Путешествие во времени для чайников

      Я резко проснулся, пытаясь отдышаться.       Тишина.       Неужели, это все было просто сном? Нет, я не верил. Все было слишком реально. Сны такими не бывают.       Смотря в потолок, я чувствовал себя максимально бесполезным. Хотя нет, не так. Скорее я вообще не знал, что мне чувствовать. Арсений был живым реальным человеком, мне не показалось. Что теперь мне со всем этим делать? Просто забыть невозможно. Это действительно просто сон? Почему все оборвалась именно на этом моменте? Его отравили? Все эти вопросы весели над душой острее любых мечей и ножей, а сделать я ничего не мог. Все вдруг стало бессмысленным. Я не верил в происходящее. Я уже ни во что не верил. Столько мыслей крутилось в голове, что становилось физически плохо.       Я резко подлетел с кровати, забегая в ванную. Кажется, мня стошнило пару раз, забирая последние силы. Я вдруг почувствовал сильную пустоту изнутри. Будто вывернули мою душу, а не желудок.       Тяжело выдохнув, я взял в руки телефон.       09:27

***

      Кое-как собрав разбитого себя, я приплелся к третьей паре. Меня встретила Ира, уже, кажется, привыкшая к такому развитию событий, но все еще с жалобами, что я оставил ее одну в этом жестоком обществе. Нет, у нее, конечно, были здесь друзья, но я получил статус лучшего и ко всему этому обязанность приходить к первой паре для моральной поддержки.       — Выглядишь так, будто полночи бежал марафон, — констатировала она, отпивая кофе. Было обеденное время по расписанию университета, и в столовой было слишком много людей.       — Так и есть, — вяло проговорил я. Ира даже не подозревал, как она был права. Мне казалось, что здравый смысл убегал от меня из последних сил.       — Откуда хоть у тебя шишка на лбу? Опять залипал в телефон пока шел на кухню? — я будто потерял связь с реальностью и все слова проходили мимо меня. Однако, видеть свою подругу я был действительно рад. Может, хоть она отвлечет от сегодняшнего сна. Если это, конечно, был сон.       — Шишка? Где? — я провел рукой по лицу, но ничего не заметил.       — Вот прям, — Ира дотронулась пальцем до линии роста волос, надавливая чуть сильнее, чем надо было. Я зашипел от неожиданной резкой боли, что пошла по всей черепной коробке, пока Ира самозабвенно хихикала, даже не пытаясь это скрыть, однако она все же порылась в сумочке и достала небольшое карманное зеркальце.       Увидев свое отражение, я даже немного удивился. Хоть я и проспал приличное количество времени, все равно выглядел помятым и с мешками под глазами. А шишка действительно была. Видимо с утра я так спешил, что не успел ее даже заметить. Я долго не мог понять, как вообще мог получить ее, а потом вспомнил, как из-за собственной неуклюжести, влетел в Арсения. И этот факт почему-то меня очень обрадовал.       — Ира, ты гений! — неосознанно вырвалось у меня. Значит все это было правдой! Я не сошел с ума. Но с другой стороны, это все, блять, было правдой.       — Ты о чем? — спросила Кузнецова, когда я вернул ей зеркальце.       — Эм… Неважно, — я боялся рассказать об этом, но и не мог сдержать в себе столько эмоций. Просто, я еще сам как будто не переварил всю ситуацию. Хотя, может если я поделюсь этой историей с лучшей подругой, она меня поддержит?       — Антон, что ты опять натворил? — строго спросила Ира, тяжело вздыхая. Мы дружили настолько долго, что ей уже не надо было искать подтверждение того, что я где-то проебался. Она это чувствовала.       — Ничего, — Почему-то это прозвучало шатко и жалко, что создавалось впечатление того, будто я оправдываюсь. Ира точно не поверит.       — Только не говори, что вчера ты подрался с уличными котами потому что они хотели съесть твой бутер, — Кузнецова отпила немного кофе.       — Да не было такого!       — Ты бегал за котом потому что он отнял у тебя колбасу, — будничным тоном произнесла Ира, уже привыкнув к моим выходкам. Да, было. Ну, а у кого нет? В смысле я один такой?       — Это было всего один раз, — говорил я в свою защиту.       — Рассказывай уже что случилось, а то я тебя самого на колбасу пущу, — с лицом ага-конечно-верю и закатывая глаза Ира перевела тему разговора в нужное для нее русло.       — Ты не поверишь, — пробубнил я.       — Неужели ты не забыл принести флешку с твоим же рефератом? — я поздно об этом вспомнил и проверил свои карманы. Поняв, что флешка осталась на столе, я отрицательно покачал головой. Мне было совсем не до рефератов. — Тогда поверю, рассказывай.       Я удрученно вздохнул. С другой стороны, Ира был моей лучшей подругой и поверить должна была. В крайнем случае, дурку хотя бы вызовет она, а не кто-то еще.       — Это сложно объяснить. Блять. Я кажется переместился в тысяча девятьсот двадцать первый год во сне, — Кузнецова смотрела на меня, изогнув бровь. — Ну вот, ты не веришь. Я же говорил.       — Типа тебе сон такой приснился? — Я покачал головой. По лицу Иры было видно, что ей верилось в мою адекватность очень слабо, но не выслушать меня она не могла. — Расскажи подробно с самого начала.       — Вчера я пришел заебаный и сразу лег спать. А проснулся где-то в полиции. Мне помог один мужчина, — на этом моменте я засомневался, стоит ли рассказывать об Арсении, но все же решил быть честным. Если и позориться, то до конца. — Он отвел меня к себе, а потом оказалось, что он поэт и мы пошли в кафе и его отравили. Ир, у меня уже голова взрывается. Я сам в это не верю.       Выслушав внимательно все, что я протараторил, Ира изучающе посмотрела на меня, будто перепроверяя все факты и составляя их в одно целое. Кузнецова всегда была самой умной в нашей дружбе, поэтому я искренне верил, что сейчас она откроет мне все тайны мироздания, подтвердит участие инопланетян и отправит как подопытного на Рен-ТВ.       — Ты вчера бухал и не сказал мне? — спросила Ира, смотря на мня с самым серьезным видом.       — Ну Ир! Я тебе правду сказал. Что это может быть? — я уже умолял ее хоть на секунду поверить в эту бредовую историю.       — Без понятия. Я о таком впервые слышу. Больше похоже на сон очень впечатлительного человека, то есть тебя, Антош, — я страдальчески простонал. — Но если то, о чем ты говоришь — правда, а не пересказ «Назад в будущее», постарайся не светиться.       — И все?       — Я честно не понимаю о чем ты. Если бы я знала, то обязательно бы помогла.       Я на это лишь кивнул, и мы пошли в аудиторию.

***

      Весь день я провел как будто и не здесь вовсе. Все мои мысли занимало случившееся прошлой ночью. Я уже давно свыкся со своим перемещением. Больше меня мучила причина, по которой могли отравить Арсения. Клянусь, если бы я еще был там, этот Владимир сам бы не выжил. Просто зачем? Эта неизвестность пугала меня, из раза в раз возвращая в события сна, не давая сосредоточиться на учебе и повседневных делах.       Когда голова уже буквально кипела от всех мыслей, я решил пустить все на самотек и лечь спать пораньше. Быть может мне приснится тот сон еще раз, но уже с другим концом, где все проблемы решатся сами собой и наконец-то наступит тихая безмятежность.

Тик. Так.

Тик. Так.

      Комната будто резко стала пустой. Только часы оживляли ее своим напряженным присутствием, отсчитывая время до момента неизбежного. Эда в комнате еще не было, но уже скоро будет отбой, а значит появится он должен был с минуты на минуту.

Тик. Так.

