ПОРОЧНЫЙ КРУГ

За обеденным столом семьи Шифферов звенели только ложки. Лойд прожигал взглядом дыру в своей тарелке, демонстративно игнорируя существование сына. Ана металась глазами между ними, пытаясь нащупать хоть какую-то ниточку для разговора. — Как сегодня у психолога, милый? — наконец выдавила она неестественно бодрым голосом. Мануэль дернул плечом, не поднимая взгляд от остывающего супа: — Нормально. — А вы… говорили о музыке? — она тут же прикусила язык, но было поздно. — Немного, — буркнул Мануэль, физически ощущая, как отец окаменел при слове «музыка». Тишина навалилась с новой силой. Мануэль кожей чувствовал отцовский взгляд. После суда он смотрел на сына как на прокаженного. — Я все, — пробормотал Мануэль, отодвигая почти полную тарелку. — Можно я пойду? — Конечно, милый, — торопливо отозвалась мать. С каждой ступенькой наверх становилось чуть легче дышать. В комнате он упал на кровать, уставившись в потолок. В углу маячила гитара. Он не прикасался к ней с самого суда. Каждый раз, когда он думал о музыке, перед глазами вставало лицо Дэниела, и внутри все скручивало. Внизу хлопнула входная дверь, и Мануэль подпрыгнул от резкого звука. Сэм. Вернулся из университета пораньше. Хотя первый семестр в школе бизнеса Бристоля выжимал из него все соки, он все равно старался быть дома. Пока его однокурсники носились с планами рождественских вечеринок и закупали выпивку, Сэм торопился с последней лекции домой. Мануэль услышал, как брат поднимается по лестнице. Шаги замерли у их комнаты, и раздался тихий стук. После клиники это стало привычкой Сэма, будто Мануэль превратился в дикого зверька, которого любой резкий звук мог отправить в панику. В чем-то брат был прав. — Можно? — голос звучал мягко и осторожно. — Да, заходи. Сэм опустился на край кровати. Единственный, кто не смотрел на него как на мусор. — Как ты? — спросил он, хотя ответ читался на лице. — Дерьмово, как обычно, — криво усмехнулся Мануэль. Сэм просто кивнул, не пытаясь утешать пустыми словами. — Я больше не могу здесь находиться, Сэм, — вдруг прорвало Мануэля. — Эта гребаная тишина, эти взгляды… Я реально с катушек слечу. Сэм тяжело выдохнул: — Понимаю. Им просто нужно время… — На что? — Мануэль издал хриплый смешок. — Чтобы забыть, что их сын — извращенец и наркоман? — Хватит, не неси чушь, — Сэм стиснул его плечо. — Ты жертва, Ману. Хартли… — Даже не начинай, — Мануэль дернулся, сбрасывая его руку. — Я в курсе, что ты думаешь про Дэна. Но ты ни хрена не понимаешь. Никто из вас не понимает. Он взлохматил волосы дрожащей рукой: — Знаешь, что реально выбешивает? Все кругом — ты, родители, эта гребаная психологиня — талдычат одно и то же: Хартли манипулятор, Хартли абьюзер. А никто из вас даже толком его не знал! Вы с ним и пары слов не сказали. Какого хрена вы решили, что знаете, каким он был на самом деле? Он впился взглядом в глаза брата: — Вы не знаете, что я чувствовал. Да, было паршиво временами. Но бывало и охренительно хорошо, понимаешь? Ты даже представить не можешь, насколько крышесносно иногда было. Сэм скривился, с трудом сдерживая раздражение: — Ману, ты серьезно? Тебе было «крышесносно» потому что он тебя обдолбанным держал. Мануэль резко подскочил: — Вот видишь? Ты ни хрена не знаешь, о чем говоришь! Мы поначалу вообще ничего не принимали. Потом да, случалось, но не часто. Только когда я к нему переехал, все… — он осекся, — …поменялось. — Но ведь так обычно и бывает, — тихо возразил брат. Мануэль мотнул головой и втянул воздух, пытаясь взять себя в руки: — Думаешь, я не понимаю, что многое было неправильно? Понимаю. Но это не отменяет того, что было реально круто. Когда мы просто писали музыку, разговаривали часами, смеялись… Это тоже было, Сэм. И это было реально. Сэм смотрел на близнеца, раздираемый беспомощным состраданием, не находя нужных слов. Чем больше он пытался образумить Мануэля, тем сильнее тот защищался. А Мануэль не знал, как объяснить брату то, что сам едва понимал. Как передать ощущение абсолютной нужности, когда Дэниел смотрел на него так, будто он центр вселенной? Как рассказать про моменты, когда казалось, что их двоих создали друг для друга? Слова были слишком мелкими для этого.

