Обратный отсчёт

      Все вокруг было в фотографиях Маши, но среди них также встречались и фото Августа, и димы с Громом, и даже было две фотографии ребенка. И Хольт невольно потянулся именно к фотографии улыбчивой темноволосой девочки.       — Это ее дочь? — тихий голоса Августа так не вязался с тем человеком, которого знали Юля и Дима, что оба подошли к нему и тоже взглянули на снимок.       — Мы не знаем, как она выглядела, — отозвалась Юля, тоже внимательно разглядывая фотографию. — Но она похожа на Машу.       — Как ты узнал, что у Маши была дочь?       — Я давно узнал ее биографию, но ей об этом, по понятным причинам, не говорил. В конце концов, было бы глупо обсуждать с ней погибшую дочь, — Август осторожно провел пальцем по лицу ребенка и постарался унять дрожь внутри.       Дима не знал, что чувствует, глядя на фото малышки. Жизнь, которую подарила Маша, отобрал один больной ублюдок, чтобы другой потом повесил фото на стену.       — Зачем ему снимки всех подряд? И зачем фотография ее дочери? Она ведь погибла давным давно.       Дима же углубился в документы и, чем дольше просматривал, тем отчетливее и ужаснее казался план Харинова. А когда последний документ оказался у него в руках, весь план монстра стал абсолютно очевиден, как и ответ на вопрос Юли.       — Он может держать в заложниках не только Машу, но и ребенка, — две пары непонимающих глаз уставились на Дубина, и тот быстро начал делать снимки документов. — Я не знаю как, но этот ублюдок взял из детского дома ребенка, девочку. И, по всей видимости, собирается сделать из нее вторую дочь Маши.       — Объясни, — буквально потребовал Август. Дима не знал, игра ли это его воображения или так упал свет, когда Хольт сделал шаг вперед, но даже черты магната заострились, делая его похожим на хищную птицу.       — Почитаешь в машине, — он отдал ему все бумаги, и направился к лестнице. — Нам надо как можно быстрее добраться до Маши. Август, вам что-то понадобится в отеле? Или мы можем ехать сразу?       — Мы можем ехать, — отозвался Хольт, Юля на немой вопрос друга тоже кивнула и уже через пять минут они ехали в сторону выезда из города.       Пока Юля рассказывала Грому обо всем, что нашла, Август читал документы и давал пояснения по ним, дополняя рассказ девушки.       Дима же пытался подавить гнев внутри, который клокотал в нем так сильно, что это казалось странным. Это было неадекватно, он об этом знал, но при этом ничего не мог сделать.       Они с Машей засиделись допоздна в очередной раз, но сейчас она просто уснула, свернувшись в кресле, и папка с делом выпала из ее рук.       Дима подошел ближе, поднял ее и понял, что это дело Хольта, но не то, которое он изучил уже давно. Это то, которое скурпулезно собирала сама Маша, и там было слишком много подробностей об Августе, чтобы не понять. А еще там были снимки, их с ней снимки.       — Зачем ты это сделала? — тихо спросил Дубин, не ожидая услышать ответ. Он понимал, что на руках сейчас не только компромат на Хольта, но и на Архипову. Неужели она даст этому ход, если бывший партнер станет представлять угрозу? Неужели поставит под удар себя?       Юля заглянула в кабинет и проглотила рвущийся вопрос, заметив спящую Машу. Дима жестом попросил подождать за дверью и аккуратно положил дело на стоящую рядом тумбочку. Возможно, Архипова не вспомнит, что не клала его туда и им не придется это обсуждать.       Август тоже ощущал гнев. Он змеей сложился внутри после убийства отца и с тех самых пор не поднимал голову, но сейчас, когда осознание того, через что может проходить Маша, обрушилось на него в полной мере, Хольт ощущал, как все внутри сжимается от тревоги, а пальцы подрагивают. Он знал, что должен держать эмоции под контролем, знал, что они в машине и нельзя давать себе волю, но сделать это было сложно.       Выход, однако, нашелся сразу, как они выехали из города. Разговор с Громом завершился, Дима гнал на максимально допустимой скорости, а Август уже договорился, что их будет ждать вертолет у ближайшего населенного пункта от той точки, где последний раз видели телефон Маши.       — Останови машину, — в тихом голосе не было приказа, но он был напряжен и Дима, сам удивляясь этому, без вопросов подчинился.       Он забыл о том, что на самом деле представляет болезнь Хольта, но тот, как только машина остановилась, вышел и направился к ближайшему дереву. Поставил на кору руки и Юля с другом увидели, как древесина моментально вспыхнула. Девушка дернулась, понимая, что дерево может просто придавить Августа, но тот не шелохнулся и вскоре стало ясно, почему.       Стоило верхнушке накрениться и первым сучкам упасть вниз, как Хольт вытянул руку кверху и в ладони образовался электрический шар. Искры сыпались на траву, но та только тлела, не разгораясь, а Дима и Юля, как завороженные, следили за каждым движением Августа. Когда шар стал расти, Дубина передернуло от побежавших по всему телу мурашек, но он не мог отвести взгляда.       Это было очень красиво, но при этом понимание, насколько это опасно и какой властью может обладать один человек, вызывали ужас. Юля открыла дверь, намереваясь выйти, но замерла, когда дерево начало складываться пополам, а шар сорвался с ладони Августа и устремился вверх.       Древесина разлетелась на щепки еще в воздухе. Хольт присел, прикрыв голову руками, но обломки не могли нанести серьезный урон. Когда стало тихо, мужчина поднялся и, отряхнув ладони друг о друга, спокойно вернулся в машину.       — Спасибо. Мы можем ехать.       Дима завел машину и, не говоря ни слова, поехал дальше. Юля, казалось, все еще находилась под впечатлением от увиденного, однако, глянув в зеркало, Дубин не увидел на лице Августа ни малейшего самодовольства. Казалось, то, что произошло несколько минут назад, очень сильно его вымотало, и тогда он решился на разговор.       — Расскажешь, что это было?       — Ты все и сам видел. Я слишком близко принимаю все, что происходит с Мари и, к сожалению, никак не могу на это повлиять. Лучше выпускать эмоции таким образом, через терять над ними контроль.       — Понятно. Мы будем на месте через 4 часа.

