Эпоха заклятий

      Тем днем матч закончился без происшествий на поле, особенно на радость судье. Не было ни падений с мётел, ни столкновений, которые обычно сопровождали игру со Слизерином. Но всё же он оставил после себя множество разговоров, эхом разносящихся в стенах школы волшебников и волшебниц. Вместо привычных ударов и толчков летали колкие, ядовитые, полные вызова взгляды. Они свистели в воздухе не хуже квоффла.       Слизерин показал игру, какой её редко можно было увидеть именно от них: ни один из игрок не попытался сбить соперника, прижать его с двух сторон или вынудить врезаться в кольцо или в ограждение. Даже загонщик Дафна Берк, что так любила сбивать битами противников, никому не сломала очередную конечность. Спросив любого учителя, который работает тут больше десяти лет, можно было бы услышать, что он такой игры от слизеринцев не помнит за всё время своей работы. Правила соблюдались безупречно. Но это не значило, что змеи отказались от истинного оружия всех учеников их факультета — хитрости. Они обыгрывали правила. Каждый их маневр или передача квоффла выглядели выверенными, как часть сложного клейкого замысла, в котором противнику не оставалось места для ошибки, которая стоила бы чуть ли не всей игры.       Точность, расчёт и смелость привели их к победе, а не грубая сила. Причину по которой они резко начали так играть, кроме самой команды, знал только один человек, остальные или были в полнейшем неведении, или строили свои догадки, и только немногие из них были правы.       Когда раздался судейский свисток и прозвучало долгожданное объявление об их победе, а ноги игроков в массивных коричневых ботинках коснулись земли, стадион, заполненный зрителями, взорвался аплодисментами. Но овации были одного лишь змеиного факультета. Они гремели так мощно, что перекрывали собой даже все прежние крики и насмешки трёх их вечных соперников, что были на протяжении всей игры. Зелёные мантии спортивной формы переливались в последних лучах уходящего солнца, словно струи расплавленного изумруда. Казалось, их сияние било по глазам тем, кто ещё мгновение назад надеялся праздновать собственную победу.

***

      Следующий день уже готов был принести новую тяжесть ученикам самого благородного факультета. Львы и так могли помахать кубку по квиддичу (по их мнению шанс был мал), из-за проигрыша, от чего были подавлены. Хотя, из-за этого они долго не тужили, данная ситуация скорее натолкнула на мысль, некоторых, что ещё не были в тайном клубе дуэлянтов, присоеденится. Была более серьезная ситуация. Коннор не сомкнул глаз с вечера. Когда ученики возвращались в холл после матча, то могли увидеть, как он бродит от стены к стене, а двое его друзей наблюдают за этим. Темнокожий парень, Корбан Долгопупс, старший остальных в гостинной на два года, уставшим взглядом следил за выражением лица друга и тем, как он бурчит под нос что-то очень неразборчивое, сил после комментирования матча и новых обязанностей старосты, свалившихся на него, у него почти не осталось, но завидев человека в таком состоянии, он не мог оставить того. Бромли Джонс, напротив, имел куда больше сил, несмотря на проигранный недавно матч. Одно поражение не заставило бы его пасть духом и перестать верить в победу. Охотник снял с себя защитные детали формы; сидя в красном, мягком кресле, не утихая расспрашивал Альдернокса, «Что случилось?», «Присядь, успокойся и расскажи что произошло», «Что-то дома?».       Гриффиндорцы собрались почти всей толпой, не считая первый и второй курс, что пошли спать, уже когда прозвучали слова о отбое. Камин, выложенный массивными камнями, пылал пламенем, отражаясь в старинных латунных подсвечниках и в витражах узких высоких окон. На стенах висели гобелены с золотыми нитями, а рядом портреты с героями факультета тех временем.       В помещении, где пахло воском и древесиной, студенты сидели полукругом в тяжёлых креслах и широких диванах из темного красного бархата.       И именно в этой обстановке Коннор, наконец, признался: его брат исчез. Кажется, его милое личико с небольшими хомячьими щёчками, стало белым, осунулось, а в глазах больше не было живого огня.       