Ирис

Начинайте делать всё, что вы можете сделать, и даже то, о чём можете хотя бы мечтать.

В смелости - гений, сила и магия.

Иоганн Вольфганг Гёте

      С самого раннего утра Гарри уже стоял в кабинете профессора Дамблдора, спрятав руки в карманы. Его голова была забита лишь одним — как незаметно ото всех открыть Тайную комнату. Справа от него скучающе сидел Драко, подперев подбородок рукой. Глядя на него, было не ясно, о чем точно тот думает.       — Так значит, мы все таки это сделаем? — переспросил Малфой в очередной раз.       — Да, мой мальчик, — спокойно ответил ему Альбус Дамблдор. — Но это крайне небезопасно и нужно быть очень осторожными. Мне доложили, что Том Реддл уже бывал на втором этаже в сообществе семикурсника из Пуффендуя Николаса Неттэрвуда. Они встречались в женском туалете, но даже мне пока неизвестно, для чего. Нет гарантий, что эти двое мальчишек не нашли Тайную Комнату и Василиска вместе с ним.       — Насколько мне известно, Василиск должен вылупиться незадолго до того, как Наследник Слизерина отыщет и откроет комнату, — сказал Поттер, нервно расхаживая по небольшому кабинету трансфигурации. — Какие у нас варианты убить Василиска, если мне не удалось открыть Тайную комнату?       — Крайне малы, — кивнул Дамблдор. — Но не равны нулю, а значит, что выход есть. В худшем случае, вам двоим, — он ткнул в их сторону своим крючковатым пальцем и наклонился чуть вперёд, — прийдется проследить за ним и незаметно прошмыгнуть в комнату до того, как она снова закроется. Фоукс вам поможет вернутся обратно.       — Это рискованно, — недовольно фыркнул Драко.       — У нас нет иного выбора, — буркнул Гарри, падая в кресло рядом.       Он потёр затылок, лихорадочно раздумывая о том, как можно убить Василиска без меча Гриффиндора. Он достал свой блокнот, под слегка заинтересованным взглядом Драко.       — Думаешь, уже пришло время читать поэмы о нашей благородной смерти?       — Я записал кое-что, — сказал Гарри, недовольно косясь в сторону Малфоя. — Криком петуха можно без проблем уничтожить Василиска, — невозмутимо сказал продолжил Поттер, открывая одну из первых страниц. — Потому что в прошлый раз их всех перебили, но здесь ведь Реддл наверняка ещё не подумал о них. Если он знает о Василиске до того, как откроет комнату, конечно же.       — Что, предлагаешь пройтись по коридорам замка с петухами в обнимку, будто это домашний песик?       — Есть другие идеи? — огрызнулся Поттер.       Оба юноши посмотрели на профессора Дамблдора, но тот, казалось, словно мыслями был совершенно в другом месте. Сложив руки на столе и разглядывая шкаф, в котором, как помнил Гарри, прятался Омут Памяти, Дамблдор задумчиво молчал.       Отсутствие плана, идей или хотя бы подсказок выводило парней из себя, истощая с каждым днём всё сильнее.       — А что, если… — задумчиво пробормотал Гарри, начиная рыться в карманах в поисках пера и волшебной палочки.       Малфой лишь едва скривившись следил за его действиями.       — Сэр, — сказал Гарри, обращаясь к профессору. — Моя подруга когда-то использовала заклинание расширения на своей сумочке, сделав её внутренне шире и больше. Что будет, когда мы провернем тоже самое с каким-то портфелем и поместим туда петуха?       Дамблдор приподнял обе брови, возвращая свое внимание к нему, пока Драко с отвращением смотрел на Гарри.       — Ты сумасшедший?       — Это единственная возможность пронести их в Тайную комнату незамеченным, а так же возможно понадобиться так же наложить на сумку заклинание тишины.       — Это может сработать, — пробормотал профессор Дамблдор себе под нос. — Я предупрежу профессора Кеттлберна. Будет лучше, чтобы никто не думал, почему два студента, к тому же не из этой школы, воруют петухов.       — Подумаешь, супа среди ночи захотелось, — ехидно буркнул Драко, отчего тут же получил от Гарри локтем в бок.       — Думаешь, это смешно? — рявкнул Поттер.       — Думаю, что это просто блестящая идея, — прошипел в ответ Малфой. — Как для лишенных разума, разумеется.       Гарри хотел было продолжить, но его насторожило молчание профессора и заставило захлопнуть рот, остановив поток мыслей, который должен был прозвучать вслед за этим в сторону одной раздражающей его своими комментариями персоны. Он просто поднялся на ноги и схватил свою мантию, до этого спокойно висевшую на спинке кресла.       — Я сделаю это, — заявил Гарри. — С тобой или без тебя, — последняя фраза была явно адресована Драко, который на этот драматизм лишь раздраженно дернул губой и бросил короткий взгляд на Дамблдора.       Не дожидаясь ответа ни от кого из присутствующих, Гарри торопливо покинул кабинет, излишне громко хлопнув деревянной дверью.       