ПОРОЧНЫЙ КРУГ

Мануэль стоял в туалете «Echoes», обкусывая заусенцы и сверля взглядом свое отражение. Он втянул воздух, пытаясь унять дрожь в пальцах. Через пару минут начнется этот фарс для Сэма. Дверь скрипнула, и в зеркале появился Дэниел. — Готов? — спросил он негромко, приближаясь. — К грандиозному концерту для одного зрителя? — Мануэль попытался усмехнуться, но вышла лишь жалкая пародия на его обычную ухмылку. — Всю жизнь мечтал. Ладонь Дэниела легла на плечо, и от этого прикосновения кожа вспыхнула даже сквозь футболку: — Расслабься. Просто изображай рабочий процесс. Как обычно. — Как обычно, — Мануэль издал истеричный смешок. — Ну да. Только без… — он осекся, прикусив губу. — А если он поймет? — Не поймет, — в глазах Дэниела блеснул холод. — Просто повторяй за мной. Мануэль снова кивнул, чувствуя, как скручиваются внутренности. В студии их встретил мрачный Сэм. — Привет! — Дэниел излучал энтузиазм, будто не замечая напряжения. — Спасибо, что пришел. Хочешь узнать, как пишутся хиты? Сэм что-то неразборчиво буркнул, сверля взглядом Мануэля, который из последних сил пытался выглядеть естественно. — Так, — Дэниел уселся за пульт с видом профессионала. — Сегодня работаем над новой песней. Застряли на аранжировке второго куплета. Ману, давай покажем? — Да, конечно, — Мануэль поспешно схватил гитару. — Только не ждите шедевра, я сегодня не в форме. Он заиграл заготовленную мелодию. Нарочито простую, ничем не напоминающую те пропитанные страстью и болью вещи, что обычно рождались в их «особых» сессиях. — Неплохо, — кивнул Дэниел. — Но переход ко второму куплету какой-то рваный. Может, добавим связку? Они принялись обсуждать варианты. Дэниел сыпал предложениями, а Мануэль покорно пробовал их на гитаре. Со стороны все выглядело до тошноты профессионально и безобидно. Сэм наблюдал за этим представлением с нечитаемым лицом. Через час Дэниел объявил перерыв. — Отлично поработали, Ману, — похвалил он, похлопав Мануэля по плечу. — Кажется, сдвинулись с мертвой точки. Сэм, что скажешь? Впечатляет наша творческая кухня? Сэм медленно кивнул: — Познавательно. Но у меня есть вопросы. — О, решил устроить допрос с пристрастием? — Мануэль попытался отшутиться, но голос предательски дрогнул. — Может, еще и ордер на обыск предъявишь? — Слушаю, — улыбнулся Дэниел с таким видом, будто ему нечего скрывать. — Вы всегда работаете здесь? Или бывают… другие места? — В основном здесь, в студии, — спокойно ответил Дэниел. — Иногда, если надо поработать над текстами или обсудить концепцию, встречаемся в кафе или у меня. Но основная работа — тут. — А эти… неформальные встречи. Всегда днем? Дэниел даже бровью не повел: — Не всегда. Иногда муза стучится ночью. В творчестве нет расписания, Сэм. Мы работаем, когда чувствуем вдохновение. Сэм уставился тяжелым взглядом на Мануэля: — И как часто тебя так прет среди ночи, Ману? Мануэль побледнел. Он посмотрел на Дэниела, но тот лишь наблюдал с непроницаемым лицом. Сэм, как ястреб, отслеживал каждое движение брата: — Потому что, знаешь, я не могу не заметить, что твоя кровать частенько пустует по ночам. — Я… — начал Мануэль, но его обычное остроумие испарилось под тяжестью братского взгляда. — Творческий процесс, знаешь ли. Иногда идея не отпускает, и ты просто обязан ее поймать. — Не отпускает? — Сэм оскалился