Виноваты помидоры

Эйгон не помнил, зачем согласился, чтобы этот странноватый бородатый мужчина — приятель Джейса с далекого Севера — воспользовался его террасой для размещения своей помидорной рассады. Они просто болтали в большой компании в ночном клубе, в Эйгоне уже было с десяток шотов, и предложение передать ему часть рассады, не умещавшейся на крохотном балконе в съемной квартире Кригана, тоже было сделано просто так. Это поняли абсолютно все вокруг. Кроме одного человека. Сейчас этот человек стоял в дверях его апартаментов на последнем этаже одной из высоток в деловом центре Королевской Гавани, держа в руках два огромных деревянных ящика, составленных друг на друга. В ящиках находились разномастные маленькие емкости с землей и уже начавшими проклевываться ростками. Кажется, один из ростков был посажен в пустой стаканчик из-под йогурта, а другой — что?! — в обрезанную коробку молока? Эйгон вздохнул как можно менее страдальчески и попытался придать лицу выражение повежливее. С похмелья получилось не очень. — Привет, Старк. — Доброе утро, Эйгон. — Не очень-то оно и доброе, потому что очень раннее. Улавливаешь? Старк не улавливал. — Проходи. — Эйгон не сдержался и снова вздохнул, отступая вглубь прихожей. — Прямо и потом налево. Криган, такой же серьезный, как и в те два раза, что Эйгон видел его до этого утра, сделать лицо подружелюбнее не удосужился, и, буркнув что-то похожее на «спасибо», прошагал в гостиную и скрылся на террасе. Впоследствии Эйгон не раз вспомнит, как впервые увидел добрую, искреннюю и широкую улыбку Кригана, принадлежавшую почти полностью мелким чахлым росткам в ящиках, но по касательной задевшую и его. Пройдя на террасу вслед за гостем, Эйгон увидел, как тот осматривается по сторонам, все еще держа в руках один ящик и, видимо, раздумывая, куда его лучше определить. — Как света много, ну надо же! Хорошо же вам тут будет, — сказал Старк будущим помидорам полным радости голосом. Эйгон и сам против воли заулыбался, как будто эта фраза, полная любви, предназначалась ему. Продолжая подыскивать лучшее место для рассады, Криган все улыбался и оглядывался, оглядывался и улыбался, и в один момент поднял глаза на Эйгона, но отчего-то искриться счастьем не перестал, а только улыбнулся еще шире, хотя шире уже было некуда. Эйгон подавился, закашлялся, заалел вдруг щеками, а потом засмеялся, уговаривая себя, что смеется над этим полудиким, странным, неотесанным северным мужиком, но в глубине души понимая — нет, вовсе не из-за этого. Сошлись на том, что Криган будет заходить, чтобы проверить и полить помидоры трижды в неделю. Еще один раз делать все то же самое согласился Эйгон. И с каждым разом, что Старк оказывался в его квартире, все дальше и дальше к периферии сознания уползала мысль о том, что вертел он на одном месте все эти помидоры в страшных емкостях, их полив и угрюмого северянина заодно. Старк был красив. Не заметить этого — значит не иметь глаз. Одевался, правда, совершенно отвратительно. Но ни бесформенные потертые джинсы, ни безразмерные футболки со всякими странными надписями («I love tomatoes» — ну вот что это такое? Кому надо об этом знать, кроме мамы и богов?) не могли испортить той дикой северной красоты, которой Эйгон теперь имел удовольствие любоваться трижды в неделю. Длинные светло-русые волосы Кригана в теплом закатном свете отливали медью и золотом, и Эйгон глаз от них оторвать не мог, удивляясь тому, что впервые видит северянина с такими волосами. — Ты не похож на северянина, — так и сказал он однажды. Мысль о том, что у него вообще, похоже, нет знакомых с Севера, догнала с некоторым опозданием. Старк на это только усмехнулся. — Вы, южане, похоже, путаете нас с дорнийцами. Иначе я не могу объяснить это повальное удивление по поводу моей прически, — проговорил он, не отрываясь от полива. — Ой, так я у тебя не первый, — с напускным разочарованием протянул Эйгон, и Криган наконец посмотрел на него, сдерживая улыбку. — И даже не десятый. А волосами я в мать пошел. «Красивые», — промолчал Эйгон и остаток того вечера они больше не говорили. Широкая спина Кригана — еще