Мириам, Шерил и Рейчел прибежали за минуту до отбоя, неуклюже приземляясь на последнее свободное мягкое кресло все втроём, чуть не снеся старенький дубовый стеллаж. И в этот же момент девушка услышала о произошедшем из первых уст. Её сердце словно застыло от этих слов. Уверенность, что в этих стенах они в полной безопасности разрушилась прямо у нее на глазах. Рейчел, что сидела на подлокотнике справа, кажется побледнела. Такую новость печатать в школьной газете не хотелось, но нужно признать, что такая статья собрала бы куда большие обхваты чем подробности матча по квиддичу. Правда, девушка и так понимала, что уже завтра про это будут знать не только вся школа, а и большинство родителей учеников, а вскоре и не одно издательство опубликует статью с кричащими заголовками.       Каждый из ребят, присутствующих в тот момент, понимали, что оставаться в стороне и просто отмахнуться не выйдет. Это может и не такая серьезная катастрофа как террористический акт, но точно касающееся их. На лицах некоторых правда читался явный страх, скорее всего они будут первыми кто сообщит родителям. Мириам и Шерил были в категории людей, что словно проглотили язык, им казалось что земля ушла с под ног. В отличии от Рейчел, которая всё равно не смогла сдержаться от вопросов. Перебивая всех однокурсников, которые обступили юного гриффиндорца чтобы посочувствовать и поддержать искренними фразами по типу: «Бедный, держись, всё будет хорошо», «Если нужно мы тебе поможем», «Не переживай, он найдётся, мы можем поспрашивать не видел ли его кто».       — Что?! Как так?! Директор и учителя уже в курсе, ты ведь сказал ему? Он сто процентов сможет найти его, — напористо, одновременно обеспокоенно и заинтересованно спросила девушка, наклоняясь к однокурснику, будто её фигура стремилась обвить его как вьющийся плющ.       В кресле сидел Коннор: голова поникла, волосы скрывали лицо, а взгляд безжизненно застыл на полу.       — Да, сразу. И там уже был староста Пуффендуя... Директор Диппет сказал... что в школе уже завтра будут Авроры... Они проведут расследование, а мне сказал не беспокоиться.       Слова Альдернокса звучали робко, будто он не был уверен в чем-то. Парень говорил отрывками, а не полными фразами, но все понимали. Рейчел не дала и слова вставить другим, сразу высказав своё мнение по этому поводу.       — Честно говоря, это глупо. Он только поднимет нежелательный шум. Сейчас налетят сюда всякие репортёры, ему надоест их отгонять, — Макмиллан заметила на себе скептические и удивлённые взгляды, — Что? Уж я то знаю, как это всё работает.       Коннор продолжал молчать. Вдруг, Долгопупс, что прибывал в шоке, а усталость с лица как рукой сняло, тоже встрял в разговор. В тишине начались какие-то перешептывания, и не желая слушать подобное, он решил задать хоть какой-то вопрос, даже такой глупый:       — У тебя может есть... Какие-то предположения, куда он мог пойти... Или может, ну знаешь... Кто его мог захотеть похитить? — немного нервируясь из-за пристальных взглядов перешедших на него, парень начал пальцами сминать уголок белой форменной рубашки с эмблемой из факультета на груди и разглядывать карим взглядом камин в центре алой стены, охраняемый металлическими статуями рыцарей в полный рост.       Коннор наконец-то вскинул голову, в глазах читалась только паника и невыносимое болючее бессилие.       — Я не знаю… — голос дрогнул, — Он бы не ушёл один. Не ночью, ни днём. Он ещё не знает школу. Он не мог просто исчезнуть. Это кто-то сделал, но кто — не знаю.        В комнате повисла гнетущая пауза. Казалось, слова сами застряли у всех в горле, пока Шерил не решилась высказать в слух, то о чём многие уже думали.       — Может… это слизеринцы? — прозвучало почти шёпотом, но все услышали. Девушка неуверенно окинула взглядом всех окружающих, наматывая на палец длинную прядь волос, — Мы им насолили за последние дни не слабо. А они ведь мстительные.       Несколько человек начали шептаться, кивать, кто-то даже поддержал догадку приглушённым «а ведь и правда, они могут». Но Коннор резко замотал головой, отгоняя назойливую мысль, и сжал кулаки. Отголоски логики в его голове не соглашались с тем, что ученики школы способны на подобное.       — Это бред… хотя… — он оборвал себя на полуслове, и тень сомнения всё-таки промелькнула в его светлом взгляде.       И тут, словно комета, сорвавшаяся с неба, Мириам вскочила с кресла. Девочки, теснившиеся рядом, аж дёрнулись, словно возле них прогремел гром.       — Так хватит. Мы делаем только хуже сейчас. Все идите в комнаты, во сколько и где встречаемся, надеюсь, все помнят.