в горькой усмешке. — И эти идеи ловят тебя три-четыре раза в неделю? Всегда после полуночи? И всегда почему-то у Дэниела? Мануэль вспыхнул. Рот открылся, но ни звука не вышло. — Господи, Сэм, — выдохнул он наконец. — Что ты хочешь услышать? Что я одержим музыкой? Что не могу спать, пока не поймаю нужный звук? Да, черт возьми. Именно так. Сэм смерил его взглядом, полным боли и разочарования. Затем медленно повернулся к Дэниелу: — А те синяки, про которые вы заливали на ужине. Можете показать фотки с той «сессии»? — Черт, извини, они у фотографа. Но я могу ему позвонить, попросить скинуть пару кадров. — Да, было бы отлично. Сэм сверлил Дэниела ледяным, пронизывающим взглядом. В ответных карих глазах плескалось что-то черное и острое, замаскированное вежливой улыбкой. Они изучали друг друга, как два хищника, вышедшие на одну территорию. Мануэль сглотнул вязкую слюну. Мир вокруг него трескался и осыпался. По одну сторону брат-близнец, его отражение и защитник с детства, по другую — человек, распахнувший перед ним двери в новую жизнь. С каждой секундой их безмолвной дуэли он все яснее понимал неизбежность выбора и цену, которую придется заплатить. — Ладно, — хлопнул в ладоши Дэниел, разрывая напряжение момента. — Может, вернемся к работе? У нас еще много идей на очереди. Следующий час они корпели над песней. Дэниел и Мануэль выкладывались на полную, разыгрывая идеальные рабочие отношения, ни разу не позволив себе ни единого намека на что-то большее. Наконец Сэм поднялся и потянулся: — Спасибо за представление. Было… любопытно. Дэниел расплылся в улыбке: — Всегда пожалуйста. Теперь видишь — наша работа с Мануэлем чисто профессиональная. Сэм шагнул к нему, глядя прямо в глаза: — Ты спишь с моим братом? Мануэль застыл. Только пальцы, все еще лежащие на струнах, едва заметно дрогнули. Дэниел даже не моргнул. — Сэм, — его голос стал ледяным. — Это обвинение переходит все границы. — Да или нет? — Сэм не отводил взгляда. — Нет! — выкрикнул Мануэль, прежде чем Дэниел успел открыть рот. — Черт возьми, Сэм, ты с ума сошел? Ты вообще слышишь себя? Сэм медленно повернулся к нему: — Я слышу. И вижу. И именно поэтому спрашиваю, — он еще раз посмотрел на невозмутимого Дэниела, потом на брата. — Просто будь осторожен, ладно? Он развернулся и вышел, оставив их в гробовой тишине. Едва дверь захлопнулась, Мануэля подкосило. Он упал на диван без сил, и Дэниел опустился рядом. — Ты хорошо сыграл, — шепнул он, положив ладонь на колено Мануэля. Тот только головой покачал: — Сэм не купился. Он все понял, Дэн. Он просто… знает. Дэниел вздохнул: — Возможно. Но у него нет доказательств. Мануэль уставился на него, разрываясь между желанием и ужасом: — А если он что-то найдет? Если расскажет родителям? Дэниел подался ближе, его глаза потемнели: — Пусть попробует. А пока… — его пальцы скользнули по бедру Мануэля, — клуб закрыт, сцена свободна, и ты можешь кричать так громко, как захочешь. Тело откликнулось на близость Дэниела, вопреки всем страхам и сомнениям. Мануэль знал, что это неправильно. Что это может разрушить всю его жизнь. Но сейчас, утопая в этих темных глазах, он не мог заставить себя думать об этом. Он подался вперед, впиваясь в его губы, позволяя страсти смыть все мысли. Завтра будет время для тревог. Сегодня он просто хотел чувствовать.

