Виноваты помидоры

В следующий раз, когда Криган пришел как обычно после работы, чтобы опрыскать помидоры и подвязать те, что уже достаточно подросли, Эйгон впервые не отпустил его без предложения ужина. За ужином успели обсудить столько, сколько не удавалось за все полтора месяца знакомства. Надо же — пока ухаживали за рассадой, почти рта не раскрывали без надобности, а сейчас, занятые поглощением еды успели обсудить столько всего! Этот факт показался Эйгону таким забавным, что он поделился им с Криганом, и тот ответил громким смехом. Выяснилось, что Криган в Королевской Гавани совсем недавно — приехал в мае, работать по контракту, и Джейс, с которым они были знакомы с университета, сразу же позвал его на ту вечеринку. Работал Криган в строительстве, был потомственным инженером, как и многие в семье Эйгона, который и сам принимал участие в делах семейной фирмы, основанной еще его дедом. Оказалось, что в молодости их отцы работали над совместным крупным проектом в Речных Землях, но впоследствии Рикон Старк сосредоточил свои усилия на Севере, а Визерис Таргариен вернулся в столицу и присоединился к семейному делу. — Я не понимаю, а как со всем этим монтируются твои помидоры? — спросил Эйгон с искренним интересом, когда они прикончили ужин и просто сидели, лениво потягивая вино. — Почему ты не стал фермером или кем-то вроде того? Криган задумался надолго, а потом пожал плечами. — Я не знаю. Это никогда не выходило за рамки увлечения. Я понимал, что должен пойти по стопам отца, и хоть он и не выказывал прямого негатива насчет моего хобби, я его чувствовал. — Бро-о-о, — протянул Эйгон, подперев голову рукой и, наверное, загрустил бы оттого, насколько некоторые аспекты их жизней казались похожими. Но Криган вдруг занес ладонь и хлопнул его по плечу со всей силы — да так, что он от неожиданности чуть со стула не свалился. — Хорошо, что сейчас можно делать то, что хочется, да? — сказал Криган, и Эйгон удивился этой мысли. Такой же простой и прямой, как тот, кто смог облечь ее в слова. — Мы ведь не будем сейчас винить во всех бедах родителей и все такое. Мы же сами можем решать, как нам теперь быть и чем увлекаться. — Пожалуй, не будем, — согласился он. — Пожалуй, можем и сами решать. Уже стоя в дверях, Криган благодарил за ужин и обещал, что как только созреют первые помидоры, он приготовит Эйгону такую пасту и такую пиццу, что тот сразу захочет купить дом с огородом и самостоятельно выращивать вообще все, что поддается выращиванию. «Да я уже хочу», — думал про себя Эйгон, стараясь смотреть собеседнику в глаза, а не куда-то еще. — Еще раз спасибо, — в который раз повторил Криган. — До встречи вечером понедельника. — До встречи, Криган, — ответил он и поначалу даже не понял, почему Криган, успевший уже пройти к лифту, так бодро развернулся к нему и заулыбался как-то совершенно по-новому. — Ну наконец-то. Я уж думал, ты забыл, как меня зовут. Все «Старк», да «Старк». Эйгону захотелось сквозь землю провалиться. Или лучше выйти из квартиры, схватить Старка за грудки и поцеловать. Определиться, что именно сделать, он так и не смог, а потому, отсалютовав на прощание, закрыл дверь, едва удержавшись от того, чтобы не заорать от никогда ранее не испытываемого им чувства неловкости. Вторая половина июля случилась жаркая. Эйгон жару ненавидел. Обычно в середине лета он передвигался короткими перебежками от здания к зданию. И главным требованием при выборе зданий было наличие в них кондиционера. В конце месяца, когда от зноя начал плавиться асфальт, впервые поймал себя на том, что сидя на работе, думает, не спеклись ли