ПОРОЧНЫЙ КРУГ

Спальня Дэниела тонула в сумраке, только сквозь неплотно задернутые шторы пробивался дневной свет. Мануэль сидел на краю постели, рассеянно касаясь струн гитары. От каждой фразы телефонного разговора внутри все сжималось. — Поверьте, мистер Шиффер, я лично прослежу за каждым этапом работы, — голос Дэниела источал уверенность, от которой становилось жутко. — Записываться в Лондоне — это колоссальный шаг вперед для начинающего музыканта. Кстати, я перевел на ваш счет двадцать пять тысяч фунтов. Ваш сын настоял, чтобы часть его первого гонорара досталась семье. Удивительно зрелое решение для такого возраста, не находите? Пальцы Мануэля замерли над струнами. Двадцать пять тысяч? Он и представить не мог, что Дэниел выкинет такое. Из трубки донеслось недовольное ворчание отца, но за ним уже слышалось плохо скрываемое удовлетворение. Мануэль скривил губы в усмешке. Надо же, как просто оказалось получить родительское благословение. Один щедрый жест — и можно доверить сына первому встречному. — Разумеется, буду держать вас в курсе событий, — промурлыкал Дэниел, и даже несгибаемая воля Лойда Шиффера поддалась этим интонациям. — Да-да, он обязательно будет на связи. Закончив разговор, он растянулся на кровати рядом с Мануэлем. — Что ты творишь? — Мануэль отставил гитару. — Откуда я возьму столько денег? Я не смогу отдать… — Забудь, — Дэниел небрежно взмахнул рукой. Мануэль попытался что-то сказать, но теплые пальцы Дэниела легли на его губы: — Меня беспокоит только твой брат. Сэма не проведешь красивыми цифрами и сладкими обещаниями, — он приподнялся на локте, пристально вглядываясь в лицо Мануэля. — Я знаю, как страшно тебе с ним говорить. Но я вижу его насквозь. Мануэль поднял взгляд: — Но он видел… Дэниел мягко сжал его колено: — Слушай внимательно, малыш. Сэм живет тобой. Дышит тобой. Его главный кошмар — тебя потерять, — голос стал низким и гипнотическим. — Используй это. Дай ему понять: если он влезет между нами, он правда тебя потеряет. Навсегда. — Как? — Покажи ему свою темную сторону. Ту, которую ты сам только открываешь, — Дэниел придвинулся ближе. — Объясни ему: мы с тобой — это не просто секс или музыка. Это твоя суть. То, без чего ты задыхаешься. Заставь его поверить, что если он разрушит то, что у нас есть, он уничтожит тебя. И тогда ты исчезнешь. Растворишься как дым. В глазах Дэниела плясали опасные искры: — Дай ему выбор: либо ты настоящий, живой, творящий, либо пустая оболочка. И только от него зависит, кем ты станешь. По телу Мануэля пробежала дрожь. Слова Дэниела проникали под кожу, сплетая правду и ложь в неразделимый клубок. — Ты справишься, малыш, — Дэниел провел носом по его шее. — После этого разговора мы будем свободны. Только ты, я и наша музыка. Мануэль глубоко вдохнул и взял телефон. На третьем гудке раздался взволнованный голос брата: — Ману! Где ты пропадаешь? Я тут с ума схожу! Мануэль собрал всю решимость: — Сэм… мне нужна помощь. Я наврал родителям, что еду в Лондон на все лето писать альбом. — Что?! После того, что я видел? Ты рехнулся?! — Послушай, — Мануэль старался говорить спокойно. — То, что ты видел… это часть меня. Часть, которую я только начинаю понимать. — Господи, Ману, он же издевается над тобой! Это не… — Сэм, — голос Мануэля смягчился, став почти мечтательным. — Это не насилие. Это… пробуждение. Помнишь, как мы впервые услышали Nirvana? Эти мурашки по коже? — он помолчал, подбирая слова. — То, что у нас с Дэниелом… это в миллион раз круче. Как будто всю жизнь смотрел черно-белое кино, а теперь вижу мир в цвете. Каждое прикосновение, каждая нота… они живые, Сэм. Я наконец-то чувствую себя собой. Мануэль перевел дыхание: — Я сам этого хочу, Сэм. Все, что мы делаем. Дэниел меня не заставляет. Ты же видел переписку. Это мой выбор. Полностью мой. — Боже, Ману… Ты себя слышишь вообще? Мануэль зажмурился: — Если ты расскажешь родителям… если попытаешься нас разлучить… я исчезну. Навсегда. Ты меня больше не увидишь. — Что? Нет, ты не можешь… — Могу. И сделаю, — Мануэль стиснул телефон. — Ты думаешь, что спасаешь меня, а на самом деле убиваешь. Без этого… без него… я просто тень. В трубке было слышно рваное дыхание брата. — Ману… Ты понимаешь, о чем просишь? — Понимаю. Я прошу тебя поверить мне. Поверить, что я знаю, что делаю, — Мануэль набрал воздуха, собираясь с силами. — Ты ведь не хочешь снова… как тогда. Сэм резко выдохнул. Мануэль знал, нечестно бить по самому больному. По той древней вине, что грызла брата с самого детства. — Я наконец-то живой, — прошептал он. — По-настоящему. Не забирай эту жизнь. Молчание казалось бесконечным. — Твою мать… — наконец сказал Сэм. — Не верю, что говорю это. Но… ладно. Я промолчу. Только будь на связи, ясно? И если что-то пойдет не так… — Обещаю, я позвоню. Спасибо тебе. Правда. Мануэль повернулся к Дэниелу, тот смотрел на него с нескрываемым восхищением: — Просто блеск. А теперь… — Дэниел притянул его к себе. — Погрузимся в самые темные глубины творчества?