Эпоха заклятий

      У вокзала "Кинг-Кросс" царил хаос. У перона 9¾ собрались дети всех возрастов. Звонки смешные голоса, громкие приветствия, создавали неподражаемую атмосферу начала учебного года. Школьники обнимались, попутно начиная тараторить самые яркие моменты, их летних каникул, особенно групки девочек, толпились у дверей в вагоны ярко-алого Хогвартс-экспресса, а родители наблюдали за ними с неподдельной лёгкой грустью и гордостью. Но это если не всматриваться. Эта радужная картина лишь на первый взгляд была такой. У края платформы, прямо возле вагона, где было полно народу, молодая мама с любовью поправляла галстук своего сына, который, краснея от негодования, безуспешно пытался отмахнуться:       — Мам, ну перестань! Я же говорил, я всё помню! — его лицо перекосилось от смущения. Он видел, как друзья уже обмениваются шутками, наблюдая за ним со стороны. — Я помню всё, но зачем ты так? — почти срывающимся голосом добавил он. — Вдруг кто-то увидит...       — Бромли Джонс младший, а ну не дергайся! И не перечь матери, для тебя же стараюсь!       Чуть дальше высокий мужчина, сложив руки на груди, безэмоционально смотря, холодным тоном говорил своему сыну:       — Запомни, ты представляешь семью Бёрк. Чтобы никаких жалоб со стороны учителей, никакой слабости. Оценки мы будем запрашивать постоянно, так что даже не думай скрыть что-то. Если опозоришь фамилию, знаешь что будет, — ледяной взгляд отца заставил мальчика нервно взглотнуть, но конечно же он согласно кивнул, не споря с отцом, ведь ни двоюродная сестра, ни даже мать стоящая рядом не смела этого делать.       Но были и те, кто стоял в полном одиночестве. Мальчик лет одиннадцати, первый раз отправляется в школу, стоял одетый в скромное пальто и смотрел на окружавшие его семейные сцены с завистью и тоской. Ему хотелось бы оказаться на месте любого кого провожают родители, пусть даже с неловкими советами или надоедливыми наставлениями. Он отвернулся, но не успел скрыть слезинки, что стекла по щеке.       Были и дети, что уже в столь юном возрасте выглядели как господа. За одной девушкой шёл домовой эльф, таща её чемодан. Многие, не сильно богатые семьи что стремляться стать богаче, позавидовали бы. Но взгляд этой девушки был устремлён куда-то в сторону, будто она была где-то далеко отсюда. Девушка спешила, стараясь слиться с потоком людей, с целью не привлекать лишнего внимания.       Когда часы на вокзале пробили одиннадцать, началась последняя суета. Родители, обняв детей напоследок, сделали шаг назад, чтобы увидеть, как их отпрыски заходят в вагоны. Вскоре из окон уже выглядывали лица, то радостные, то задумчивые, а некоторые — углубились в беседы с друзьями.       Гигантский шлейф пара поднялся из трубы паровоза, накрыв платформу белёсым облаком. Когда состав тронулся, родители замахали руками, то с улыбкой, то с некой грустью. Постепенно поезд набрал скорость и скрылся с платформы 9¾.       Среди студентов, которые уже заняли свои места в купе, был высокий и худощавый парень. Тонкие черты лица подчёркивали строгий взгляд голубых глаз, а волосы пепельного оттенка, немного растрёпанные, создавали образ интеллектуала. Собираясь, он явно в первую очередь думал не о том взял ли расчёску. Не очень дорогой, но аккуратный и выглаженный серый костюм с галстуком дополняли образ. Парень сидел у окна, держа на коленях книгу по зельеварению и ожидал своих друзей, что по его догадкам вот-вот должны были зайти в купе. Так происходит из года в год и этот тоже не стал исключением.       Ему нравился ритм поезда. Мягкое покачивание вагона, равномерное постукивание колёс, почти полная тишина, укутывающая всё вокруг. В таких условиях можно было сосредоточиться на книге, будто отгородившись от внешнего мира. Он выбрал место в самом конце вагона — там, где обычно никто не мешал. Углубившись в чтение, Леонард почти забыл о времени. Но спокойствие оказалось недолгим.       