Путешествие во времени для чайников

      Неизвестный страх сковал меня всего, и то, как мы оказался в квартире, для меня было как в тумане. Я сидел на диване, а гордый спаситель куда-то отошел. Прямо напротив меня стоял шкаф с книгами, названия которых разглядеть не удавалось. На стене весели часы с маятником. Такие я раньше видел только лет в пять и каждый час тогда пугался до смерти от звуков, которые издавал этот экспонат мелового периода. На потолке висела еще более древняя люстра с зеленым торшером, а на стенах были развешены фотографии незнакомых людей. Где-то по углам комнаты стояли свечи, причем их было так много, что можно было сделать вывод об их частом использовании. Около окна стоял стол с каким-то барахлом: разбросанные листы бумаги, раскрытые книги с пожелтевшими страницами и разлитые чернила. Кажется, я даже разглядел несколько вскрытых конвертов. В воздухе витало одиноким уютом и пахло старыми книгами. Не сдержавшись, я все-таки подошел к шкафу и стал вчитываться в названия, пытаясь хоть что-то выяснить о хозяине квартиры. На полках больше всего было художественной литературы, совсем неизвестной мне и все же несколько книг о медицине. Конечно же, я начал себя накручивать, будто бы попал в руки врача-психопата, который точно препарирует меня для опытов.       Именно на этих мыслях в комнату и зашел тот самый врач, вытирая мокрые руки таким же белым полотенцем, как и я сам сейчас.       — Что вы стоите? Садитесь. Мне бы вас осмотреть, вдруг все-таки сотрясение, — ровно проговорил мужчина. Чувствовал ли я себя Шерлоком? Если только чуть-чуть. Процентов на двадцать. На остальные восемьдесят я был маленькой девочкой, обвязанной взрывчаткой. Ах да, сериал же еще не вышел.       Повинуясь, я опустился обратно на диван, а точнее мои ноги сами подкосились, и я скорее упал. Незнакомец сел рядом и протянул руку к моему лицу. Я, не ожидав такого, резко отодвинул голову и с читаемым недоверием в глазах смотрел на мужчину напротив меня. Брюнет вздохнул и проговорил:       — Я всего лишь осмотрю зрачки, — холод голубых глаз заворожил меня настолько, что я все же решил довериться.       Длинные пальцы аккуратно легли на мой подбородок, стараясь не напугать еще больше. Незнакомец вглядывался в зрачки, а я смотрел в ответ. Эти проникновенные, холодные глаза одновременно пугали и очаровывали. Они создавали впечатление строгого, закрытого человека. Но горячие касания пальцев будто доказывали обратное. И у меня от всего этого создавалось какое-то двойственное впечатление. Мужчина сидел слишком близко, и я испугался, что мои зрачки предательски расширятся. И, видимо, неудовлетворенный этим результатом, он приложил запястье к моему лбу. Все это время мужчина смотрел на меня так пристально и с таким серьезным взглядом, будто действительно беспокоился, но легче мне от этого не становилось. Я медленно превращался в лужу, пока врач продолжал осмотр.       — Да вы же совсем горячий! — проговорил мужчина, убирая руку.       — Вы тоже.       Вам когда-нибудь хотелось ударить себя так сильно, чтобы прям мозги на место встали, но вы не можете сделать этого в присутствии другого человека? Что ж, у меня был именно такой случай. Я точно решил, что больше никогда не буду смотреть сериалы с Ирой, когда вернусь назад. Если, конечно, вернусь. Вся эта ситуация до сих пор казалась сюром и сумасшествием, но я старался не обращать на это внимание, чтобы действительно не оказаться в психушке. Особенно в психушке начала двадцатого века.       — Кажется, с вами все в порядке, раз шутите, — утвердительно заключил врач и улыбнулся. Я хотел сказать, что это была не шутка, но еще одного такого позора я бы просто не пережил. — Открытых ран не наблюдается, иначе пришлось бы отправить вас в местную больницу чтобы вам прописали морфий.       — Морфий? — переспросил я. Кажется, все-таки надо было учить историю, а не забивать на нее даже в институте, уча только самое интересное.       — Да, — незнакомец посмотрел не меня так, будто все еще сомневался в моем здоровье. Психическом уж точно. — Встаньте и пройдитесь по комнате.       И мне пришлось выполнять. Хотя вставать с уже полюбившегося мягкого дивана не хотелось. Все-таки раньше умели делать хорошую мебель.       Кривой, но гордой походкой, я проковылял от края до края и, ожидая вердикта, стоял посреди комнаты. Невольно врач окинул меня беглым взглядом еще раз. Мне казалось будто я стою в музее, а вокруг экспонаты с табличками «руками не трогать». И прикасаться ко всему было действительно страшно. Что, если вся эта мнимая ложь сломается прямо в руках? С моей аккуратностью, такое действительно было возможно, а навредить еще больше не хотелось.       — Красивая квартира, — проговорил я, пытаясь хоть немного разговорить сидящего на диване брюнета.       — И она будет моей еще пару месяцев, если я смогу заплатить за аренду, — пробормотал врач, даже не отвлекаясь от какой-то потрепанной медицинской книги. — Странно, внешне вы абсолютно здоровы, но будто что-то в вас совсем не то.       Ну, ебать, спасибо, таких комплиментов мне еще никто не делал. Даже мама. Я не успел заметить, как Стефани Майер на минималках откуда-то достал черную записную книжку и карандаш.       — Вы врач? — я искренне надеялся, что на мне не будут ставить опыты.       — Извините, я совсем забыл представиться. Я — Арсений Сергеевич Попов, можно просто Арсений. По профессии я поэт, — и тут я мог бы подавиться чаем, но, к сожалению, не пил его.       — Я думал вы врач, — утвердительно сказал я, смотря на брюнета круглыми глазами. — На поэта совсем не похожи.       — Мой отец был врачом, что-то в памяти осталось, — я снова стал вглядываться в Арсения, открывая для себя уже какие-то совсем другие черты его личности.       — Прям знаменитый поэт? — недоверчиво спросил я. Арсений усмехнулся.       — А вы меня не знаете? «До рассвета» не читали? — с надеждой спросил он. А я уж точно не читал. Надо было не только историю учить, но и не терять учебник по литературе в первой же четверти одиннадцатого класса. Да и в принципе открывать его хоть раз. Умнее был бы. И сейчас бы я мог загуглить все, вот только шокировать тонкую душевную организацию поэта какой-то звенящей коробочкой не хотелось. Да и я его так и не нашел. — Ну, да ладно. Я не обижусь.       — Обязательно почитаю, — прочитать можно было только весомое «ага, конечно» в моих глазах.       — Признаюсь, вы очень забавны, — улыбнулся Арсений.       — Это оскорбление? — я уже окончательно запутался и спросил это совсем не обиженно, а в попытке понять хоть что-то. Я будто был марсианином, но если скажу это вслух, то в лучшем случае, меня примут за писателя-фантаста. О худшем я предпочитал не думать. Все же я не знал, как долго пробуду в прошлом. Хотя сейчас относительно меня это настоящее. Нет, об этом лучше тоже не думать.       — Нет, что вы, я не хотел вас обидеть, — Арсений покачал головой. — Откуда вы, если не секрет?       — Из Воронежа, — тут, конечно, я не соврал. Я переехал в Питер только чтобы учиться и прикинуться сейчас не местным, чтобы не возникало претензий, было отличной идеей.       — А, знаю, — Арсений поверил, и это было к лучшему. — Никогда там не был. Хотя путешествия я люблю.       — И где были? — спросил я чтобы отвести от себя внимание.       — Много где. Но особенно понравилось время экспедиции в Африке. Совершенно другой мир. Не то что этот, — Арсений откинулся на спинку дивана.       — А что с этим не так? — я уже искренне интересовался. Общаться с Арсением было приятно. Он манил своей невидимой харизмой.       — И все же не могу взять в голову: вы такой необычный. Будто точно не отсюда, — Арсений мягко улыбнулся, будто опять говоря, что обидеть не хочет. Но на какое-то время он замолчал, доставая из пиджака портсигар и закуривая.       Я залип. Особенно на эту изящную руку, подносящую сигарету к губам.       — Знаете, мы чем-то с вами похожи, — он вдохнул еще немного дыма. — Наступает новое время и нам в нем места нет. Я чертовски наврал, сказав, что я поэт. Скорее, так, поэтишка. Критики меня на дух не переносят, но какое мне до них дело. Если читают хотя бы двое, то буду писать для них. Это объединяет нас всех перед страшным и неизвестным будущем.       — Страшным? — я спросил совсем робко. События этого года я помнил совсем смутно. Ну нет, только шуток про смуту сейчас не хватает.       — Я гляжу на вас, а вы невинный, как ребенок. Дайте мне свою руку, хочу напоследок прикоснуться к чему-то чистому. Это как глоток свежего воздуха, — меня нежно взяли за ладонь, крепко и тепло сжимая. Я точно скоро превращусь в лужу.       — Говорите так, будто вам далеко за девяносто и завтра собираетесь помирать, — опасливо проговорил я, почти не шевеля губами. Что-то внутри перевернулось от такой проникновенной речи.       — О нет, я в прекрасной форме, и собираюсь дожить до этих заветных девяносто, — усмехнулся Арсений. — Умираю не я, умирает мое дело. А во что оно переродится я совсем не знаю. Но это будет что-то чужое. «Пусть двое погибнут, чтоб ожил один, чтоб странный и светлый с безумного ложа, как Феникс из пламени, встал Андрогин.»       Как реагировать на это я совсем не знал. Арсений чувствовал во мне другое время, другую кровь, но все это даже близко не стояло. Фактически, он мне годился в пра-пра-дедушки, и я совсем не был готов к таким разговорам. Где моя Ира, чтобы пошутить что-то тупое?       — Что-то я совсем захандрил. Лучше расскажите, сами вы кем будете? Пишете ли что-нибудь? — Арсений поднял на меня заинтересованный взгляд, полный воодушевления.       — Нет, не пишу, — если только списываю конспекты пар, которые проспал.       — Очень обидно. Взгляните на улицу, — Арсений встал с дивана и выверенными шагами подошел к окну, отодвигая тюль. — Что вы видите?       Я подошел, вставая рядом и посмотрел сначала на воодушевленный взгляд Арсения, а уже потом в окно.       — Машины, лошадей с повозками, людей. Жизнь, — кратко ответил я.       — Правильно! Жизнь. Посмотрите на этих людей еще раз, почувствуйте себя Богом! Не участвующим, а лишь наблюдающим со стороны. Чувствуете? — Арсений повернулся ко мне с вопросом в глазах.       Я вновь взглянул на улицу. Вдруг вся эта людская суета стала интересна. О чем они думали? Куда ехали? Что мотивировало их заниматься любимым делом? Я будто видел их всех насквозь, смотрел прямо в душу, и у каждого она была разная. Словно стал маленьким ребенком, который наблюдал за рутиной взрослых и пытался повторить. Но в отличии от него я осознавал этот текущий прямо сейчас момент. Повернувшись обратно к Арсению, я увидел непоколебимую уверенность в глазах.       — Чувствую, — тихо ответил я.       — Это хорошо. Значит, есть потенциал, — улыбнулся брюнет. — Ты мне очень нравишься. Кажется, в тебе есть что-то, чего нет в обычных людях.       — И что же? — я лишь удивленно смотрел, не отрывая глаз.       — Я еще не распробовал, — взгляд голубых глаз пригвоздил меня к полу, не давая стечь вниз. Кажется, еще немного, и я бы упал в обморок, а брюнет бы снова меня подхватил.       Вдруг раздался какой-то звон, и я не сразу понял, что это был телефон. Такой красивый, с диском, как в фильмах. Я умел пользоваться дисковыми телефонами, но более новыми моделями. В смысле, советскими. Такой я видел впервые и пока я удивленно рассматривал это чудо техники двадцатых годов, Арсений уже успел поднять трубку.       — Слушаю, — он сосредоточено вникал в какой-то шум, доносящийся из трубки. — Ах, Саша! Давно тебя не слышал. Как поживаешь?       Пока Арсений разговаривал по телефону, я снова взглянул в окно. Была хорошая погода, которая никак не клеилась с описанием Арсения о воистину страшном грядущем будущем. Светило солнце, по улицам ходили люди. Было жарко, но легкий прохладный ветерок спасал ситуацию. Две женщины в красивых платьях и с короткими стрижками о чем-то разговаривали в тени дома. Мне они напомнили фотку Анны Ахматовой из учебника по литературе. Кажется, примерно в это время она и жила, я точно не помнил. Рядом с ними мужчина читал газету. По дороге ездили машины, которые раньше я видел только в фильмах. Я сам будто попал в какой-то фильм. Скорее, в «Шоу Трумэна» и все эти люди вокруг — просто декорации. Может, это действительно чья-то шутка? Что-то внутри меня отозвалось на эту версию. Просто потому, что так все было легче объяснить. Так было спокойнее, и глаза уже не лезли на лоб, когда я вспоминал, что сейчас тысяча девятьсот двадцать первый. Ну, если совсем чуть-чуть. Сильно. Очень сильно.       — Антон?       Нет, надо вернуться назад. Обязательно надо. Если бы только найти способ. Для начала надо понять, как я вообще сюда попал. Хотя, с другой стороны, я никогда и подумать о таком не мог. Это было чем-то новым. Как будто это просто путешествие в другой город, как в детстве. Когда ты уже абсолютно устал, но продолжаешь куда-то идти, потому что знаешь, что скоро уезжать. А уезжать и не хочется. Хочется остаться в этом дне на всегда. Хотя нет. Пожалуй, день сурка я бы точно не вынес. Но есть ли во всем этом путешествии какой-то смысл? Встреча с Арсением заставляет задуматься о своей миссии здесь. Может быть, я переместился сюда совсем не случайно?       — Антон! — на мои плечи легла чужая рука. От неожиданности я резко выпрямился и встретился головой с носом поэта. Тот приложил к нему руку и неприятно простонал.       — Прости-прости-прости! — я наклонился к Арсению, пытаясь разглядеть не слишком ли сильно тот ударился и не навредил ли я ему. И какая мне миссия? Я одним своим присутствием все порчу.       — Все в порядке, — Арсений убрал руку, показывая, что он жив-здоров. Он слегка улыбался, пытаясь успокоить меня, а я из-за своей неуклюжести распереживался больше, чем сам Арсений. — Просто ты не отзывался.       — Прости, я задумался и не слышал, — ответил я, еще раз наскоро осматривая нос поэта на наличие крови. Все-таки ему прилетело неплохо. — Точно не болит?       — Я живой, — Арсений по-доброму закатил глаза, сам меня успокаивая. — Мне совсем скоро нужно будет встретиться с издателем насчет нового сборника стихов. Можешь поехать со мной если, конечно, хочешь.       — Конечно хочу.