под палящим солнцем помидоры с подсолнухом. Чуть не сорвался с места, но под пристальным вопросительным взглядом Эймонда сдержался, и как только оказался дома, переставил их ближе к стене. Криган, впрочем, жест не оценил и через два дня вернул все как было, сказав, что солнечные лучи только поспособствуют быстрому созреванию. Эйгон битых полчаса, пока в четыре руки занимались удобрением, убеждал его, что солнце здесь и солнце в Винтерфелле — это две большие разницы. Криган поверил только научной статье из приложения, и Эйгон выдохнул, словно только что спас жизнь своему ребенку, а не нескольким десяткам помидорных кустов. Душным августом помидоры поливали уже каждый день — так приложение сказало. Эйгон их еще и опрыскивать взялся, когда увидел красивые желтые цветы, напоминавшие ему то ли одуванчики, то ли нарциссы. Криган убеждал, что это необязательно — все равно скоро усохнут и отпадут. Но Эйгон ворчал, что тот ничего не понимает в выращивании помидоров, чем вызывал у Кригана только улыбку или беззлобный смех. Первые крошечные плоды — зеленые, размером с мелкую виноградину — Эйгон заприметил к средине августа. Маленькие помидоры прятались за длинными резными листьями и еще не облетевшими желтыми лепестками, и, раздвигая их, он находил все новые и новые. Обнаружив находку, он так воодушевился, что схватился за телефон, желая сообщить Кригану о том, что скоро им стоит ожидать урожай. На фото крохотных помидорок, сопровождаемое восторженным «Ты только посмотри на это! Они реально выросли!», Криган отреагировал тремя эмодзи, у которых от смеха из глаз лились слезы, и Эйгон ощутил в груди неприятный укол обиды. Спустя полминуты пришло сообщение с лаконичным «В самом большом горшке». Так Эйгон убедился, что хоть у него и два глаза на месте, в отличие от брата, иногда он бывает тем еще слепцом. В самом большом горшке рос, наливаясь теплым желтым цветом, помидор размером уже с детский кулачок. Он никогда раньше не видел таких. И никогда бы раньше не подумал, что сможет сказать про помидор «красивый». Сделав еще одно фото, отправил уже не Кригану, а Бейле. Та, успевшая привыкнуть к новому увлечению своего кузена, ответила правильнее, чем Криган — у ее эмодзи из глаз летели не слезы, а звездочки. Криган теперь приходил почти каждый день. В один из дней Эйгон сказал ему, что может дать ключи от квартиры, потому что сам из-за завалов на работе планирует ежедневно задерживаться в офисе допоздна. Не задержался ни разу. Садился, совсем как раньше, в плетеное подвесное кресло и смотрел на Кригана. Тот не спрашивал, почему Эйгон продолжает возвращаться с работы в обычное время, а Эйгон не имел привычки отвечать на незаданные вопросы. Однажды, когда до сбора первого урожая, по словам Кригана, оставалось всего ничего, они стояли на террасе и занимались совершенно бессмысленным сравнением подсолнуха, который Эйгон теперь считал своей собственностью, и Кригановых помидоров. Эйгон чувствовал, что происходит это буквально от нечего делать, но каким же приятным было это ощущение. Опять сердце полнила смешная, беспричинная радость. Хотелось, чтобы Криган вообще никуда не уходил. Чтобы этот глупый бессмысленный разговор длился и длился. Хотелось поцеловать его, но Эйгон, который раньше бы не раздумывал и минуты, почему-то не делал этого. — Ну… как для северян, они неплохо справились, — выдал Криган аргумент, который, видимо, должен был убедить Эйгона в том, что победил именно он и его помидоры. — Что? — не понял Эйгон, а потом до него дошло. — Так ты вез семена с Севера? О нет! Да ты задрот, каких поискать. Почему просто