***

      Ночь для Коннора оказалась невыносимой. Он метался по гостиной, потом подходил к выходу из гостинной, и возвращался снова и снова. Он не находил себе места. Мириам, увидев его состояние, не смогла оставить друга одного. Несмотря на недавнее разногласие, в котором она сама и была виновата, девушка переживала за него, пусть тот и попытался оттолкнуть девушку. Тем более её замучала совесть. На душе что-то скребло, в голове был неприятный насмешливый голос, что твердил «Если это сделали слизеринцы, то это твоя прямая вина. Если бы ты их не стала доставать, то ничего не случилось бы, а отступать уже поздно». Несмотря на то, что говорил голос совести, она пыталась доказать ему правильность своих действий, или даже если она не права, то «Они всё равно бы сделали подобное, просто позже, это их натура. И вообще, сейчас главное помочь Коннору».       — Пойдём, — твёрдо сказала девушка, крепко перехватывая его за руку. Парень, в отличие от неё, всё ещё был в школьной форме, что выглядела так, словно её пожевал джарви. Он так и не вернулся в комнату за весь вечер. От одной мысли пойти отдохнуть его начинало подташнивать. Девушка же уже переоделась: на ней была светлая розовая пижама — свободные широкие спальные брюки и лёгкая блуза, с лацканами на ней, создавая вид элегантного жакета.       — Куда? — хрипло отозвался он.       — Увидишь. Это должно тебе придать сил, — девушка уверенно утаскивая парня за собой, покинула гостиную факультета через портрет полной дамы.       Коридоры Хогвартса в это время суток выглядели загодочными: тёмные каменные стены, пересечённые редкими полосами лунного света, тишина нарушаемая только шелестом шагов двух нарушителей порядка, да шорох гобеленов, колышимых ночным сквозняком. Даже портреты уже спали и не возмущались. Поэтому, казалось, что каждый шаг звучал слишком громко, и оба то и дело прислушивались да оборачивались, не раздастся ли где-то строгий голос Глэдвина Муна, который только и рад был бы застать их, чтобы потом наказать и понасмехаться над неосторожными детьми.       Мириам вела Коннора привычным маршрутом — по лестнице на пятой этаж, по узкому коридору вдоль старой заплесневелой стены. Свернув налево, они остановились у большого старого зеркала, от которого всегда тянуло ржавчиной и магией. Девушка тихо коснулась холодного стекла — и створка скрытой двери скользнула в сторону, открывая узкий проход.       — Слушай… я хотела кое-что тебе сказать… — рыжеволосая чуть замялась, но потом всё-таки подняла на него глаза. — Тогда, когда речь шла про Блэк и ту ситуацию в министерстве. Я была не права. Я давила на тебя, вместо того чтобы просто поддержать. Мне казалось, что я поступаю правильно, но... прости. Нужно было тебе поверить, а я как обычно поспешила с выводами.       Коннор стоял, глядя на неё с нескрываемым удивлением. В его взгляде мелькнула благодарность, которой он не смог выразить словами. Он только кивнул, и тень напряжения отступила с его лица. Наконец-то между ними больше не ощущалось неприятное напряжение.       Когда они всё-таки вошли в скрытую комнату, озарённую мягким светом настенных свечей, Мириам добавила уже твёрже:       — Знаешь… я думаю, что клуб был всё-таки отличной идеей. Потому что Слизерин теперь показал свою настоящую натуру. И если это они виноваты в произошедшем, мы сможем им дать отпор и без помощи авроров. Возможно ты думаешь, что я так говорю ибо не хочу извиняться перед Блэк, но нет, это не так. Сейчас другая ситуация. И ты не должен чувствовать себя в чем-либо. То что говорят об этой Блэк сейчас это не по нашей с тобой вине, и даже не по вине Леонарда. Если бы она была другой, так просто в это никто не поверил бы.       