одно его достоинство наряду с волосами — и вовсе была какой-то волшебной. Из раза в раз она гипнотизировала Эйгона, заставляя смотреть неотрывно. Он снова садился в подвесное кресло на террасе, обычно с бокалом вина или сигаретой, и снова смотрел, как Старк возится со своими росточками. «Хиляки» — так прозвал про себя Эйгон чахлые зеленые побеги с парой-тройкой листков на тонких стеблях. Спустя две недели и шесть визитов Кригана название подходить перестало. — Надо же, быстро растут, черти! — обронил как-то раз вечером Эйгон, и Криган обернулся к нему, удивленный комментарием от обычно казавшегося отстраненным и никогда не интересовавшегося рассадой Эйгона. — Высокие вообще будут? — зачем-то добавил он. И Старк ответил. Судя по выражению лица, — тоже не без удивления этой беседой. Рассказал, что нет, выше полуметра не вырастут. Да, как придет июльская жара, поливать нужно будет почаще. Самые ранние плоды покажутся недель через шесть, а в конце августа уже можно собирать полноценный урожай. Эйгон слушать не умел. Не в принципе, а, кажется, только Старка, особенно когда тот возвышался суровой северной глыбой над ним, сидевшим, подобрав ноги и смотревшим на того снизу вверх. Однажды так засмотрелся, что не заметил, как его собеседник перестал рассказывать и сам что-то спросил. Понял, что пропустил вопрос, когда Старк подошел совсем близко и вопросительно уставился на него. — Ну так что? — нахмурился тот, потрясая крошечными грязными грабельками, которые в его больших руках выглядели как самая смешная вещь во всем Вестеросе, а, может, и Эссосе. С грабелек прямо под ноги Эйгону комьями летела земля. — Хм, согласен. Почему бы и нет, — сообщил Эйгон лениво, делая вид, что не раздумывает лихорадочно над тем, с чем только что решил согласиться. Ну что там такого особенного мог спросить у него Старк? Так у Эйгона на террасе появилось еще три деревянных ящика, под завязку забитых некрасивыми стаканчиками. — Некрасиво, — так и сказал, когда увидел спустя два дня, как Криган заносит ящики на террасу. — Просто ужасно вообще-то! Что это за пиздец, Старк? Что это? Эйгон подошел к одному из ящиков и подцепил первый попавшийся стаканчик, оказавшийся при ближайшем рассмотрении бывшим детским творожком. — У тебя что, есть дети? — спросил Эйгон вовсе не то, что собирался. — Нет, — ответил Криган, замявшись на секунду. — Это я ем иногда, там белка много — мне нужно перед залом употреблять. Живое воображение Эйгона тут же перенесло его в тренажерку, где потел налопавшийся высокобелковых детских творожков Криган, прорабатывая свою мощную спину, а потом пресс, а потом — ноги. «А знаешь, где еще много белка, Старк?» — хотелось спросить Эйгону, и лишь Старица да Дева узрели всю силу его воли, когда он, вознеся им короткую молитву в виде одного единственного «помогите!», все-таки смог сдержаться. Нельзя, нельзя было забывать то важное, что вертелось на языке, поддаваясь наполняющим сознание образам. — В общем так. — Эйгон втиснул стаканчик обратно в ящик и по-хозяйски упер руки в бока. — Это — уродство. И я не хочу, чтобы это уродство стояло у меня дома. — Не дома, а на террасе. — На моей террасе! Слушай, — сказал он уже тише и миролюбивее, опуская руки. — Я же не говорю тебе, чтобы ты все унес. Договор есть договор. Просто давай пересадим? Я серьезно, эти разнокалиберные емкости смотрятся отвратительно, ты уж извини. — Пересадим, конечно, — не стал спорить Криган, и Эйгон даже стушевался немного. — Только через неделю. — Это все, — и он обвел рукой рассаду в ящиках, одновременно снисходительно, словно смотрел на несмышленого ребенка, глядя на Эйгона, — только временно. Их же нужно будет пересадить в хорошие большие горшки или кадки. Обещаю, что куплю красивые. Тебе понравится. Не соврал. Понравилось. Огромные длинные напольные кадки, способные вместить в себя кустов по шесть-восемь; круглые и квадратные глиняные кашпо и горшки, рассчитанные на один помидорный куст; десяток тяжеленных мешков с грунтом. Эйгону все это понравилось сразу, как только Криган вышел из лифта и начал заносить вещи в квартиру. Эйгон опомнился, только