогам проговаривает он, но Стэну плевать. — Убей меня, — бросает вызов. Но не ожидает, что мужик достанет из-за спины под курткой пистолет. Останавливается, перестаёт дышать на мгновение — упс, неловко вышло. Смотрит на злое выражение лица Джерри, переводит взгляд на дуло пистолета, направленное куда-то ему в район груди — довыёбывался. Джерри улавливает смену настроения их диалога, усмехается как-то надменно, тычет пистолетом в сторону Снайдера, призывая сделать шаг назад. — Чё, уже не такой смелый? Стэн поднимает глаза ему в глаза — умирать, конечно, не хочется, но он может словить пулю, чтобы этого уёбка засадили и облегчили жизнь его жертвам. Спасти от него Ксено. — Жми на курок, — приказывает. — Жми, или я выбью этот пистолет из твоей руки и сделаю это сам. Джерри не двигается, Стэн тоже. Где-то вдоль улицы слышится хруст снега под ногами и сбитых о рёбра кулаков, долетают редкие сигналы машин с соседней дороги и приглушённые голоса сидящих по заведениям компаний. Интересно, чем сейчас занят Уингфилд? Стэн дёргается в сторону бугая с пистолетом, и переулок захлёбывается в шуме выстрела. — Привет, скучал? Стэн резко поворачивается на чужой забытый во времени голос — господи, только не это. Перед ним стоит Эштон. Не тот ужасный образ, покорёженный кошмарами и изрезанный плёнкой кассеты. Обычный, настоящий. Смотрит на Снайдера с тёплой улыбкой на тонких губах, в глазах-изумрудах счастливый блеск. Такой привычный, но потерянный в памяти, напоминающий о своём существовании лишь бездушным видео на флешке, которую Стэн хранит — не смог выбросить, не смог разломать. — Я умер? — оглядывается, но вокруг ничего — темнота. Только они стоят где-то между реальностью и дивным сном. Эш качает медленно головой в стороны, убирает руки в карманы джинсов, как делал всегда. — Нет. — Сплю? — Вероятно. — Скажи по-нормальному, не раздражай. Эштон смеётся мягко, искренне, подходит ближе, едва касается ладонью щеки Стэна, заглядывает ему в глаза. Стэн хочет отстраниться, но тело не двигается, замирает во времени, пространстве — лучше бы, это пришла к нему Смерть, а не очеловечилась Тьма. — У тебя травматический шок, — шепчет в самые губы, но Снайдер не чувствует чужого дыхания на себе. — Сейчас ты не на грани жизни и смерти, просто твой мозг спрятал тебя здесь, со мной. — Почему? — Поболтать? — пожимает плечами Эштон и отступает. — Не знаю, я всего лишь говорю то, о чём ты думаешь сам. — Я могу думать даже в таком состоянии? — А почему нет? — Я же, типа, в отключке. — Твой мозг таким образом отвлекает тебя от травмы. — Точно, Джерри и пистолет... — Да, но не переживай, ты не сильно пострадал, просто неожиданно и больно. — Когда я вернусь? — Не знаю, — Эштон пожимает плечами и улыбается. — Разве не хочешь поговорить, пока мы здесь? — Ты же сам сказал, что просто плод моего воображения, — хмыкает Стэн. — Смысл мне разговаривать с тобой, если ты — это я? — Так и знал, что надо было молчать. — И что бы это изменило? — Ты бы высказал, наконец, всё то, что хотел. Отпустил бы меня окончательно и признал, что ты — не я. В каком-то роде, получается, он это признал. Но облегчение всё равно не приходит. Ксено дёргается, оглядывается по сторонам в непонимании — не знает, что конкретно его заставило почувствовать страх, а мурашкам неприятно пробежаться по позвоночнику. Дурка спрыгивает с его колен, укладывается рядом на диване — Уингфилд даже не заметил, как случайно сжал пальцы на её шерсти слишком резко. — Прости, — улыбается он мягко