      Я не мог уснуть. Как бы я не пытался, ворочаясь в жаркой постели, сон не шел. Шли только тревожные мысли. Что там? Что случилось? Почему? Я и сам не замечал, как возвращался к ним, обдумывая ситуацию снова раз за разом. Попытка уснуть стала пыткой. Долгой и невыносимой, от которой выть хотелось.

Звонок.

      — Алло? — я даже не разглядел имя звонящего, который потревожил мой и без того чуткий сон. Хотя я был этому даже рад. Пусть это будет хоть Орифлейм, я бы купил сейчас любую фигню, что навяжут, лишь бы не возвращаться в гнетущее одиночество снова.       — Антон! — оказалось, что это Ира. Хотя ее голос я узнал не сразу. Она говорил быстро, а ее язык заплетался. Кузнецова вообще звонила редко, предпочитая соцсети. Значит что-то было действительно важное. — Ты уже спишь?       — Нет, — проговорил я хриплым голосом. Хоть сон и не шел, но мои собственные мысли вымотали похуже сессии.       — Не вздумай спать! Проснись! — затараторила Кузнецова. Что-то в телефоне постоянно шуршало, из-за чего и без того быстрая речь подруги казалась еще менее разборчивой.       — Почему? — такие уже откровенно приказы сбили меня с толку, и я уже полностью сосредоточился на звонке.       — Это очень срочно! Я скоро приду. Только не спи, Антон, пожалуйста! — видимо, Ира уже привыкла к моей особенности решать все проблемы хорошим сном, так что буквально умоляла не делать этого.       После этих слов звонок прервался. Кажется, Ира действительно спешила и это было что-то важное. И меня это насторожило настолько, что уснуть я бы уже точно не смог, даже при большом желании и с лекцией от их самого нудного преподавателя.       Меньше чем через пять минут Кузнецова уже стучала в дверь.       — Ир, что случилось?       — Я читала, — она все пытался отдышаться, проходя внутрь комнаты и садясь на кровать. — Про таких как ты, которые тоже якобы перемещались во времени в своих снах.       — Есть еще такие люди? — тут я знатно ахуел. Почему-то я и не подумал, что с такой проблемой сталкивался кто-то еще. Хотя бы, я теперь знаю, что в психушке мне будет не одиноко. Как минимум мы создадим свое сообщество анонимных путешественников во времени и будем рассказывать смешные истории вроде «а вы знали, что Наполеон на самом деле был высоким, я просто по приколу всем рассказывал, что он метр с кепкой».       — Оказывается, что есть. Я тебе, конечно, сначала не поверила, — я закатил глаза. Что и требовалось доказать. — Но ты был слишком убедительным для пьянки, да и алкоголем от тебя не пахнет.       — Ир, ближе к делу, — я уже умирал от нетерпения.       — Так вот, одна женщина открыла эту способность, когда была ребёнком, и перемещалась на десять лет назад, когда на месте ее дома был ларек с мороженым, — Ира отпила немного воды, предложенной мной, прерывая рассказ. — Я это к тому, что все перемещения как-то связаны с событиями в нашей жизни.       Я искренне не понимал, как связаны член в мессенджер (я) и демократия (Арсений). Мы никогда не встречались раньше, и я не имел никакого отношения к литературе. Мой максимум был сочинение в пятом классе, которое похвалила учительница.       — На самом деле, найти этому научное объяснение очень сложно. Такие случаи настолько редки, что научиться летать выглядит более правдоподобно. Британские ученые считают, что это просто ошибка мозга и склоняются к осознанным сновидениям. Но люди, испытавшие перемещения, полностью это отрицают, — она пожал плечами. — Ты помнишь, что ты делал до того, как лег вчера спать?       Ира вопросительно посмотрел на меня. Казалось, что вся эта тема была ей искренне интересна. Не только той стороне ее личности, что я называл душнила, но и как фанату «Доктора Кто».       — Да ничего особенного, — я пытался вспомнить, напрягая голову, но получалось не очень. В тот день я так устал, что уже не помнил детали. — Мы же с тобой реферат писали. Может я настолько сильно погрузился с головой в историю?       — Там было про Петра Первого, это никак не связано, — вздохнула Кузнецова. Она на секунду прикрыла лицо руками в отчаянии. Ну, подумаешь, всего-то пару веков перепутал, подумал я. С кем не бывает? — Что еще ты делал? Вспоминай все до мельчайших деталей.       — Я съел первое что попалось в холодильнике — кусочек какого-то сыра дор блю, который изначально был белорусским. Потом сходил поссать, зашел в душ, и завалился спать. Ничего особенного, — я пожал плечами. Я действительно не делал ничего выдающегося в этот день. — Может, меня прокляли?       — Только если Татьяна Владимировна за твои прогулы, — Кузнецова уже совсем отчаялась разгадать эту великую тайну. — Это же ненаучно, Шаст.       Как и вся эта ситуация, подумал я, но не стал озвучивать, видя огонь в глазах подруги.       — Ну и почему ты бежала сюда с криками что мне нельзя спать? — яснее от новой информации мне не становилось. Все было по-прежнему размыто.       — Они умерли, Антон, — я сначала не понял, что именно Ира имела в виду, а потом с долей скептицизма замер, ожидая подробностей. — Все. Ты перестаешь спать, а мозг начинает отказывать от сильного перенапряжения. Идет общее истощения организма, а ты и так кожа да кости. Это не лечится. Остаются лишь дни.       Боялся ли я смерти? Да. Боялся, как маленькая девочка, ненавидел хорроры и стороной обходил страшные квесты. Хоть я и считал себя трусом, я знал, что не один такой. Много людей боятся умирать. И я их понимал. Я сделал еще так мало в этой жизни, так мало где побывал. Хоть и такая важная информация, сказанная серьезным голосом от человека, которому я бы доверил свою жизнь, меня взбудоражила, пуская по коже мурашки. Но я все равно не воспринял это всерьез. Мне просто не верилось, что сегодня есть человек, а совсем скоро его нет, тем более по такой глупой и неясной причине. Я никогда не переживал смерти действительно близких людей и представления о загробном мире у меня были неясны. Я не видел этой тонкой грани между живым и мертвым.       Но я все еще помню его учащенное дыхание на моей коже, помню последние слова, помню, как ладонь поглаживала мягкие кудряшки. И эти глаза, под которыми хотелось расплыться. И что тогда он их больше не открыл. И от этих воспоминание стало совсем холодно внутри, но я боялся этих чувств. Поэтому рассказывать об этом Ире не спешил.       — Ты же сама сказала, что это еще мало изучено, — я проговорил это совсем тихо, осипшим голосом.       — Немало подобных случаев документировалось, — успокаивающим тоном говорила Кузнецова, и ее голос действовал лучше, чем чай с мелиссой. Но тревожное чувство внутри по-прежнему не унималось. Все равно, что на день рождения, под конец празднества, родственники начинают вспоминать всех умерших, со всеми подробностями. — И все как один — смерть. Кто-то раньше, кто-то продержался дольше. Но исход один.       — Да все это бред какой-то. Наверное, мне все просто приснилось. Ты же знаешь какой я впечатлительный, — спустя почетную минуту молчания, проведенную в размышлениях, сказал я. Стадия первая — отрицание. Сколько времени мне понадобится, чтобы прийти к принятию? День, неделя, вся жизнь? А если у меня действительно нет времени?       — Антон, чтобы это ни было, не твори глупостей, прошу тебя. Если это правда, то не меняй прошлого. А то я и так удивлена, что мы еще живы, — я закатил глаза. Ничего плохого я не сделал. Точнее, вообще ничего не сделал. Не смог. Я просто побывал в абсолютно другом мире, где жизнь течет по-своему. — Просто постарайся избегать этого.       