не купил здесь? Криган ответил какую-то ерунду, но Эйгон опять не расслышал — в ушах звенело, и он подумал, что точно сделает глупость, если сейчас же не займет руки. Зачем-то поднял с пола горшок с подсолнухом и занялся рассматриванием цветка. Подсолнух рос быстро — ко второй половине августа уже обзавелся корзинкой в обрамлении ярко-желтых лепестков, в которую Эйгон заглядывал ежедневно, надеясь увидеть там семечки. Вот и сейчас он бездумно разглядывал цветок, слушая увлеченный рассказ Кригана о том, почему одни семена для высаживания в горшках подходят лучше, чем другие. А потом вдруг различил негромкое вежливое покашливание где-то у себя за спиной, которое смог бы узнать из тысячи — уж таким оно было вежливым и кротким. Но несмотря на обманчивую мягкость звука, яички у Эйгона от него поджимались будь здоров — так, словно в паре метров рычал гризли, не меньше. Внезапно в его мир, в последние месяцы сплошь состоящий из помидоров и подсолнухов, удобрений, уведомлений приложения о поливе, встреч с Криганом и его рассказов о самой вкусной в мире вегетарианской болоньезе, ворвалась часть жизни прежней. Еще не успев обернуться на звук, Эйгон подумал, что зря в последнее время игнорировал пропущенные от матери. — Алисента. — Эйгон развернулся, не выпуская из рук горшок, и Криган почти синхронно с ним повернулся к вошедшей на террасу Алисенте. — Так вот почему я до тебя дозвониться не могу. — Мать проигнорировала его обращение, которое, как Эйгон знал, бесило ее страшно, и подошла к ним почти вплотную, разглядывая рассаду. — У тебя тут кружок не очень юных ботаников, ясно. Очередное новое развлечение длинной в неделю? — Как ты вошла? — Через дверь. — Мать отвечала ему, но смотрела отнюдь не на сына, даже и не на помидоры уже — те не заслуживали больше одного ее взгляда. Теперь ее внимательный взгляд, частично скрытый огромными, но не слишком темными, солнцезащитными очками, был обращен целиком и полностью к Кригану. К поджавшимся яичкам добавилась холодная испарина на лбу. — А вы, должно быть… — не торопясь начала Алисента, и Криган, смущенно улыбаясь, подался вперед, вытягивая в приветствии свою большую и уже не очень чистую руку. — Криган Старк. Рад знакомству, миссис Таргариен. — Взаимно, мистер Старк, — елейно проговорила мать, проигнорировав попытку рукопожатия, но Эйгон видел — ни черта это не взаимно. — Эйгон немного рассказывал о вас по телефону. Когда еще брал трубку. Позвольте узнать, что же вы делаете в столице? И… в квартире моего сына? — Ма—ма, — по слогам прошипел Эйгон, забыв, что собирался бесить мать, называя ее исключительно по имени. Вспомнил, увидев победную улыбку Алисенты, услышавшей наконец давно неиспользуемое в ее адрес обращение. — В столицу я перебрался из-за работы, — охотно начал отвечать Криган. Милый, добрый, простодушный Криган, который слышал исключительно то, что ему говорят. — Тиреллы предложили место в компании. Знаете, наверное, они сейчас строят гигантский концертный комплекс на углу… — Тиреллы? — бесцеремонно перебила Алисента, и Эйгон зажмурился от неловкости на мгновение. Он-то знал, что мать на самом деле не интересуют ответы на ее вопросы, но стушевашемуся Кригану знать это было неоткуда. — Конечно, я знаю наших прямых конкурентов! Почему вы вообще у них работаете? — Мама! — Э-э-э… Миссис Таргариен…. — Ах, подождите-ка, — снова перебила Алисента. — А не тот ли вы Старк, которого мой покойный муж несколько лет назад приглашал в помощь Рейнире, когда она только стала главным инженером проекта? Вы подавали надежды. — Да, все так. Мой отец и ваш супруг…. — А вы не