котёнку. Сгребает в объятия подушку, возвращается к своим мыслям — Стэн написал, что придёт. И Уингфилд, естественно, не отказал ему. Но зачем? Что ему нужно? Почему он всё ещё возвращается? Разве он ещё не устал от странного поведения Ксено? Парень вздыхает, пытается понять его — не выходит ни в одной из возможных фантазий. Уже даже думает о том, чтобы вывалить о своей болезни как на духу — напугать Стэна, остаться, наконец, одному. А потом эгоистично хочет растянуть этот шанс, пока Снайдер продолжает общаться с ним — может, не так уж и плохо? Вроде, он что-то говорил о возвращении дружбы, игнорируя срывы в романтику. По сути, единственное, чего Ксено боится — любовь Стэна убьёт его же. Но он уже влюблён, и он всё ещё жив, какова вероятность, что так и останется? Может, у него какой-то странный иммунитет, как у Бьякуи — мотает головой, отгоняет слишком приятные мысли. Шанс — один на миллион, и он не готов рисковать жизнью Стэна в угоду своим желаниям. А его ли это желания? Или болезни? Может, это она так настраивает разум Уингфилда, чтобы тот завлёк в её раскрытую пасть Стэна и предал в жертву. Боже, как сложно — Ксено не справляется, ему нужно избавиться от своих глупых мыслей, сбежать — от себя, от него, — потеряться пылью по космосу. Смотрит на молчащий телефон с последним сообщением, отправленным Снайдером час назад — опаздывает. Может, что-то случилось? Стоит узнать, написать? Не передумал ли? Ксено печатает, отправляет — ответ не приходит ни через пять минут, ни через двадцать. Почти половина второго ночи, но Стэн где-то пропадает. Это начинает не на шутку пугать — звонит, но никто не поднимает трубку. — Чёрт, — отбрасывает телефон, упирается взглядом в книжную полку. Один, два, три... где Стэн? Что с ним? — Пять, шесть, семь, — они не разговаривали несколько дней, Ксено даже приблизительно не знает, чем тот планировал заниматься. — Десять, одиннадцать, — написать Луне? У Ксено нет её номера, да и если она не со Стэном, то будет волноваться, а Ксено не хочет напрягать девушку лишний раз своими навязчивыми идеями, что всё плохо — может, Снайдер просто зашёл в магазин или перекусить? Господи, в магазине столько времени в почти два часа ночи не проводят, а еда вообще не сильная его сторона — плюс, он собирался к Ксено, у которого всегда что-нибудь домашнее приготовлено. — Семнадцать... — берёт телефон, снова звонит — снова автоответчик. Накидывает куртку, впрыгивает в кроссовки, хлопает себя по карманам в поисках ключей от машины — на месте, права и кошелёк тоже. Что ему ещё остаётся? Тихо ждать неизвестно чего? Поедет в бар, узнает, что со Стэном, или хотя бы получит наводку. Не может успокоить дрожащие пальцы, заводит машину не с первой попытки — не зря же его дёрнуло с ничего, видимо, какой-то знак свыше. В баре народу почти нет, Ксено заходит, оглядывается в поисках нужной светлой макушки — не находит, а за стойкой какой-то кудрявый брюнет, кажется, Уингфилд его видел раньше. — Привет, — окликает. Бармен поворачивается с вежливой улыбкой, а на щеке проступает едва заметная ямочка. — Стэн тут? — Часа два назад ушёл, — пожимает плечами парень и оценивающе оглядывает Уингфилда. — Ксено, да? — Да, но... — Не знакомы, — машет рукой. — Но Стэн рассказывал, и я вас видел пару раз вместе. Я Ник. Парень протягивает руку, и Ксено нехотя, но пожимает — ради информации, утешает он себя, незаметно стирает о штанину свою брезгливость от касания. — Ты не знаешь, где он? — Выходил с девушкой и парнем какими-то, — Ник