когда на лестничной площадке осталось всего пара горшков и несколько пакетов с землей. — Я помогу! — Ты не обязан, — отрезал Криган, уже изрядно запыхавшийся от хождения туда-сюда. — Не обязан, но хочу помочь. Брось, Криган, суббота же, я весь день свободен. Скажи мне, что делать, и я сделаю. — Ладно, — кивнул Криган, и они, перенеся наконец все необходимое на террасу, приступили к работе. Криган руководил процессом, Эйгон выполнял его указания. Изредка замечал на себе изучающий взгляд и задавался вопросом, что же видит тот, кто смотрит на него? Точно не широкую спину, выражение уверенного в себе альфа-самца, безупречную задницу или шикарные волосы. Ладно, волосы, вроде, неплохие. Да когда вообще это все начало его волновать?! Безуспешно отгоняя от себя эти странные мысли, которые никогда не были присущи ему, всегда считавшему себя самым офигенным парнем в округе, он делал то, что ему было велено: наполнял горшки землей, поливал водой, специальной лопаткой создавал глубокие лунки в грунте для саженцев. Сами саженцы, успевшие за прошедшую неделю вымахать еще сантиметров на десять, не трогал. Их пересаживанием занимался Криган. В какой-то момент тот остановился, разглядывая странное растение, непонятно как оказавшееся в одном стаканчике с помидорной рассадой — и как только раньше не заметили его. Эйгон никогда не интересовался ничем, даже отдаленно напоминавшим фермерство, но и он сразу понял, что это не помидорный куст: стебель гораздо крепче и толще — такой не нужно будет подвязывать, листья — широкие и крупные, раскинувшиеся ровно по двум сторонам. — Это что еще такое? — удивился Криган, уже успевший машинально извлечь растение из стаканчика и теперь осматривающий его мощную корневую систему. — Это ты мне скажи. Кто из нас почетный фермер? — Я такого растения не знаю, — смутился Криган и покачал головой. — Я такое не сажал. — Ой, ну вот что бы без меня делал, Старк, а? Дикарь ты северный! — произнес Эйгон и бросил на Кригана быстрый взгляд, желая убедиться, что не переборщил с выражениями. Но Криган только улыбнулся — ей-богу, у этого человека было всего два режима: сурово хмуриться или по-доброму улыбаться. Эйгон достал телефон, быстро отыскал нужное приложение и навел камеру на руку Кригана так, чтобы в кадр попали и верхушка неизвестного растения, и его корень. — Это что ты делаешь? — спросил Криган. — Несу тебе свет знаний, мой дремучий друг! Что же еще? Ого! Приложение говорит, что это подсолнух. — Подсолнух? Как ты понял? — поинтересовался Криган и вытянул голову вперед, заглядывая в его телефон, а потом развернулся всем телом и встал вплотную к Эйгону, плечом прижимаясь к плечу, а виском утыкаясь почти в макушку. Пока Криган изучал информацию, выданную приложением, Эйгон послушно держал телефон, хотя мог бы просто отдать его и отойти. Но он вдыхал запах Кригана — смесь терпкого свежего пота, травяного шампуня, влажной земли и какой-то химозы для опрыскивания корней. Странное сочетание, но Эйгону нравилось. Он простоял бы так еще час, но Криган отодвинулся, разрывая контакт, и улыбнулся, ведь хмуриться у него не было совершенно никаких причин. — Спасибо, Эйгон. Скачаю себе такое. А потом, уже успев отойти на несколько шагов и снова заняться помидорами, вновь обернулся и сказал снова: — Спасибо за все. И за помощь сегодня и… Вообще. Эйгон кивнул, ощущая, как подбирающаяся к ним вечерняя прохлада отступает перед волной тепла, укутывающей сердце широким мягким шарфом, из тех, что под силу связать только любимой бабушке и подарить в первый зимний день. У Эйгона никогда не было ни бабушек, ни шарфов (какие шарфы с такой-то погодой!), а вот ощущение — было. С пересадкой закончили только под вечер, когда стало совсем темно и лишь гирлянды, расположенные под навесом, помогали разглядеть хоть что-то. Еще час возились с уборкой — как ни старались работать аккуратно, неизбежно заляпали все мокрой землей. Уже проводив Кригана, Эйгон уселся на обычное свое место в кресле и с чувством удивительного для него самого удовлетворения смотрел на то, над чем смеялся еще совсем недавно. Вдруг захотелось поделиться