После слов девушки Коннор наконец-то разглядел присутствующих тут людей ибыл поражен. В комнате было куда больше людей, чем он ожидал. Сегодня здесь собрались не только та маленькая группа из пятнадцати человек, что организовалась изначально — почти все гриффиндорцы, услышавшие о том, что случилось с его братом, присоединились к ним. Их было уже больше тридцати. И вдруг маглорожденный осознал: он не один. Пусть не все присутствующие разделяют его взгляды или он их, но они готовы помочь.       — Сегодня продолжим изучать основы,— громко сказал один из старших учеников в форме Когтеврна, чтобы быть услышанным всеми. Вообще, здесь все были одеты довольно разношерстно: одни в форме своего факультета, одни в пижамах, одни вообще одели то что носят за стенами школы, — Протэго и ступефай. Защита и оглушение. Всё, что нужно, чтобы устоять и дать отпор. Протего думаю большинство уже знают после уроков ЗОТИ, но оно не всегда получается. Поэтому, в нём ещё нужно практиковаться. Про последнее я прочитал в книге о боевых заклинаниях. Оно там описано как одно из самых часто применяемых. Чтобы использовать Ступефай нужно сделать резкий прямой взмах палочки сверху вниз, — Всё это время парень держал в руках палочку и после того как закончил свою речь, он молча показал движение, чтобы остальные могли лучше понять как правильно исполнять заклинание.       Студенты тут же разбились на пары, разойдясь по всему помещению. В воздухе начали летать заклинания: вспышки света, жёлтый блеск щитов. Комната наполнилась живым шумом — кто-то выкрикивал заклинание слишком громко, кто-то, наоборот, шептал что было видно только как шевелятся губы. Не у всех получалось с первого раза: одни щиты растворялись в воздухе, не успев как следует проявиться, другие, наоборот, взрывались так что другие морщились и прикрывали глаза. У некоторых боевые чары разлетались в стороны, едва задев партнёра, или тут же встречались с защитой, которая с трудом выдерживала натиск. Сегодня он был учителем. Впрочем, здесь это не было постоянной ролью: каждый день кто-то новый выходил вперёд и показывал то, что знал сам или узнал специально для урока. Именно в этом и заключался смысл клуба — они учились друг у друга.       Когтевранец останавливался у некоторых пар, поправляя то движение кисти, то угол взмаха, то само произношение. Парень сильно влился роль учителя. И всегда он говорил это с серьёзным тоном. Он словно видел всё сразу: когда Бромли Джонс слишком размахивался палочкой, а его партнёр, в виде Рейчел Макмиллан, слишком рано и дергано выставляла щит, словно прямо сейчас, настрой был атаковать кого-то, он умел остановить обоих и подсказать так, чтобы ошибка больше не повторялась.       — Эй, Мириам! — вдруг раздался звонкий, не сломанный голос когтевранца, перекрывая общий шум. Он стоял чуть поодаль от девушки, наблюдая за очередной парой, но, заметив её, сразу окликнул. В его взгляде мелькнуло что-то весёлое. — Ты сегодня вообще практиковаться будешь?       Мириам на секунду растерялась от неожиданности, но на губах всё же мелькнула лёгкая улыбка. Она шагнула вперёд и повернула голову, встретившись взглядом с Коннором, который всё ещё оставался на месте. Тот выглядел немного обескураженным и вел себя словно под заклинанием замедления, но сразу уловил её намерение. Немного постояв, он без лишних слов двинулся к девушке, чья улыбка хранила тепло и словно придавала сил. Из-под мантии он достал палочку из ольхи и, крепко сжав её в ладони, встал напротив. Неуверенность в том, что ему действительно стоит принимать участие, всё ещё проскальзывала в его жестах, но желание не отступать пересилило сомнения.       