Да, избегать. Нужно просто забыть об этом и не вспоминать больше, пока не стало слишком поздно. Настолько, чтобы было больно и необратимо.       Неожиданно открылась дверь и вошел Эд. Стучать его, конечно же, не учили.       — Секретничаете без меня? — проговорил Выграновский, садясь на кровать к Ире. Кузнецова тут же нахмурилась, отодвигаясь подальше. От Эда пахло сигаретами и холодным вечерним воздухом с улицы. — Это моя кровать, Грейнджер.       На лице Кузнецовой тут же появился убийственный взгляд, говорящий все за нее. Ира ненавидела Эда. Если вначале учебного года мы постоянно сидели именно в этой комнате, то теперь я был вынужден бегать по этажам. Иру раздражал не сколько образ жизни Эда, знатного прогульщика и тусовщика, сколько просто факт его существования. Особенно, когда Выграновский сравнивал ее с Гермионой Грейнджер. Сначала мне тоже было смешно с такого сравнения, но пару подобных взглядов от подруги, и я начал переживать за сохранность своей жизни. И все же, я думал, что эти двое просто не сошлись характерами.       — Мог бы погулять подольше. Может, заблудился бы и сдох, — колко ответила Ира, отворачиваясь в другую сторону от объекта своей ненависти.       — Мне больно слышать такие слова от тебя, — вздохнул Эд, положив руку на сердце. А потом, немного подумав, добавил: — Поганая грязнокровка.       — Пельмень контуженный, — возразила Ира.       — Заучка.       — Инфантильный мудак.       — Любимица Елизаветы Павловны.       — Олень.       — Монашка.       — Нахал.       — Лярва.       — Шушера.       — Язва.       — Недееспособный, умственно неполноценный, отсталый, заскорузлый фрик-импотент.       — Я побежден! — Эд упал, изображая припадок перед смертью и ворочаясь по всей поверхности кровати, тем самым сгоняя Кузнецову со своего места.       — И в кого ты такой выродился? Даже жалко как-то, — Ира, вздыхая, потерла переносицу.       — Жалко у пчелки. Я, конечно, не пчелка, но тоже би, — и Выграновский сам рассмеялся над своей шуткой, наблюдая за выражением лица Кузнецовой. Ему точно нравилось ее бесить. Я уже привык наблюдать за их традиционным обменом всех известных ругательств при каждой встрече.       — Да по тебе и видно, что ты тот еще пидорас, — закатила глаза Ира.       — Антон, как там говорил… Ну, этот твой? Который жену убил? — Эд вопросительно повернул на меня голову.       — Берроуз? — уточнил я.       — Да! Он самый. Пидор — звучит гордо! — и Эд снова рассмеялся.       — Шаст, — девушка взглянула на меня с лицом «ты должен был бороться со злом, а не примкнуть к нему», но ничего говорить поэтому поводу не стала. — Запомни, что я тебе сказала. Не наделай глупостей, которых потом не разгребешь.       Ира обменялась факами с Эдом и вышла из комнаты, хлопнув дверью. Иногда я буквально молился, чтобы этот и без того переживший крушение Титаника кусок дерева, пережил еще и взаимоотношения этих двоих. А самое главное, чтобы этой дверью случайно не прилетело в меня.       — Что у вас за суета опять? — спросил Выграновский, садясь на кровати немного скромнее.       — Да ничего важного, — я решил не нагружать этим еще и Эда. — Вы все еще цепляетесь?       — Поверь, эта битва будет жестокой, — я никогда и не уставал наблюдать за их баталиями, однако подругу мне было жалко. Если Выграновский и воспринимал это как один большой прикол, то Иру это часто доводило.       Ложась спать, я поначалу долго вертелся в кровати без и капли сна. Смирившись, я просто лежал бревнышком, надеясь на лучшее. Настроения не было никакого, отчего уснуть становилось еще сложнее.