приехали вовремя, если мне не изменяет память, мистер Старк. Задержались на неделю. Такую возможность упустили! — Я был… несколько занят тогда, миссис Таргариен, вот и не смог ответить на предложение, — сказал Криган, все еще настроенный дружелюбно, все еще отвечающий на прямые слова и вопросы, а не на то, что пряталось между строчками. Эйгон видел, что эта его готовность — готовность быть вежливым, разговорчивым и во всех отношениях приятным — держится на тонкой ниточке. Алисента перерезала ее с легкостью человека, никогда не задумывавшегося о чувствах других. — Заняты? — с ослепительной улыбкой вскинула брови мать. — Неужели? Чем же, позвольте узнать? Пересаживанием рассады из горшков в открытый грунт? — Похоронами жены. Молчание, воцарившееся после этой реплики Кригана, можно было ножом резать — до того оно было концентрированным. Алисента помрачнела, сняла очки и посмотрела на Кригана так, что Эйгон все же вспомнил — дрянью его мать не была. — Мои соболезнования, мистер Старк. Мой муж тогда не обмолвился об этом ни словом. Я была не в курсе. Если бы вы только уведомили его или Рейниру о своей… ситуации… — Не стоит беспокойств. — Теперь настала очередь Кригана перебивать запнувшуюся Алисенту, и в груди Эйгона неловкость от устроенной матерью сцены постепенно сменялась гаденьким удовлетворением. — Но спасибо, миссис Таргариен, за соболезнования. Алисента кивнула, еще раз взглянула Кригану прямо в глаза, потом бросила взгляд на горшок с подсолнухом в руках у сына и, забыв о всякой неловкости, улыбнулась. Очки вновь заняли положенное место на переносице, а тяжелые крупные кудри изящным движением головы переместились с левого плеча на спину. — Хорошо, Эйгон, — сказала мать, и странное чувство, что все ни черта не хорошо, вновь вползло в сердце. — Мы созвонимся с тобой завтра. Ответь обязательно, это по поводу благотворительного вечера в следующем месяце. А теперь проводите меня. Алисента резко развернулась и, простучав каблуками по террасной доске пять шагов, оказалась на мягком ковре гостиной. Криган и Эйгон последовали за ней. — Последний вопрос, мистер Старк, — в дверях мать остановилась и снова приспустила очки. — Как же вы сошлись с моим сыном? И… на чем? «Ты бы узнала, если бы не перебивала людей», — так и подмывало сказать Эйгона, но он лишь крепче вцепился в тяжелый горшок, который так и остался в руках. Эйгон перехватил его поудобнее, чтобы не уронить, и посмотрел на Кригана, который снова был… ну Криганом — милым, огромным, добродушным Криганом, который по умолчанию хорошо относился ко всем, кто нормально относился к нему самому. — Я рассказал Эйгону, что выращиваю помидоры, но в Королевской Гавани я недавно, квартиру пока снимаю, и у меня такой маленький балкон. В общем-то, ваш сын и предложил тогда мне воспользоваться его большой террасой, и я на следующий же день… Алисента кивала. Алисента улыбалась. Алисента слушала, не перебивая. Жуть какая! Эйгон перестал вслушиваться в то, что рассказывает об их знакомстве и договоренности Криган и только ждал подвоха от матери. Дождался спустя минуту. — А когда вы договорились обо всем этом? — спросила Алисента. — Я имею в виду, при каких обстоятельствах? — Мы были в клубе тогда. Джейс пригласил, зная, что я в столицу только-только приехал. Были еще Эймонд, Рейна и Дейрон, Бейла… — И вы поверили? — Алисента вновь улыбалась, но теперь снисходительно. К матери вернулась способность перебивать и чувствовать себя во всем правой. — Он же наверняка напился. Он же пошутил, ничего более. Криган замолчал. Долго смотрел на Алисенту, потом сделал маленький шаг