В коридоре раздались быстрые шаги. Их ритм и количество сразу подсказали ему, кто это мог быть. Лео тихо вздохнул, на мгновение остановив взгляд на последних строчках абзаца, словно отчаянно пытаясь удержать ускользающее спокойствие. Однако дверь резко распахнулась, разрывая тишину на части, и в купе буквально влетела кучерявая чёрная макушка его лучшего друга Томаса. На нём был слегка мятого вида жилет поверх белой рубашки и чёрные брюки, походу парень наспех натянул их прямо перед поездкой. Следом, гораздо спокойнее, вошли Оуэн и сестра Томаса — Айви.       — Лео! Вот ты где! — громко воскликнул Томас, заставив Леонарда вздрогнуть. Плюхнувшись напротив, он продолжил: — Почему ты всегда выбираешь самый дальний угол вагона? Это ужасно неудобно каждый раз искать тебя.       Оуэн молча устроился рядом с Лео, методично убирая чемоданы на верхние полки и по привычке сдувая спадающую на глаза, светлую челку. Его длинный синий кардиган, расстёгнутый поверх аккуратно застёгнутой новой школьной формы, что на следующий год станет снова маленькой, мягко колыхнулся при движении.       Леонард бросил короткий взгляд на друзей, задумчиво облокотился на рамку окна, но тут же вновь уткнулся в книгу.       — Я хотел подождать вас, но вы как всегда опаздывали, — спокойно сказал он, не поднимая глаз. — Поэтому решил сразу занять место здесь. В конце вагона меньше народу, тише. Можно почитать, подумать.       Томас раздражённо качнул головой, откинувшись на спинку сиденья.       — Мы, конечно, когтевранцы, обожаем учёбу. Но ты, Лео, часто перегибаешь палку. Даже сейчас! Твои друзья ищут тебя по всему поезду, а ты снова в своей книге! И даже ведь не поздоровался когда мы вошли!       — Томас Крофт, замолчи! — резко оборвала его Айви, досадливо потирая лоб. В легком платье небесно-голубого цвета и накинутой поверх тонкой мантии, что купила где-то по скидке её мама, она выглядела ещё моложе своих лет.— Прости его, Лео. У моего брата, видимо, просто плохой день.       После неловкой паузы она попыталась сменить тему:       — Ну что, рассказывайте, чем занимались на каникулах? — заправив за ухо черную прядь волос, уже более смущённо спросила младшая сестра Томаса.       Вопрос сразу оживил компанию. Они наперебой принялись рассказывать, кто что узнал, кого встретили, какие истории пережили. Купе наполнилось смехом и тёплыми голосами. Леонард снова попытался сосредоточиться на справочнике по зельеварению, но буквы упрямо расплывались перед глазами. Поняв, что бороться бесполезно, он закрыл книгу и с интересом посмотрел на друзей.       — О, Лео, ты наконец-то ожил! — усмехнулся Оуэн. — Ну что, рассказывай, как каникулы провёл? Что-то происходило, или ты как обычно весь в делах лавки семьи был?       Леонард задумчиво провёл рукой по корешку книги.       — Да, произошло кое-что очень неприятное, — ответил он после паузы. — Я хотел сначала послать вам сову, но решил, что лучше расскажу лично при встрече в поезде.       — Так рассказывай уже, не тяни, — подбодрил Томас.       — Блэк. Та что младше нас на один курс, со Слизерина. Слышали о ней?       — Конечно, — откликнулась Айви, её голос заметно понизился, словно она боялась чего-то. — Это та, что почти всегда остаётся в Хогвартсе на каникулы?       — Именно она, — кивнул Леонард. — Я увидел её в Министерстве магии, и после того, как я увидел что она делает, думаю понятно, почему ее не особо ждут дома.       — Что именно?       — Вместе с каким-то мужчиной, она стояла в коридоре и, не стесняясь, насмехалась над маглорожденными. Прямо перед толпой людей.       Слова Лео повисли в воздухе. В купе стало слишком тихо.       — Лицемерка, — почти шёпотом произнесла Айви, сжав кулаки. — Хотя, это не удивительно. Она же Блэк. От одной её фамилии у меня мурашки по коже.       — А остальные? — глухо бросил Томас. — Стояли и смотрели? Никто даже не попытался возразить?       — Никто, — подтвердил Леонард. — Вот что больше всего меня поразило.       Оуэн нахмурился, задумчиво уставившись в пол. Томас, сжав зубы, шумно выдохнул.       — Кем бы она ни была, эта особа не имеет права так обходится с другими. — произнёс он с горечью.       — Ты прав... Но я думаю, что и мы не вправе распространять эту информацию по всей школе... — как-то слишком тихо сказал Оуэн Берк, но всё равно был услышан.       Купе вновь погрузилось в напряжённое молчание.

