Хищник

***

I see you, you see me

How pleasant this feeling

The moment you hold me

I missed you, I'm sorry

I've given what I have

I've showed you I'm growing

The ashes fall slowly

As your voice consoles me

"After Dark" - Mr.Kitty

      Три часа ночи. За окном протяжно воет ветер, перебирая скрипучие ветви засохших деревьев, что царапали своими «когтями» окна. Они неприятно скрежещут, бьёт по барабанным перепонкам, выцарапывают на мозге непонятные послания.       Ганнибал не мог уснуть из-за погоды – смотрел в окно, щурился, пытался различить там причину возникновения ветра и то, когда он уймётся, отступит, даст шанс провалиться в приятный, тёплый сон, куда никому более нет доступа. После игры на публику роли «хорошего парня» сил в теле фактически не оставалось. Но Ганнибал не жалуется – он сам выбрал этот путь человека, на которого окружающие пускают слюни.       Ветер стихает.       Ганнибал почти ложится спать, когда на его телефон приходит короткое сообщение от Уилла:       «Приезжай».       Напиши это кто-то другой, Ганнибал бы не поехал и лёг заслуженно отдыхать, но он сейчас подрывается, наспех одевается, тихо выскальзывает из дома, садится в машину и едет к нужному дому в меру быстро, чтобы не получить штрафов. Однако неприятный липкий страх барахтается в гортани, кусает за мышцы и напоминает, что этот человек никогда не пишет просто так и не смеет заикаться о помощи. Не к добру произошедшее.       На месте обнаруживается тот самый человек- Уилл, дрожащий, с мёртвым взглядом и съехавшими на кончик носа очками квадратной формы. Они заляпаны кровью, как и дурацкая пижама с собаками. Кожа в свете луны особенно бледная.       Будто мёртвая.       Стоит только Ганнибалу выйти из машины, как он слышит:       - Я убил её.       Кто именно эта «она» Ганнибал не уточняет – сам знает, на кого в недобром ключе косился Уилл последние несколько лет. Он ненавидит насилие, презирает его и почти является пацифистом. До конца им не может быть из-за внезапных вспышек забытия, вызванных нервной бессонницей и скопившимся грузом негативных эмоций.       Ганнибал снимает с себя пальто и накидывает его на плечи Уилла.Он не реагирует, а пальто пропитывается чужой кровью, явно принадлежавшей ей. Ничего, потом можно будет либо постараться отмыть вещь, либо придать её огню, уничтожив, как одну из многочисленных улик, способных вывести ФБР на Уилла и его «хорошего знакомого».       Ганнибал строго смотрит на Уилла:       - Как ты её убил?       - Я зарубил её топором.       «Как в «Американском психопате» - пробегает в голове Ганнибала, но шутить он не смеет – Уиллу сейчас необходимо совершенно иное: поддержка, защита и вера, будто всё будет хорошо. Тогда хрупкая – как хрусталь – психика Уилла не даст ещё большую трещину и приблизит к неизбежному «взрыву», чьи осколки ранят всех, в том числе и Ганнибала. Он играет с огнём, кормит с рук волка, чьи инстинкты никогда не успокоятся.       По сути, Ганнибал играет со смертью, обличённой в шкуру человека.       И сейчас она глядит на него тупым, доверчивым взглядом, который прямо-таки спрашивает: «Что мне теперь делать?» Конечно, любой после убийства начнёт терзаться чем-то подобным, когда придёт в себя, осознает, что совершил.       Однако Уилл явно не сгорает от вины.       Ему страшно за себя.       И Ганнибал обязан его утешить.       Он тяжело вздыхает, ласково гладит Уилла по щеке, испачканной кровью и представляет, как этот человек, что сейчас выглядит воплощением невинности, волком в овечьей шкуре, схватил топор и безжалостно разрубил им биологически родного человека. Возможно, эта сцена, действительно походила на убийство из «Американского психопата». Возможно, Уилл даже напоил её специально для этого. Возможно, он улыбался и истерично гоготал, пока острое лезвие топора легко проламывало череп, высвобождая наружу мозги и разбрызгивая всюду кровь. Возможно, Уилл в те минуты испытал истинное наслаждение и удовлетворение.       - Она всё ещё там, - шипит Уилл, прижимается к Ганнибалу и кусает губы до крови, будто стараясь наказать себя.       Ганнибал потирает переносицу, ласково гладит Уилла по спутавшим волосам и максимально спокойным голосом выдаёт:       - Ты не трогал тело?       - Нет… я просто… просто…       - Давай, Уилл, скажи правду. Ты же знаешь – я всегда на твоей стороне и ничего не заставит меня отвернуться.       Уилл кивает, немного молчит, дрожит, слабо бьётся лбом о Ганнибала, собирается с мыслями, а после еле выдаёт:       - Она снова подняла эту тему, я просил её замолчать, а она… она всё продолжала говорить, говорила, говорила, говорила… Она снова сравнивала меня с ним. И я не выдержал, мне так хотелось заткнуть её любой ценой.       Он шумно сглатывает, а Ганнибал представляет, как бы Уилл красиво проглатывал сперму после минета, как бы он дрожал после оргазма… Не совсем честно думать о таком, когда человек душу изливает, но и мысли читать он не умеет.       А он просто продолжает:       - Я вспомнил про топор, а дальше всё как в тумане. Я прекратил её бить, когда топор вылетел из рук, тогда я понял, что натворил.       - Ты сделал всё правильно.       Ганнибал снова приласкивает дикого зверя, превращает его на мгновение в щенка и целует в макушку, поглаживая по напряжённой спине:       - Не волнуйся, Уилл, мы сделаем так, чтобы её никто не смог найти, а ты мог жить спокойно. Со мной вместе.       Уилл доверчиво кивает, а Ганнибал думает, что однажды на месте матери Уилла окажется он сам.       Но это будет сильно позже.       Пока волк накормлен и не кусает ласкающую его руку.

***