Часть 2. Воспоминание
22 ноября 2024 г., 23:00
Туман стелился по земле, когда Эйдан шел по узкой горной тропе. Каждый шаг отдавался воспоминаниями. Здесь, у поваленного дерева, год назад состоялась их первая настоящая встреча с Малкольмом — не как врагов на поле битвы или соперников на турнире, а как двух воинов, уважающих мастерство друг друга.
Тот турнир до сих пор стоял перед глазами. Солнце било в глаза, когда Эйдан вышел на площадку. Зрители — представители всех кланов — расступились, образуя живой круг. Он помнил шепот, пробежавший по толпе, когда объявили его противника. Малкольм МакКензи, первенец тана, непобежденный чемпион трех прошлых турниров.
Эйдан до сих пор помнил, как замер, увидев его выходящим на площадку. Высокий, широкоплечий, в цветах своего клана. Темные волосы схвачены кожаным ремешком, осанка воина и принца. Но главное — его руки. Эйдан никогда не видел, чтобы кто-то так держал меч. Не как оружие — как продолжение собственного тела.
Их поединок начался как танец. Малкольм двигался с какой-то хищной грацией, каждый его выпад был отточен до совершенства. Эйдан парировал удары, чувствуя, как по спине течет пот. Его собственный стиль был более импульсивным, рваным, но не менее эффективным. Они кружили по площадке, и время словно остановилось.
А потом случилось это. Финт Малкольма, которого Эйдан не ожидал. Подсечка, от которой он не успел уйти. Удар о землю выбил воздух из легких. Над ним нависла фигура МакКензи, его меч замер у горла О’Брайена.
— Сдаешься? — спросил Малкольм. В его голосе не было торжества победителя, только уважение к достойному противнику.
— У меня есть выбор? — хрипло рассмеялся Эйдан.
И тогда Малкольм сделал то, чего никто не ожидал. Он отвел меч и протянул руку поверженному противнику. Эйдан помнил это прикосновение — сильное, уверенное, обжигающее. Помнил, как по коже пробежали мурашки, когда их пальцы соприкоснулись. Тогда он списал это на усталость после боя.
— Ты хорошо сражаешься, О’Брайен, — сказал Малкольм. Их глаза встретились, и что-то промелькнуло между ними — какое-то узнавание, понимание. Момент длился не дольше удара сердца, но Эйдан помнил его так ясно, словно это было вчера.
Позже они столкнулись у древних камней — случайно, если верить в случайности. Эйдан практиковался в одиночестве, отрабатывая тот самый прием, которым Малкольм победил его. Звук шагов заставил его обернуться, меч взлетел в защитной стойке.
МакКензи стоял на краю поляны, его собственный клеймор покоился в ножнах. Они смотрели друг на друга долгую минуту, и воздух между ними звенел от напряжения.
— Ты неправильно держишь запястье, — наконец сказал Малкольм. — Позволь показать.
Это должно было быть оскорблением — наследник клана МакКензи, берущийся учить второго сына О’Брайенов. Но в его голосе не было высокомерия, только искреннее желание поделиться знанием.
И Эйдан позволил. Позволил Малкольму подойти, встать за спиной, направить его руку. От его прикосновений по коже словно пробегали искры. Запах виски, дыма и чего-то неуловимо мужского щекотал ноздри.
— Вот так, — голос Малкольма был низким, почти интимным. — Теперь попробуй.
Они тренировались до заката. Говорили о технике фехтования, о древних мастерах, о легендах, которые их деды рассказывали у очага. Ни слова о вражде кланов, о долге, о том, что они не должны даже разговаривать друг с другом.
А потом это стало традицией. Тайные встречи у древних камней, тренировки, которые становились все больше похожи на танец. Они узнавали друг друга через язык мечей — каждый выпад был вопросом, каждый парированный удар — ответом.
Эйдан помнил, как постепенно менялись их прикосновения. Как случайные соприкосновения во время тренировки становились все более долгими. Как взгляды задерживались дольше необходимого. Как воздух между ними наполнялся чем-то электрическим, опасным, неназванным.
Вот и сейчас, поднимаясь по тропе к месту их встречи, он чувствовал, как сердце колотится все быстрее. Что-то изменилось. Что-то должно было измениться. Он чувствовал это так же ясно, как чувствовал приближение грозы.