***

Наутро на кухонном столе лежал конверт с логотипом звукозаписывающей компании. — Это сегодня пришло, — пролепетала Ана, комкая край фартука. — Мы не стали открывать. Конверт подрагивал в руках Мануэля. Где-то в этих складках бумаги таился ответ на его согласие подписать контракт. Одна часть его существа жаждала разорвать письмо в клочья и похоронить любое напоминание о «Vicious Circle». Но другая, та, что все еще слышала вкрадчивый шепот Дэниела о величии их музыки, тянулась к конверту, как к наркотику. — Только не говори, что ты реально собрался это делать? — голос отца хлестнул по нервам. — После всего, через что ты прошел? Мануэль вскинул голову, впервые за долгое время глядя ему в глаза: — Именно так. Это моя жизнь. Лицо отца исказилось: — Это чуть не угробило тебя, идиот! И ты опять лезешь в эту чертову индустрию, будто ничего не случилось? Ты что, совсем мозги растерял? — Нет, пап. Это вы ни черта не понимаете. Эта музыка — единственное, что у меня осталось. — Музыка? — отец повысил голос. — Ты называешь музыкой эти грязные песенки про наркоту и извращения? Вот чем ты хочешь заниматься? — Прекратите! — вскрикнула мама со слезами на глазах. — Хватит… Но Мануэль уже летел к выходу, сжимая конверт в кулаке. — Куда ты? — окликнул его Сэм. — Куда угодно, лишь бы подальше отсюда, — бросил Мануэль, хлопнув дверью. Он брел по улицам, не разбирая дороги, пока внутри бушевал эмоциональный шторм. Ярость на отца, стыд за историю с Дэниелом, страх перед будущим и где-то в глубине души — острая тоска по тем моментам в студии, когда музыка струилась сквозь него живым потоком. Ноги сами привели в парк возле «Echoes». Мануэль сел на скамейку и трясущимися пальцами разорвал конверт. Внутри лежали контракт и письмо. «Мистер Шиффер, Мы безоговорочно верим в ваш талант и уникальное видение. «Vicious Circle» — это революция. Современный слушатель жаждет именно такой откровенности, и мы готовы продвигать вашу музыку на высшем уровне. Предлагаем встретиться в нашем офисе сразу после вашего дня рождения, чтобы детально обсудить все аспекты сотрудничества. Пожалуйста, сообщите, какое время будет для вас удобным». Мануэль перечитывал письмо снова и снова, чувствуя, как внутри крепнет решимость. Да, этот альбом родился из боли и мрака. Да, он пропитан худшими моментами его жизни. Но это его гребаная правда. И может, выпустив ее в мир, он наконец сможет вдохнуть полной грудью. Вечером он собрал семью в гостиной и объявил о согласии выпустить альбом. Все пошло предсказуемо: отец с рыком вылетел прочь, а мать побледнела и опустила голову, пряча за волосами повлажневшие глаза. Но Мануэлю было плевать на все, кроме реакции Сэма. Брат долго буравил его взглядом, потом выдохнул: — Я с тобой, что бы ты ни решил. Но… — он замялся. — Черт, Ману, если папа услышит хоть кусочек этого альбома, он с ума сойдет. Ты же понимаешь? Мануэль мрачно фыркнул: — Еще бы. Думаешь, я не знаю, что будет? Да плевать уже. Что бы я ни сделал, он всегда недоволен. Поднявшись к себе в комнату, Мануэль плотно закрыл дверь, схватил телефон с прикроватной тумбочки и уверенно набрал номер. — Сара? Это Ману. Слушай, есть разговор. Помнишь, мы обсуждали, как бы снова собрать группу?