***

Мануэль вернулся домой за полночь. Сэм сидел на кровати, мрачный до предела. — Ну что, нагулялся? — бросил он, едва брат переступил порог. У Мануэля екнуло сердце: — Ты о чем? Сэм вскочил, оказавшись вплотную: — Хватит прикидываться идиотом, Ману. Сам знаешь. Чем вы там с ним занимались после моего ухода? — Мы… доделывали песню. Чем же еще? — Песню? — Сэм фыркнул. — И это заняло столько часов? — Творчество — штука непредсказуемая, — огрызнулся Мануэль, скрестив руки на груди. — Или ты думаешь, хиты пишутся за пять минут? Сэм покачал головой: — Ману, я твой близнец. Я чувствую, когда с тобой что-то происходит. После концерта, когда вы заперлись в его кабинете… Ты оттуда вышел как не в себе. Что там у вас было? — он невесело усмехнулся. — И не говори, что мне показалось. Мануэль стиснул зубы. — То, что я сегодня видел… это ни черта не доказывает. Только то, что вы оба отличные актеры. Сегодня вы наставник и ученик. А что будет завтра? Послезавтра? — Сэм скривился. — Я видел, как ты там ерзал, как пожирал его взглядом: «Я все правильно делаю, папочка?». Это не ты, Ману. Ты никогда не был таким… покорным. — Знаешь что? — Мануэль развернулся к брату, его потряхивало. — Меня реально пугает, как часто ты думаешь об этом. Что с тобой не так? Что за больные фантазии? — Не переводи стрелки на меня, — Сэм схватил его за плечи. — Ты влюбился в него по уши, да? Мануэль вырвался, отступая на шаг: — Господи, опять? У тебя что, других тем нет? — Есть. Например, синяки, которые ты прячешь под одеждой. Или твои новые песни… «Забери мою невинность»? «Цепи желания»? Ты правда думаешь, я поверю, что это просто метафоры? — Ты серьезно копаешься в моих текстах? — Мануэль нервно рассмеялся. — Или у тебя что, личный опыт, раз ты так хорошо разбираешься? — Можешь язвить сколько угодно, — Сэм не отводил взгляда. — Но он использует тебя. Манипулирует. Он вдвое старше, твою мать! Это… ненормально. Это опасно. Мануэль побледнел. — Видел, как он обработал родителей? — продолжил Сэм. — Ты правда думаешь, с тобой он не может поступить так же? Внутри Мануэля что-то трещало по швам, но голос остался твердым: — Как же ты меня достал. Серьезно. У меня наконец-то получается что-то стоящее, а ты… — он осекся, чувствуя, как дрожат губы. — Скажи хоть что-нибудь настоящее, — взмолился Сэм. — Скажи, что я несу бред. Что это все чушь собачья. Но ты же не можешь, верно? Мануэль опустил голову, пытаясь справиться с подступающими слезами: — Знаешь, что настоящее? Ты меня душишь. Своей заботой, своим контролем… Не можешь смириться, что я вырос и больше не нуждаюсь в твоей гребаной опеке? — Думаешь, мне легко? — голос Сэма смягчился. — Я вижу, как тебе тяжело. Но я не могу просто смотреть и молчать. Позволь мне помочь. Ты не понимаешь, во что вляпался. — Я не знаю, как тебя переубедить, — тихо сказал Мануэль. — И да, мне тяжело. Потому что мой родной брат считает меня подстилкой какого-то мужика. Он поднял взгляд: — Я всегда думал, что ты мой лучший друг. Тот, кто всегда поймет и прикроет спину. А сейчас… ты становишься моим врагом. Думаешь обо мне такое… Как ты можешь считать меня таким слабаком и идиотом, что я позволю кому-то использовать себя? Ты вообще меня знаешь? — Да в том-то все и дело, придурок, — Сэм подался вперед. — Я знаю тебя. Лучше всех знаю. Ты никогда не прогибался, никому не позволял собой помыкать. И если такой упрямый осел, как ты, вдруг… — он замялся. — Если он сумел так тебя окрутить, значит, он чертовски хорош в этом. Въезжаешь? Мануэль отступил, скривив губы: — Я его уважаю, ясно? Он многому меня научил. И если ты не можешь принять мои решения, если ты мне так не доверяешь… может, нам лучше держаться друг от друга подальше. — Ману… — Если ты еще раз поднимешь эту тему, я уйду из дома. Я так больше не могу. Задобался терпеть эти намеки. Сэм долго смотрел на брата, потом тихо произнес: — Если я найду доказательства, что это опасно… я пойду в полицию. На секунду маска язвительности слетела с лица Мануэля, обнажая чистый ужас. Но он тут же взял себя в руки и процедил: — Пошел ты. В эту ночь близнецы не сомкнули глаз, разделенные парой метров и бездной недосказанности и разбитого доверия.