***

      Хогвартс встречал старых и новых учеников, как всегда, великолепием большого зала. Мерцающий потолок, подражал звёздному небу, свечи парили в воздухе завораживая идущих первокурсников, и длинные столы, уже готовые принять новеньких. Разноцветные флаги факультетов гордо развевались, сообщая о начале нового учебного года. Речь директора Диппета была краткой и лаконичной, вызвав очередную волну восхищения у студентов. Несмотря на немолодой возраст, директор держался гордо и с достоинством, вызывая у юных обитателей замка уважение и чувство безопасности за его спиной.       Коннор сидел за столом гриффиндора, окружённый сокурсниками и друзьями с курса младше или старше. Серые глаза выдавали его беспокойство. Его взгляд метался то от стола к столу, иногда переходя на первокурсников, что уже начали проходить к волшебной старой шляпе, выкрикивающей названия факультетов, сопровождаемые аплодисментами студентов, перед этим бормоча что-то себе и ученику. Он опомнился, когда услышал фамилию "Альдернокс". Резко повернув голову, гриффиндорец смог увидеть брата, нервно сидящего на стуле, и распределяющую шляпу, аккуратно одетую ему на голову. Совесть проснулась и парень начал корить себя за то, что вместо того чтобы думать о брате и как-то поддерживать его улыбкой или кивком, погрузился в свои размышления.       Тобиас Альдернокс выглядел напряжённым, сидя на высоком стуле под пристальным взглядом сотен глаз. Его пальцы крепко вцепились в край сиденья, а сердце колотилось так быстро, что он едва мог дышать. Шляпа, едва коснувшись его головы, заговорила голосом, который звучал прямо у него в голове:       — Хм... любопытно. Вижу доброту, желание помогать другим и трудолюбие. Однако... есть и стремление доказать свою значимость. Ты боишься разочаровать, не так ли?       — Я просто... хочу быть рядом с братом, — подумал он твёрдо. — Коннор на Гриффиндоре. Я справлюсь, я смогу быть, как он.       — О, ты был бы неплох в Гриффиндоре. У тебя есть отвага, спрятанная под неуверенностью. Но ты недооцениваешь себя. Твоё место там, где тебя действительно примут за твои качества, где ты найдёшь друзей, готовых поддержать тебя во всём.       — Но... — попытался возразить Тобиас, однако шляпа, не дав ему продолжить, уверенно провозгласила название факультета:       — Пуффендуй!       На мгновение он застыл, пока зал не наполнился громкими аплодисментами. Ещё секунду он оставался сидеть, осознавая значение происходящего. И вот, внезапно, его охватило чувство тепла — он почувствовал радость. На его удивление, мальчик почувствовал облегчение и счастье, а не разочарование.       Он встал со стула, ощущая странное облегчение, и направился к жёлто-чёрному столу. Ощущение, словно на него смотрели с презрением студенты со всех столов за то, что он не оказался таким же как и его брат, пропали. Лица студентов Пуффендуя встретили его дружелюбными улыбками, а кто-то даже похлопал по спине, приглашая сесть. Радость этих людей передалась ему, и он ощутил гордость за себя.       Перед тем как сесть за стол, Тобиас бросил взгляд на Коннора за столом Гриффиндора. В глазах брата читались беспокойство и удивление, но вместе с ними — искренняя поддержка. Коннор, как никто другой, радовался за младшего. Тобиас улыбнулся, чувствуя уверенность в своём выборе, и занял место среди новых товарищей. Его резкую смену настроения, не мог понять наблюдающий из-подтишка Леонард. Сочувствующий, немного грустный, взгляд голубых глаз, постоянно то и дело находил возможность незаметно проследить за гриффиндорцем. Стол львов был с одной стороны окружен зелёным факультетом, со второй же, находились школьники в мантиях с эмблемой ворона, за которым и находился Лео. Парень из Гриффиндора казался ему погруженным в свои мысли, несмотря на оживленное окружение за столом. Старшекурсники знакомились с новенькими распределенными на красный факультет, паралельно приступив к трапезе, пока тарелка маглорожденного оставалась пустой. Леонард понимал, что в голове у парня крутятся мысли не только о распределении брата на другой факультет, но не решался подойти и сказать что-то, не зная какую помощь может предложить.       Девушка, которая до этого оживлённо рассказывала гриффиндорцем, в том числе и сидящему рядом с ней Коннору, что-то из своих летних приключений в магловском городке, куда она поехала с отцом, ненадолго умолкла, заметив направленый на друга взгляд. За соседним столом она увидела когтевранца, что с задумчивым выражением лица сидел на краю своего стола, иногда мельком глядя в их сторону.       Её брови слегка сошлись, но вместо того чтобы что-то спросить у Коннора или просто сообщить ему о наблюдателе, она промолчала. Рыжеволосая знала Коннора давно и хорошо разбиралась в его эмоциях. Тот был явно не в лучшем расположении духа. Её интуиция подсказывала, что здесь что-то большее чем переживания за факультет на который было отправлено Тобиаса.       Она ещё раз взглянула на когтевранца беглым взглядом оценив его. Тот старался выглядеть спокойным и увлечённым лишь своей книгой, а не тем что происходило вокруг, но её внутренний голос говорил обратное. Почему это староста когтеврана так часто смотрит в их сторону? Вряд-ли из простого любопытства.       Мягко коснувшись руки Коннора, она тем самым привлекла его внимание:       — Всё нормально? — спросила она тихо, не выдавая своих мыслей и особого любопытства.       — Да, нормально, — чуть небрежно ответил он, ободряюще улыбнувшись.       Но сердце гриффиндорки всё равно оставалось неспокойным. Она не стала ничего говорить, лишь решила понаблюдать за всем чуть внимательнее.