пожимает плечами — Луна и Броуди, догадывается Ксено. — Я не видел их тут раньше, — или не они. — Куда они пошли? — Я не следил как-то. Но, зная Снайдера, скорее всего в переулок покурить завернули. — Больше ничего? — Ну, недавно тут стреляли, кажется, — припоминает парень таким тоном, будто это обычное событие для ночи с четверга на пятницу. — Но это уже после ухода Стэна было, так что, не думаю, что связано. У Ксено подкашиваются ноги, и он опирается ладонью о барный стул — Ник фыркает. — Водички? — предлагает участливо. — Водки. Уингфилд говорит первое, что приходит в голову — у него в ушах выстрел и тишина от Стэна. Ник ставит рюмку на стойку перед ним, и Ксено выпивает, хоть и не собирался. Кашляет от прокатившейся по горлу горести — боже, он думал вода. Поднимает на Ника ошалелый взгляд. — Что? Сам попросил водку. И вот не скажешь же ничего против — сам что-то пробубнил, пока блуждал по мыслям. Снова достаёт телефон, набирает уже заученный на память номер. Ник ничего больше не говорит, отвлекается на свои рабочие дела, а у Ксено в ушах тянутся бесконечные гудки, он даже не замечает, когда они прерываются. — Привет? — на той стороне кто-то здоровается мягким баритоном. Ксено проверяет экран — правильный ли контакт. — Это телефон Стэна, — утверждает он грубо. — Я знаю, — получает весёлый ответ. — Дай ему трубку. Ксено не знает, что его раздражает сильнее — что на звонок отвечает не Стэн, или словно смеющийся над ним голос парня. Или сам парень, кем бы он ни был. — Не могу. — Причина? — Мы немного в больнице, тут не разрешают пользоваться телефонами, так что мне пришлось выйти, чтобы ответить на твоё беспокойство за своего парня. Так, Ксено не понимает. Больница? Всё-таки, этот придурок схлопотал пулю? Что это за весёлый тон говорящего, который называет его парнем Стэна? С чего начать заваливать вопросами — Уингфилд не определился. — Стэн в порядке? — дрожащим голосом спрашивает, взглядом просит Ника повторить рюмку водки. Тот кивает и не задаёт вопросов — успеет ещё. — Приезжай, — тон парня меняется на более серьёзный. — Не телефонный разговор. МГХ, третий этаж, палата триста сорок, — и сбрасывает, не дожидаясь ответа. Ксено садится на высокий стул, закрывает лицо ладонями. — Чего случилось? — ставит перед ним рюмку водки Ник, опирается локтями на стол недалеко от парня. — Стреляли всё же в Снайдера, — бубнит, пытается сам поверить в сказанное. Это похоже на глупую шутку, господи, они же простые студенты, а не киллеры боевиков — какого чёрта вообще? — Я думал, что вдали от меня он будет в порядке, — шепчет, сам не осознаёт, что Ник продолжает слышать его. — А ты тут при чём? — озадаченно спрашивает бармен. Ксено дёргается, убирает руки от лица — смотрит в карие глаза Ника испуганно. — Эй, я просто спросил, — мягко улыбается тот и пальцами двигает рюмку ближе. — А, к чёрту. Достаёт ещё одну, наливает порцию, поднимает перед лицом Уингфилда. — Давай, выпьем, — предлагает. Ксено недоверчиво косится на странного бармена, но чокается с ним рюмками. — Ты ж на работе, — усмехается, пытается сбагрить мысли в другое русло — Стэн жив, если бы что-то случилось, тот парень вряд ли бы умолчал. Не стал бы звать лично, чтобы сообщить прискорбную весть в лицо, да и не был бы таким радостным. — А ты единственный посетитель сейчас, и с которого я не возьму денег, — подмигивает Ник. Ксено фыркает — надо ехать. — Так, что там с ним? — Сам не знаю, сказали не телефонный разговор. — Кто? — Да хер пойми, пацан какой-то, — Ник