с кем-то этой красотой. Даже не ей самой — что тут можно разглядеть, в такой темноте — а ощущением радости оттого, что сделал что-то своими руками, в компании человека, который ни разу не сказал, что все он делает неправильно. Эйгон взял в руки телефон и, смахнув четыре пропущенных от матери и два от брата, выбрал своего идеального кандидата на роль того, кто первым увидит его красивую зеленеющую террасу. Они с Бейлой не виделись с начала июня. Тогда Эйгон, только-только начавший привыкать к безобразным ящикам с землей у себя на террасе, с упоением рассказывал ей о том, как бесит его этот северянин, не понимающий шуток и не имеющий ни малейшего представления о правилах приличия. Кузина только хохотала и с нескрываемым удовольствием на лице приговаривала, что надо было меньше пить, меньше болтать, больше молчать и не делать никому сомнительных предложений. — Фу, — ответил он тогда, — так и в зануду Старка можно превратиться. Сейчас, спустя полтора месяца, он смотрел на все произошедшее несколько иначе. И этим новым ощущением вдруг тоже захотелось поделиться с Бейлой. Он открыл камеру на телефоне, отошел в самый угол террасы, чтобы была видна вся работа, которую они с Криганом проделали сегодня, и щелкнул. Фото получилось красивым. Хоть на улице уже было достаточно темно, но включенные гирлянды источали теплый красивый свет, который сделал фотографию какой-то совсем домашней и уютной. Эйгон открыл их с Бейлой диалог, прикрепил получившийся снимок, подписал «смотри, как здорово получилось» и отправил. Звонок в дверь раздался через четверть часа. — Аспирин, парацетамол, панадол, витамин С… Кажется, ничего не забыла. — И тебе привет, Бейла. Бейла прошагала в прихожую, не дожидаясь приглашения, которое ей и не требовалось, пока на лице у нее цвело выражение тайного знания, недоступного более никому. Выражение это каждый раз волшебным образом превращало его кузину, как две капли воды похожую на покойную мать, в абсолютную копию Деймона. — Ты же заболел, да? — не прекратила своих издевательств Бейла, смотря на Эйгона сверху вниз из-за своих высоких каблуков. — Иначе я не могу объяснить вот это. Она потрясла телефоном, зажатым в свободной руке, и все же не выдержала, засмеялась, переставая быть отцом и снова становясь собой. — Ну показывай давай! — с нетерпением сказала Бейла и вручила маленький бумажный пакет, в котором — ну надо же! — реально лежали лекарства. — И рассказывай. Оказавшись на террасе, Эйгон глубоко вздохнул, открыл рот, постоял так несколько неловких секунд и захлопнул его, не зная, как сказать о той гамме чувств, о которых и сам не думал, пока его прямо не попросили рассказать о них. Об очевидном же говорить совсем не хотелось. Ну что тут скажешь — «вот, смотри, это помидоры. Они растут здесь уже полтора месяца и будут расти до конца августа, а потом мы с Криганом их попробуем»? Мы с Криганом. Бейла поиграла бровями, намекая на то, что все еще ждет рассказ. — Окей, я помогу. Давай: «О, этот дикарь Старк задолбал меня совсем! Засадил тут все своими помидорами, зачем я только согласился на это? Теперь я вынужден терпеть его присутствие три раза в неделю». Кузина говорила нарочито недовольным тоном, изображая Эйгона каких-то восемь недель назад. Он помнил все эти фразы — бывало, жаловался на Кригана выражениями и похлеще — но сейчас не чувствовал ничего подобного. Эйгон не представлял, как вложить в несколько простых фраз весь путь, который был пройден исключительно в его голове от «как же он меня раздражает», чередующегося с «а он красивый» и застрять где-то между «я бы с ним покувыркался» и «он мне искренне нравится». Решил остановиться на самой простой и обтекаемой формулировке и быстро, пока Бейла не начала снова язвить, сказал: — Криган мне нравится. — Нравится? — переспросила Бейла. — Или… нравится? Последнее слово она произнесла с таким нажимом, что Эйгон почувствовал как его буквально приперли к стенке с рукой на горле. — Нравится! — Эйгон, — тут же посерьезнела Бейла, смягчаясь, когда поняла, что ступила на скользкое место. — Но ты ведь совсем его не знаешь. И она была абсолютно права.