***

      Зачем я согласился?       В голове была только эта мысль. Нет, конечно все было не так ужасно, как могло показаться на первый взгляд. Арсений одолжил рубашку и брюки, так что я не выглядел как сбежавший из психбольницы. Люди уже не косились, однако, я все еще чувствовал себя крайне неуютно. Я по-прежнему был чужим для этого времени. Испытывая постоянный стресс из-за страха сделать что-то не так, я сосем разнервничался. Чтобы отвлечься от этого, я старался просто слиться с городом, его прекрасными зданиями, что были освещены вечерними огнями. Помогал метод Арсения и на душе становилось легче. Кстати о нем. Кажется, он все больше замечал, что я какой-то слишком странный, даже для неместного, однако решил это игнорировать.       Встреча Арсения с какой-то главной шишкой из издательства проходила в небольшом кафе, которое находилось довольно далеко от центра города. Когда мы пришли, невысокий мужчина уже заказал шампанское, однако, бокала было всего два. Еще одно доказательство, что здесь мне было не место. Кроме нас за соседним столиком сидела только одинокая пара, когда как остальное кафе пустовало.       — Арсений, как я рад тебя видеть! А кто твой спутник? — мужчины пожали друг другу руки, пока меня перекосоебило со слова «спутник». Нет, обычное слово, но почему-то сам голос, которым была сказана фраза, его тембр, был неприятен.       — Владимир, это мой друг Антон, — произнес Арсений с, казалось, дежурной улыбкой. Возможно, эти встречи были для него настолько частым явлением, что он просто устал. А может и наоборот, Арсений просто волновался. Этого я так и не понял.       — Будем знакомы, — Владимир протянул руку, и я пожал ее в ответ. Мой взгляд скользнул по его идеально выглаженному костюму. Он в принципе был очень статным мужчиной и явно с хорошими деньгами. Высокий и, может, одного возраста с Арсением.       Владимир попросил принести еще бокал шампанского и попутно мы сделали небольшой заказ. Весь последующий вечер мужчины обсуждали стихи. Я слушал краем уха, но добавить мне было нечего, да и влезать в разговор без причины не хотелось. Я лишь заметил, как часто Владимир мог съехать с темы, обсуждая что-то, что вообще не имело отношение к разговору, но не придал этому значения. В какой-то момент он отошел со словами, что ему нужно что-то быстро обсудить с мимо прошедшим знакомым, и что совсем скоро вернется. Владимир скрылся в каком-то дальнем помещении кафе, оставив нас с Арсением наедине.       — Ты еще не заскучал? — спросил Арсений, поворачиваясь ко мне. Он пил уже далеко не первый бокал шампанского и его взгляд уже не был таким серьезным, а мягкая улыбка не сходила с губ.       — Нет, — я плавился под этим взглядом. Я выпил не меньше, но, кажется, горячее мне становилось просто от присутствия Арсения рядом. — Ну, немного.       Арсений тихо рассмеялся своим баритоном. Как он это делает? Почему ему хотелось говорить правду? Он просто смотрит своими ахуеть какими красивыми глазами и уже ничего не скроешь.       — Я, кажется, выпил слишком много, — он положил голову на мое плечо, горячо дыша прямо в шею. Ну нет, зачем так делать? Я и так скоро под стол провалюсь. Во всех смыслах. — Ты представляешь? Владимир согласился выпустить мой сборник и попросил написать еще!       — Я очень рад за тебя, — проговорил я, уже не в силах сдерживаться и запустив ладонь в его кудряшки, мягко поглаживая. — Прочти один из стихов, пожалуйста.       — Нет, прости, Антон, мне что-то правда нехорошо, — он стал дышать совсем часто. Я переместил руку с затылка на лоб, пробуя температуру. Горячий. Я забеспокоился. Просто от шампанского такого быть не может, правда ведь?       — Все в порядке? — Арсений промычал что-то нечленораздельное прямо шею. Его пальцы вцепились в мою рубашку, будто боясь отпускать. Мое сердце вдруг само забилось чаще. Ничего, кроме Арсения больше не существовало.       Я испуганно повернул лицо брюнета к себе. Улыбка спала, а пальцы на рубашке ослабли. Я посмотрел в его глаза, которые он больше не открыл.