кивает и щёлкает пальцами. — Наверное, с которым они уходили. Мелкий такой, рыжий. Шумный. — Ничего не дало описание, спасибо, — Ксено закатывает глаза. Ему плевать, кто это, главное, чтобы со Стэном всё было в порядке. — Ладно, пойду. Ты там это, не знаю, как у вас работает, но передай начальству, что Снайдер вряд ли ближайшее время выйдет на смену. — Опять отдуваться, — ноет Ник весело и шутливо отдаёт честь. — Стэну привет. Пара рюмок водки дают о себе знать лёгкой слабостью по организму, и Ксено сомневается, что хорошей идеей будет сейчас вести машину. Заказывает такси — не хватало ему ещё на соседней койке со Стэном очутиться. Алкоголь немного притупляет поток мыслей, разгоняет лишь кровь — пугаться у него нет сил, надумывать варианты, от которых сделает себе только хуже, тоже. Больница встречает его неприятными воспоминаниями и нежеланием заходить внутрь — не нравится ему атмосфера грани жизни и смерти, хочется скорее сбежать и не возвращаться. Ксено старается ни на кого не смотреть даже — страшно. Поднимается по лестнице на третий этаж, останавливается, делает несколько глубоких вдохов. Коридор слишком яркий и светлый, но ощущения мрачные и тёмные. Выискивает взглядом номера палат, пальцы трясутся сильнее с каждым шагом ближе — возле двери сидит странная парочка. Оба с ссадинами и синяками по лицу, кровь на ладонях парня — рыжего, мелкого и шумного, хоть и молчит, — пялятся как-то пусто в стену напротив. Ксено подходит к ним, прокашливается, вежливо уточняет: — Стэн здесь? Те переглядываются между собой и поднимают глаза на Уингфилда — страшно. — Здесь, — отвечает тот голос, с которым он общался по телефону. — Что с ним? — Подстрелили, — Ксено поджимает губы и старается не срываться на повышенные тона — это он уже понял, спасибо, можно поподобнее о его состоянии? — Он жив, — отвечает девушка глухо. — И в сознании, — у Ксено камень с души. — Но он нас не помнит. Оу. Уингфилд молчит, пилит стену за головами ребят взглядом. — Можешь зайти к нему, — предлагает парень. Ксено кивает болванчиком, на автомате выполняет сказанные ему действия — штиль. Вот, что он чувствует сейчас, не может даже заставить себя паниковать, единственный раз, когда действительно стоит. Наверное, для него это не лучше смерти. Да, Стэн жив, но это теперь не он — просто оболочка без души и воспоминаний. Боится, что услышит вместо мягкого "привет" пустое "ты кто?" — утонет в океане неузнавания. Хлюпает носом, открывает дверь, протирает влажные глаза тыльной стороной ладони — светлая палата и небольшая койка, на которой Снайдер выглядит нереальным. Бледный, подключенный к аппаратам, он смотрит в окно, но поворачивает голову на вошедшего — Ксено не хочет слышать от него вопросов об имени и кем он ему приходится. Он потерял, так и не успев обрести из-за своих страхов, какой же он идиот. — Господи, — вырывается у Уингфилда, он прикрывает рот ладонью и подходит ближе, падает на стул рядом с кроватью Снайдера, упирается лицом в простынь. — Прости. Это я виноват, что ты пострадал. — Что? — голос такой родной, привычный — удивлённый. — Я боялся, что ты умрёшь, если мы будем вместе, но ты и так чуть не умер, а теперь вообще ничего не помнишь, — Ксено не отрывает лицо от кровати, прикрывает уши ладонями — сжимает виски крепче. — Прости меня, Стэн, я думал, что поступаю правильно! — Эм, — Снайдер укладывает свою ладонь на макушку Уингфилда, поглаживает осторожно — не понимает, не узнаёт, просто не знает, что делать с чужой истерикой по