***

      Мириам Хейвард была девушкой, которую невозможно не заметить, даже посреди толпы в коридоре замка Хогвартс. Её огненно-рыжие волосы, словно вспыхивают на солнце и притягивают внимание. Она носила их распущенными, из-за чего передние пряди нередко спадали на лицо, придавая волшебнице растрепанный, но какой-то живой вид. Зелёные глаза были с глубиной и лёгким озорным прищуром. Поздний вечер застал веснушчатую девушку в привычной суете. Она сидела за столом и расчесывала свои волосы, глядя на отражение в зеркале, размышляя о разном. Её соседки по комнате не сильно шумели — Рейчел Макмиллан увлеченно плела фенечки, а Шерил Коул читала учебник по травологии, в этом году у неё были большие планы.       — Рейчел, — обратилась Мириам, переведя взгляд на первую шатенку, которая сидела на кровати у окна. — Ты ведь хорошо общаешься с когтевранцами верно?       — Ну, не со всеми, — протянула Рейчел с улыбкой, скосив взгляд, чуть смущаясь, — Но слухи слышу. Кто тебя интересует? — оживлённо и заинтересовано спросила она, смотря на задумчивую соседку и роспись веснушек на щеках той. Зависть иногда трогала её душу, ведь веснушки только дополняли яркую внешность и делали подругу ещё более милой.       — О Леонарде, — Мириам прищурилась, словно пытаясь сформулировать клубок мыслей в одно связное предложение. — Так ведь зовут старосту когтеврана?... Он вел себя странно. Сегодня за обедом он все время смотрел на Коннора. Я с ним не общаюсь, и не знаю его замашек, но как по мне это странно и немного пугающе.       — Лео? — переспросила Шерил откладывая толстую книгу. Девушка тоже заинтересовалась беседой подруг. Приняв сидячее положение, она заправила прямую длинную прядь волос за ухо, — Это тот высокий? Со светлыми волосами?       — Именно он. — кивнула, потом слегка улыбнулась подругам, — Думаю, он что-то знает или, возможно, догадывается о чём-то.       — О, так это случилось за несколько дней до конца лета, — вдруг оживилась Рейчел, чуть-ли не подпрыгнув на кровати, — Его друзья болтали об этом с третьем курсом Когтеврана, а Вероника оттуда, рассказала мне. Айви Крофт, вместе со своим братом, но я не помню его имени, говорили, что Леонард видел какую-то стычку в Министерстве. Похоже, дело было неприятное.             Мириам нахмурилась.        — Стычку? — её голос стал чуть ниже и задумчивее, а сама девушка перевела взгляд в пол, раздумывая о том, что же это могло быть, раз Леонард смотрел на на Коннора. Неужели они участвовали в этом вместе и почему не рассказал ей, ведь они обменивались совами почти всё лето.       — Не знаю всех подробностей, но наши парни говорят, что Коннор сам не свой вернулся после каникул.       Мириам замерла, переваривая всё что услышала. Леонард явно знал больше, чем показывал. И это касалось Коннора, её друга, сокурсника, и просто очень хорошего человека, от шуток которого у неё нередко появлялся румянец на щеках, а на контрольных его присутствие делало девушку увереннее в себе. Поэтому она переживала и ей было одновременно любопытно, что могло стать причиной такого поведения обоих парней. Если Леонард увидел Коннора и узнал в нём участника конфликта, девушка должна узнать абсолютно всё.       — Что ж, девочки, кажется, у меня появился новый вопрос. И его нужно решить как можно быстрее, — отложив расчёску за столик, после чего сделав глубокий вдох, произнесла она с твердой уверенностью в голосе.       Она встала с кровати, и рыжие волосы мягко упали ей на спину, доходя почти до пояса. Девушки с интересом наблюдали за сокурсницей, но не стали ничего говорить. Они знали: если Мириам задалась целью что-то выяснить, остановить её было невозможно. Даже угроза отчисления или смерти вряд-ли бы остановило девушку.