***

      Сегодня было тепло и Маша, посадив Харинова на поводок, вышла прогуляться в лесу. Гнев, что еще недавно был топливом, теперь утих, и она даже не знала, хочет ли его возвращать. Без него было спокойнее.       Харинов тоже молчал. Казалось, он принял свою роль собаки и с тех пор, как это произошло, у Архиповой больше не было причин бить его или причинять вред.       Так они и шли, и было так просто забыть, что рядом с ней — не реальная собака. Что это ее мучитель идет рядом на четвереньках, внимательно следит за тем, куда она наступает и дергает поводок, если она подходит к обрыву слишком близко. Тюрьма не убила в нем личность, у Маши же это получилось очень быстро. Подозрительно быстро.       — Расскажи, что ты планировал для меня дальше.       Она впервые захотела знать. Действительно захотела и, когда он внимательно посмотрел ей в глаза — кивнула. И Харинов, усевшись рядом, быстро проговорил.       — Я надеялся, что ты сломаешься и примешь меня. Что мы создадим семью.       — Семью? — это было так абсурдно, что ее даже не передернуло от мерзости. — И как же?       — Я нашел девочку, которая очень похожа на твою дочь, договорился с детским домом и выкупил ее. Она никому не нужна, а мы бы ее любили. Ей даже лет столько…       Маше казалось, что мир замер. Она не слушала дальше, погружаясьв пучину прошлого, будто под воду. Ей нельзя было терять концентрацию рядом со своим мучителем, но, тем не менее, именно это и происходило. У нее могла бы снова появиться дочь?