пробуждении. — Сейчас я для тебя никто, но раньше ты был в меня влюблён, — комкает одеяло в кулаке. — И я в тебя тоже. — Встречайся со мной? Ксено резко поднимает голову, натыкается на тёплый взгляд голубых глаз — кажется, он ослышался? — Чего? — Встречайся со мной, — не ослышался. — Ты же... ты меня не помнишь даже, какой встречаться? — Ксено двигается чуть в сторону, но Стэн не отпускает его дальше от себя. — Ты чё несёшь вообще? — озадаченно спрашивает он, изгибая бровь. — Помню я тебя. — Но... ребята за дверью сказали, что ты потерял память... — Ксено не уверен, кто из них сейчас не понимает происходящее. — Ещё чего они сказали? — хмыкает. — Двое придурошных. — То есть, ты не потерял память? — Нет. — И помнишь меня. — Конечно. — И предлагал мне встречаться, потому что я спалился, что влюблён? — Ну, ещё на нашем свидании хотел предложить, — пожимает плечами, немного морщится и шипит. — Больно? — Мне немного плечо прострелили, но ты не соскакивай с темы. Ксено закатывает глаза, но на душе — свет. Стэн в порядке. Не считая раны под бинтами. И он всё ещё хочет отношений с Ксено, когда тот прямым текстом говорит, что это он виноват — хотя, возможно, Стэн просто не понимает, пока находится под обезболами, что Уингфилд имеет ввиду. Хотя Ксено и сам не особо понимает — если Снайдер чуть не погиб, пока его не было рядом, то почему им надо быть порознь? Может, отношения не убьют, а спасут? Или, по крайней мере, Ксено сможет контролировать их обоих. — Ладно, — кивает. Стэн переводит на него удивлённый взгляд. — Ладно? — Ты услышал. — Погоди, это точно не мой бред, когда на деле я умер? — Завали лицо, Снайдер, — рычит Ксено — ему тяжело думать, что Стэн мог умереть. И всё ещё может, когда Ксено забирает его себе. Господи, худший исход — они вместе. Уингфилд думает, может, переобуться и пойти на попятную? Фыркает, плюёт на свои тошные мысли — он уже достаточно принёс страданий Стэну, себе, всем. Упадут вместе — но за руку. А так и не страшно. Нет, страшно, конечно, пиздецки страшно, он всё ещё переживает, что убьёт Снайдера собой, но — Стэн всё ещё здесь. Живучий, собака, даже от пули. Может, им удастся выбраться из глубин, в которых Ксено живёт с детства? Может, пора переставать сбегать — от себя, от других? — Так, ну, — неловко чешет шею Снайдер, и Ксено отвлекается от очередной порции загонов. — Ты же не из жалости ко мне такому бедному-подстреленному согласился? — Идиотина, — мягко улыбается Уингфилд. — Нет, серьёзно, с чего такой скачок? — Сказал же, что у меня к тебе тоже чувства. — А почему в прошлый раз отрицал? — Может, потом попробую объяснить свои мысли, — снова сбегает от ответа. — Сейчас тебе нужно отдохнуть и не загоняться, ладно? — Курить хочу, — хмыкает Стэн, берёт ладонь Уингфилда в свою, гладит большим пальцем костяшки. — Я тебе леденцов принесу, — закатывает глаза Ксено, но руку не вырывает. — Спи лучше. — Тогда ты уйдёшь. — Я и так уйду, — ловит расстроенный взгляд на себе. — Но вернусь днём. Три часа ночи, а ты мне тут такую гонку по городу устроил в попытках понять, куда пропал. — Переживал? — Нет, просто так решил выползти из тёплой квартиры на поиски тебя-придурошного. Стэн смеётся тихо — и это лучший звук, который слышал Ксено в своей жизни. Его главная цель — чтобы этот смех не гас никогда. Улыбается нежно парню, тянется губами к его лбу, замирают на мгновение в таком положении, оба смущённо отводят взгляды. Они теперь вместе, боже —ты считаешь виноват, но
я в порядке, ты в обратном
где тебя искать?