Коннор и Мириам встали друг против друга, держа палочки наготове. Первое заклинание вырвалось из изогнутой в плавных волнистых изгибах, грабовой палочки девушки резко, будто вспышка молнии во время доща — красный луч, сопровождаемый произнесенным заклинанием, прорезал воздух и ударил в сторону соперника. Коннор тут же поднял щит. Быстро подняв более светлую, золотисто-медовую волшебную палочку, любой мастер узнал бы в этом дереве ольху, перед ним расцвёл полупрозрачный купол — тонкий, как слой льда, но золотистого оттенка, словно луч солнца. Луч ударился в защиту и разлетелся осколками в разные стороны. В голове у парня в этот момент вспыхнули последние и очень запоминающиеся события в министерстве магии. Он даже не думал, что простой визит для решения проблем с их с братом перемещению в школу, и переводом магловских денег в привычные магам без взрослых, может перерасти в такое. После защитного заклинания он понял, что так быстро и резко заблокировал, вспоминая и пытаясь воспроизвести движения Адары, что спасла их с братом. Он всё же был виноват, как бы Мириам его ни успокаивала… Ему нужно извиниться.

***

      Утро встретило Коннора тяжестью в теле, будто воздух давил на плечи и не давал вдохнуть полной грудью. Вчерашняя «дуэль» с Мириам напоминала о себе ноющей усталостью в каждой мышце, словно он таскал каменные плиты всю ночь. Тем не менее, упорство перевесило желание утонуть в мягкой подушке. Он медленно, с усилием поднялся. Парень проснулся почледним. В комнате уже никого не было. Сидя на кровати, парень мог видеть что кое-где остались брошенные галстуки, забытые перчатки или рассеянно оставленные на спинке стула мантии, а Бромли кажется вообще забыл книжку по зельеварение на столе.       Комната выглядела так, как и полагалось гриффиндорскому общежитию: алые шторы на окнах с золотой окантовкой, ковёр с узором в виде львиных силуэтов лежал возле двери. Высокие резные кровати с балдахинами очень гармонично смотрелись в этом древнем замке. На подоконнике стояла старая шахматная доска, парни не убрали её после вчерашней игры с соседней комнатой. Сквозь витражное окно пробивался мягкий рассветный свет. Было тихо — только слабый скрип ветра в щелях и шелест страниц той самой забытой книги. Коннор потянулся. Вставать не хотелось, но пустая комната словно подталкивала его: день уже начался и ему стоит поспешить.       Холодная вода в умывальне немного отрезвила, и, переодевшись в привычную, но чуть мятую, школьную форму под мягкие утренние лучи, пробивавшиеся сквозь высокие окна башни, Коннор направился вниз, в общую гостиную. Сейчас у него было такое состояние, что мысли о разглаживающем заклинании в голове не появлялись.       Гостиная встретила его почти пустотой. Большинство уже разбрелись в Большой зал на завтрак. Однако несколько зевак всё ещё бродили по комнате поддерживая сонную атмосферу: один, уткнувшись лбом в раскрытую книгу; другой без конца тёр глаза и лениво потягивался в кресле — ему явно не хотелось идти на уроки. И ещё одним из присутствующих был Корбан, что растянулся на диване.       Он бросил сумку на диван рядом с Долгопупсом, отчего тот вздрогнул и распахнул сонные глаза.       — Ох, Коннор, это ты... Доброе утро, — неловко выдохнул он, явно пытаясь скрыть испуг. Долгопупс выглядел усталым уже второй или третий день подряд. Коннор вроде бы и замечал это, но времени узнать причину и поинтересоваться не было. Возможно он плохой друг, но голова почему-то твердила что сейчас важнее брат, а спросить про усталость что скорее всего была из-за множества новых обязанностей и учебы можно и потом.       — Доброе утро, — коротко ответил Коннор, усаживаясь рядом и паралельно оглядываясь по сторонам. — Мириам не видел?       — Не-а. Хотя, если честно, я и сам только недавно пришёл... О, вон же она. — Корбан кивнул на лестницу.       По ступеням, со стороны спален девушек, куда парням ходить было строго запрещено, в гостиную спускалась Мириам. Рыжие волосы ловили солнечный свет, а в её походке чувствовалась лёгкость. Словно вчерашняя ночь придала ей уверенности. Или просто ей понравилось, что ее идею многие поддержали.       Коннор поднялся навстречу, сходу нервно спрашивая:       — Как спалось?       — И тебе доброе утро, — улыбнулась она, и её глаза сверкнули озорным теплом. — Отлично. А тебе? Выглядишь так, будто спал с драконами в одной пещере.       — Ну... выспался как смог. Пойдём? — он показал в сторону выхода.       Они вышли из-за портрета Полной дамы. Конечно, их вчерашний разговор вернул утраченное тепло, но лёгкая неловкость всё ещё висела между ними. У Коннора внутри смешалось что-то странное: лёгкость оттого, что он снова рядом с Мириам и они на одной стороне, готовы поддержать друг друга, но был тяжёлый осадок беспомощности. Он шёл рядом без чёткого плана. Это ему не нравилось. Где-то глубоко он надеялся, что всё решат взрослые, что вот-вот прибудут авроры и возьмут ситуацию под контроль, а его брат найдется целым и невредим. В отличие от него, Мириам выглядела собранной— словно у неё наконец-то за всю ее жизнь был план действий.       По коридорам уже текла буйная река студентов. Но тут неожиданно мимо пронёсся мужчина в тёмной боевой мантии. Ткань мелькнула у самых глаз, и от него веяло силой и решимостью. Это был Торкуил Трэверс, глава Отдела магического правопорядка, и его появление действовало как удар грома. За ним шёл высокий, темнокожий мужчина со спокойным выражением лица — глава Сектора борьбы с неправомерным использованием магии. Чуть сбоку двигался статный блондин с идеально уложенными, местами седыми, локонами — представитель службы Визенгамота. Его мантия сидела безупречно, сшитая явно на заказ, а витиеватые пуговицы из чистого серебра отливали холодным блеском, подчеркивая каждое движение. Его обувь — идеально начищенная — глухо стучала по каменному полу. В правой руке он держал изящную трость из чёрного дерева с позолоченной рукоятью. Вскоре за ним вышли еще двое мужчин, проходя так, словно не замечая удивленных учеников.       Следом шла четвёрка авроров. Среди них выделялся Тесеус Скамандер, начальник Отдела мракоборцев: широкоплечий, сосредоточенный, с лицом, где каждый штрих говорил о выучке и опыте. На этот раз его помощницы Литы Лестрейндж не было, видимо будущий муж не брал невесту на это задание, посчитав его слишком незначительным для того чтобы вести такое количество людей. Его глаза, окидывали пространство по другому, он будто был готов в любой миг достать палочку. Остальные трое, одна девушка и двое мужчин, молчаливые и строгие, шагали рядом с ним, создавая впечатление несокрушимой стены. Их одежда напоминала официальные костюмы: длинные пальто разных оттенков серого, под ними строгие тройки с жилетами, безупречно выглаженные рубашки и галстуки, а также туфли. Шляпы с мягкими полями отбрасывали на лица глубокие тени, отчего выражения лиц становились холоднее. Поверх всего этого были накинуты на плечи мантии черного цвета. Коннор напрягся, сразу узнав это одеяние.       Утром, 9 сентября, в Хогвартс прибыли гости.       — Это… авроры? — Мириам тоже замедлила шаг, с удивлением следя за удаляющимися фигурами. Некоторые фигуры, первые три мужчины, не были похожи на авроров. Но на смену удивлению быстро пришло облегчение: если они здесь, значит, ситуация под контролем.       Шёпот прокатился по толпе, словно лёгкая рябь по воде. Ученики переглядывались, шептались, строили догадки. Кто-то обсуждал внешний вид, кто-то их суровость, кто-то причину их появления. Высокие фигуры в тёмных пальто и строгих костюмах выглядели непреклонно.       — Походу они пришли искать твоего брата, — негромко сказала Мириам, пытаясь подбодрить Коннора, но он наоборот сильнее занервничал.       Сердце Коннора болезненно сжалось, он надеялся, что Тобиаса найдут, но... а что если нет? А что если Тобиас пропал за пределы Хогвартса? Или что их сил не хватит найти брата? Вдруг он в опасности? Мириам заметила его вид и положила ладонь ему на плечо.       И именно тогда он разглядел знакомое лицо. Тот самый мужчина со светлыми волосами, злым прищуром и резким изгибом губ. Коннор не знал его имени, но помнил, как тот, 31 августа, наставил на них с братом волшебную палочку, и запустил заклинание — прямо в Министерстве, перед множеством людей. Холод от того взгляда возник в воспоминаниях и словно пронзил парня вновь.       — Коннор, всё будет хорошо. Они найдут его, я уверена в этом. Если в этом замешаны слизеринцы... — она осеклась, поймав его взгляд.       — Ты правда думаешь, что это они..? — голос его звучал тихо и напряжённо, почти с надеждой ухватиться хоть за какую-то версию.       Она замялась, куснув губу.       — Не знаю наверняка, но ведь это самая логичная теория, так? Мы им объявили войну, а они, как мы знаем, мстительные змеи. Думаешь, они бы стерпели это? — Девушка чувствовала свою вину в этой некой войне факультетов, ведь если бы девушка не накрутила себя и поверила словам Коннора, у нее в голове не сработал бы рычаг что пора действовать. Но отступать уже было поздно.       — Но почему именно Тобиас..? — прошептал он, и голос дрогнул, будто сама мысль об этом была невыносимой.       На этот вопрос у неё не было ответа. Она лишь покачала головой.       — На его месте мог оказаться любой из нас... — сказала наконец она, когда они уже подходили к огромным дверям Большого зала.       Коннор тяжело выдохнул и шагнул внутрь вместе с ней. В зале гулко отражались голоса, запах жареного бекона и тостов витал в воздухе, над головами парили золотые подносы с едой. За длинными столами ученики переговаривались, но настроение было иное – тревожное. Многие уже заметили людей из Министерства, что уверенно стояли недалеко от учительского стола, отказавшись от предложения позавтракать с ними. Значит случилось что-то серьезное. Некоторые знали о причине их появления, но молча сидели с нетерпением ожидая когда уже что-нибудь скажут.       Коннор машинально положил на тарелку несколько ломтиков бекона и яичницу, но еда оставалась почти нетронутой. Его взгляд всё время блуждал по столу преподавателей — он ждал, что кто-то наконец даст объяснение, что развеет тревожное ожидание. И вскоре это произошло.       Ближе к концу завтрака директор Диппет поднялся со своего места. В золотистых лучах, пробивавшихся сквозь заколдованный потолок, его седые волосы сверкнули мягким сиянием.       — Минутку внимания! — его голос, спокойный, но властный, разрезал гул зала. Разговоры смолкли. — К нашему великому сожалению, один из учеников пропал. Первокурсник Пуффендуя, Тобиас Альдернокс. Но прошу вас сохранять спокойствие: аврорат уже уведомлен, поиски ведутся как в замке, так и в его окрестностях.       