***

На следующий день он сидел в кафе, барабаня пальцами по столу. Сара и Джейк вот-вот должны были прийти. Он не виделся с ними с больницы. Что сказать? Как они отреагируют? Звякнул колокольчик над дверью. Вот и они. Сара выглядела настороженной, Джейк, как всегда, излучал энергию. — Эй, принцесса, — бросил он, плюхаясь на стул. — Наконец-то выбрался из своего замка. Как тебе воздух свободы? Надеюсь, лучше больничного? Мануэль слабо улыбнулся. Хоть что-то не изменилось. — Спасибо, что пришли, — начал он. — Знаю, это неожиданно… — Мы рады тебя видеть, Ману, — мягко сказала Сара. — Как ты? — Бывало и лучше, — он пожал плечами. — Но я… двигаюсь вперед. Поэтому и позвал вас. Мануэль набрал в грудь воздуха: — Мне предложили контракт на «Vicious Circle». Тот самый, что мы писали с Дэном. Я подпишу его. Джейк с Сарой переглянулись, и Мануэль поймал в их глазах отблеск тревоги. — Как-то внезапно, — осторожно протянула Сара. — Знаю, — Мануэль кивнул. — Но прежде чем мы продолжим, хочу, чтобы вы его послушали. Он… провокационный, мягко говоря. Он достал телефон: — Подключайтесь. Послушайте сами. А потом скажете, готовы ли вы в этом участвовать. Друзья нерешительно надели наушники. Мануэль включил воспроизведение, чувствуя, как пульс стучит в висках. С каждым треком лица менялись. Сара вздрагивала, глаза расширялись. Джейк хмурился, отстукивая ритм по столешнице. Мануэль наблюдал за ними, внутренне сжавшись, но сохраняя внешнее спокойствие. Когда Сара сорвала наушники, пытаясь отдышаться, он даже не моргнул. Еще недавно Мануэль отвернулся бы, сгорая со стыда. Но не теперь. Он выдержал ее растерянный взгляд, не отводя глаз. Что-то в нем переплавилось и затвердело. Хватит стыдиться. Это его творение, и он будет стоять за него до конца. Джейк, казалось, мечтал испариться. Но Мануэль оставался невозмутимым. Он знал каждую ноту и каждый вздох на этом альбоме. И если друзья не смогут это принять, что ж, значит, так тому и быть. Когда альбом закончился, все погрузились в неловкое молчание. — Ману, это… — голос Сары подрагивал. — Я знаю, — перебил он. — Большая часть… это постановка. Для эффекта, понимаете? Он солгал, надеясь их успокоить, но взгляд Сары сказал — не вышло. — Это как будто мы подслушали чей-то личный апокалипсис, — Джейк растрепал волосы еще больше. — Слушай, я за любой движ, ты знаешь, но… ты точно хочешь выставить это напоказ? — Абсолютно, — твердо ответил Мануэль. — Я хочу, чтобы его услышали. Он помолчал, подбирая слова: — Слушайте, я знаю, звучит безумно. Но этот альбом… я отдал ему все: душу, тело. Просрал отношения с родителями, репутацию, чуть себя не потерял. Дэн сейчас в тюрьме, и как бы вы к нему ни относились, это тоже часть нашей истории. Часть альбома. Я не могу просто забыть, ясно? Похоронить альбом — это как признать, что все зря. Я должен это завершить. Показать миру, что мы создали. Иначе… я так и буду гадать, что было бы, если… Он перевел дыхание, готовясь к самому сложному: — И я хочу, чтобы вы были рядом. Давайте возродим группу. Без Финна, конечно. Я буду петь и играть. Найдем второго гитариста. Но… есть кое-что еще, — Мануэль глубоко вздохнул. — Думаю, нам нужно новое название. Вернее… я хочу выпустить альбом под своим именем. Джейк и Сара вытаращились на него. — Под твоим именем? — переспросил Джейк. — А мы типа где? — Вы все еще в группе, — поспешно добавил Мануэль. — Просто… этот альбом слишком личный. И мое имя сейчас на слуху после суда, это привлечет внимание. — Ману, ты уверен? — Сара свела брови. — Это же серьезно. — Знаю, что прошу многого, — кивнул Мануэль. — Но чувствую, что так правильно. И… хочу оставить это название и дальше. — Погоди, что? — Джейк склонился вперед. — То есть мы теперь всегда будем «Manuel Schiffer»? Мануэль кивнул серьезнее: — Да, это большие перемены. Но я уже решил. «Manuel Schiffer» — так мы теперь называемся. Надеюсь, вы со мной. Вы нужны мне. И как музыканты, и как друзья. Джейк присвистнул: — Ну ты выдал, принцесса. Реально серьезно? — Более чем, — Мануэль встретил его взгляд, не дрогнув. — Это мое видение, моя музыка. Хочу, чтобы вы были в деле, но поймите, этот шанс я заработал сам. — Он замолчал, пальцы непроизвольно скользнули к груди, нащупывая шрамы под футболкой. — Буквально своей кровью. Сара поморщилась: — Послушай себя, Ману. Мы всегда были командой. — И можем остаться, — парировал Мануэль мягче. — Просто под моим именем. Это не прихоть, ребят, а стратегия. Мое имя на слуху, это может сработать как пропуск наверх, — он окинул обоих внимательным взглядом. — Предлагаю вам урвать кусок большого пирога. Что-то, что может изменить ваши жизни. Но заставлять не буду, решайте сами. Джейк и Сара переглянулись с сомнением, но и с искрой любопытства тоже. Еще бы, он только что выложил все карты. Они знали, что когда речь о музыке, он не шутит. Сара медленно выдохнула: — Слушай, Ману, ты прав. Шанс действительно огромный. И мы знаем, какой ценой он достался, — она замялась, теребя прядь волос. — Но тут не только название группы. Это значит бросить универ. Я только втянулась в биохимию, первый семестр почти закончила… Джейк кивнул, непривычно серьезный: — Точно, чувак. Звучит круто, правда. Но это же все меняет, да? Родители прибьют, если узнают, что я забил на звукорежиссуру ради группы. Надо быть уверенными на все сто. Мануэль напрягся, но кивнул. Об этой стороне вопроса он как-то не подумал. — Ясно. Сколько вам нужно времени? — Дай пару дней, — отозвалась Сара. — Мы все обсудим и скажем. — Хорошо, буду ждать, — он поднялся из-за стола, но вдруг замер. — И ребята… спасибо. Что пришли и выслушали. Это… много значит. Джейк ухмыльнулся: — Эй, мы ж друзья, принцесса. Даже если ты теперь в королевы метишь. Мануэль хмыкнул, благодарный за попытку Джейка разрядить обстановку, и вышел из кафе.