вправо, разворачиваясь к Эйгону полубоком, потоптался на месте, переминаясь с ноги на ногу. Эйгон почувствовал, как по спине вниз протянулась дорожка холодного пота. — До завтра, сынок. Не забудь включить звук на телефоне. Каблуки материных туфель мелко застучали по мрамору лестничной площадки, зазвенел тихонько лифт, возвещая о своем прибытии на этаж, а они так и стояли друг напротив друга с открытой настежь входной дверью. Один — понурив голову, от накрывшего осознания, каким идиотом он был, другой — не смея пошевелиться и почти не чувствуя уже рук от тяжести огромного глиняного горшка с подсолнухом. Зачем только потащил с собой! — Ты пошутил тогда, в клубе? — отмер наконец Криган, выпрямляя спину и разом возвышаясь над Эйгоном. — Н-нет. Конечно, нет! Интонация восклицательная, слова — неубедительные. Криган не поверил ни одному из них. А больше Эйгон и выдавить из себя не смог — стоял, как провинившийся школьник, проваливший итоговый тест. — Я начну забирать помидоры завтра. После работы заеду и… — Криган, нет, — попытался он остановить Кригана. — Не надо, пожалуйста. Все в порядке, пусть дозревают. Эй, мы же на финишной прямой. — Нет, Эйгон, все нормально. Я правда не понял тогда. Сейчас понимаю. Знаешь, все эти ваши шуточки про деревенщин-северян вовсе и не шуточки. Я бываю иногда туговатым. — Последние два слова Криган произнес еле слышно, и тут же добавил уже громче, заставляя себя приободриться, — извини. Это же просто идиотизм — ты, зная меня пару часов, предлагаешь свою квартиру под мою рассаду, и я ведусь! Под мою гребанную, никому кроме меня не нужную рассаду! — Криган, я тебе серьезно говорю, все было не так, ну кого ты слушаешь? Ну! — Я начну выносить помидоры завтра, — упрямо и медленно повторил Криган озвученное ранее, и зыркнул на горшок в руках Эйгона. Лицо его вмиг сделалось суровым. Как будто не было этих нескольких солнечных месяцев. Как будто не знал Эйгон, как может тот улыбаться. Как будто после первой их встречи в клубе прошло всего одно утро, и Криган, холодный, собранный, отстраненный, улыбающийся только хилым росткам в стаканчиках из-под йогурта, относился к нему, как к какому-то недоразумению. — Пока что могу забрать это. Эйгон только крепче вцепился в горшок. — Подсолнух мой! Криган проигнорировал сказанное и потянулся к нему, чтобы взять растение. Эйгон отвернулся. Почувствовав чужие ладони на своих руках, заелозил на месте, не позволяя Кригану выхватить горшок. — Подсолнух мой, — повторил он с нажимом, ведя плечами, чтобы отцепиться от Кригана, накинувшегося на него с таким пылом, которого случайно выросший из залетного семечка цветок явно не стоил. — Семечко прилетело на мою террасу, это я сходил в магазин и купил землю, и горшок тоже я купил, и я тебе не отдам его, и вообще… Его аргументам вняли до обидного быстро. И рук вдруг не стало, и сопротивляться больше не требовалось. Эйгон только успел обернуться, а шаги Кригана уже звучали где-то в отдалении. Он даже не стал ждать лифт — спускался себе по лестнице, словно не держали его здесь ни помидоры в кадках, ни случайно выросший подсолнух, ни обещание приготовить лучшую на свете пасту с томатами, ни… Эйгон? Захотелось выбежать на лестницу, догнать упрямого северянина, замахнуться посильнее и впечатать глиняный горшок прямо в глупый лоб. Но если тут и был кто-то глупый, то явно не Криган. Эйгон опустил подсолнух на пол, а затем закрыл дверь. Руки гудели. Ни за кем он не побежит, и объяснять ничего не станет. В конце концов, все это действительно напоминало одну большую шутку. Вот только не над Криганом, а над ним самим.