Эти слова упали на зал тяжёлым грузом. Волна гулких голосов прокатилась от стола к столу. Пуффендуй был громче всех — ведь исчез их ученик. Когтевранцы держались сдержаннее, но тоже оживлённо переговаривались, исподтишка поглядывая в сторону зелёно-серебряного стола, подозревая что-то не ладное. Гриффиндорцы же бросали на Коннора сочувствующие взгляды.       Мириам сидела рядом и внимательно наблюдала за Слизерином. Её глаза выискивали малейшие перемены в выражениях их лиц. Главная подозреваемая Блэк вела себя удивительно спокойно, негромко беседуя со своими друзьями о том, что Хогвартс становится небезопасным местом. Но стоило перевести взгляд чуть дальше, как Мириам заметила на лицах некоторых учеников мерзкую ухмылку.       — Альдернокс с Пуффендуя? Жалко, что не тот, который с Гриффиндора... — шёпот донёсся до её ушей, и она сжала губы в отвращении. На Коннора смотреть не решилась — лишь надеялась, что он не услышал этого, — Из-за него эти гриффиндорцы и устроили не пойми что. Может его брат не выдержал такого братца и сбежал, — слизеринцы были злы, очень. Гриффиндор доставил им проблемы, и несчастье одного из катализаторов всего этого, змей явно веселило и злорадстовавать.       Коннор сидел напряжённый, ковыряя вилкой в тарелке. Бекон терял тепло, но он механически отправлял в рот маленькие кусочки, лишь бы занять себя. В голове звенело от мыслей, а сердце всё сильнее сжимала тревога. Новые слухи и шептания за спиной его не беспокоили. Мириам уже хотела тихо поддержать его, но её перебил голос с барсучьего стола:       — Сэр, а если его не найдут? — вопрос прозвучал отчётливо, и по залу пробежала волна напряжённого молчания.       Диппет замер, на мгновение опустив взгляд, будто взвешивая слова, которые нужно было произнести. Он явно не хотел говорить о худшем, но сотни глаз ждали ответа.       — Если аврорам не удастся отыскать ученика, — сказал он наконец, и в его голосе появилась стальная твёрдость, — мы усилим безопасность Хогвартса и привлечём больше людей к поискам. Но прошу вас: не паникуйте. В дело вовлечены лучшие сотрудники министерста, и уверяю вас что ни один учитель не останется стоять в стороне. Также, хочу заметить, что самостоятельно на поиски никому из учени ок отправляется запрещено. И! С сегодняшнего дня в школе комендантский час будет начинаться раньше, а в коридорах школы дежурить не только старосты, а также призраки факультетов, что так любезно согласились нам помочь и конечно же и наши гости из министерства всю ночь. И... если вдруг, кто-либо знает хоть что-то о его пропаже, немедленно обратитесь к преподавателям.       Его слова отозвались в зале тяжёлым эхом. Со всех столов послышалось недовольное "ууу". Особенно рьяно кричали слизеринцы, не желая мириться с новым порядком, считая это несправедливым. Ученики снова оживленно заговорили. Коннор сидел неподвижно, будто не слыша ничего вокруг. Яичница на тарелке остыла, но он уже не пытался её доесть, чувствуя себя неважно.       Лавки звонко скрипнули, ученики начали подниматься и расходиться на уроки. В зале стало светлее и просторнее, но для Коннора всё будто заволокло серым туманом. Он медленно поднялся, чувствуя лёгкое прикосновение Мириам к его локтю — она молча дала понять, что идёт рядом. Слившись с толпой, они как и остальные направились каждый к выходу.       В момент когда почти все школьники разошлись, и остались только слишком медленные, сонные или не спешащие никуда, один из прибывших взрослых, темнокожий мужчина, что зашёл в первой четверке представителей министерства, спустился от учительского стола и медленным шагом с руками в карманах штанов, подошёл к встающему из-за стола Корбану Долгопупсу.       — Да уж, не думал что снова тут окажусь. А тут ничего не поменялось. Ты как?