Через несколько минут, не услышав за собой вальяжную походку Драко, он замедлил свой шаг и оглянулся. Коридор был почти пуст, не считая нескольких младшекурсников, спешащих к лестницам. Гарри нехотя вспомнил свои приключения, когда был младше, но тут же отбросил их.       — Нет, сейчас совсем не подходящее время, — прошептал он сам себе, по инерции следуя за студентами.       Кажется, уже близилось время ужина. Он сверил время с карманными часами, которые были пристегнуты булавкой с маленькой цепочкой к одной из пуговиц. Гарри и Драко провели в кабинете профессора Дамблдора не меньше часа, ощущавшихся, как мгновение. Его брови едва нахмурились. Он успел вернуть часы обратно в карман, как на его плече легла невесомая ладонь с бледными, длинными пальцами.       Поттер нехотя вздрогнул, и остановившись, резко обернулся, встречая тёмные глаза почти прямо напротив своих. На лице Тома расплылась улыбка, словно юноша был доволен тем, что напугал его. И его это совсем не удивило, пусть он и приподнял брови, сведя их к переносице.       — Доброго вечера, Гарри, — сказал Реддл, неспеша убирая свою руку с его плеча. — Я тебя звал, но ты словно не слышал. Трудный вечер?       Поттер мысленно выругался.       "Неужели на моем лице действительно всё написано?" — подумалось ему, после чего он скис ещё больше. — "К чему тогда были все те уроки с Малфоем? Разберусь позже."       После секунды раздумий Гарри наконец ответил:       — Ну что ты, Том, совсем наоборот. Просто иногда бывает, теряюсь в своих мыслях, вот и всё, — он без проблем, в этот раз, натянул на себя почти искреннюю улыбку. — Спешишь на ужин?       — Конечно. А ты разве нет? — без промедлений парировал Том.       — Спешу, ты прав. Ты что-то хотел? — попробовал продолжить беседу Гарри, теперь снова потихоньку направляясь в сторону Большого Зала.       — Есть к тебе небольшой разговор. Но возможно, он состоится не сегодня, — загадочно ответил Реддл. — Не составишь ли ты мне компанию, Гарри? Я бы ожидал и твоего брата, естественно, но как вижу, он сейчас не с тобой.       — Нет, — подтвердил Гарри. — Не со мной. Но я составлю тебе компанию, — кивнул он.       Какое-то время они шли в тишине, лишь изредка прерывающейся учениками, проходящими мимо, и стуком их каблуков. Том первым прервал молчание, задав вопрос:       — Знаешь, а я ведь так до конца и не понял по твоим рассказам, насколько хорошее ваше обучение зельям в Дурмстранге.       Гарри тихо и медленно втянул носом воздух, его сердце бешено заходило ходуном, пока он вспоминал правильный ответ. Плавно растягивая слова, он ответил:       — Все большие волшебные школы имеют базовый набор дисциплин, необходимых для магического образования, и зельеварение относится к обязательным предметам, — начал он. — Наша школа не смогла бы полноценно существовать без этого предмета, как сам Хогвартс или же Шармбатон, — Гарри сделал необходимую паузу, продолжая мысленно рыться в памяти. — Учебная программа в целом достаточно углублена и дисциплинирована, и зельеварение, как практическая наука, там преподается хорошо.       Том просто кивал, внимательно слушая и ловя каждое его слово. Если бы Гарри плохо его знал, он бы и не заметил, что параллельно с этим, Реддл изучает его лицо. Поттер невозмутимо продолжил.       — Темные искусства часто связаны с использованием и созданием специфических зелий и эликсиров, поэтому на старших курсах мы изучаем продвинутые, не совсем "школьные" рецепты, — Гарри посмотрел на него и улыбнулся лишь краешком губ. — Почему ты спросил?       Оба юноши остановились совсем недалеко от огромных дверей ведущих в Большой Зал, за которыми уже стоял привычный и знакомый гул разговоров и столовых приборов.       — Один мой знакомый интересуется, — Реддл сдержанно улыбнулся.       — Так почему он сам не спросил? — приподнял одну бровь Гарри. — Неужели боится?        — Вовсе нет. Просто он не хотел навязываться, если ты понимаешь. А нас он считает хорошими друзьями.       — И что взамен?       Уголок рта Тома совсем немного дернулся, прежде чем Гарри услышал от него ответ.       — Ничего такого, уверяю тебя. Просто он согласился мне помочь в одном деле, только и всего.       И прежде чем Поттер успел ответить, Том толкнул дверь, первым входя внутрь. Гарри поспешил вслед за ним, сцепив зубы. За столом Слизерина уже сидела компания, которую Поттер мысленно называл "Пожирателями Смерти" каждый раз, когда их видел. Он пытался не обманываться их молодым и беззаботным внешним видом так же, как и самим Томом.       Небрежно поздоровавшись, он уселся бок к боку с Реддлом, иногда бросая взгляды на дверь, чтобы убедиться, что Драко совсем скоро прийдет на ужин и Гарри не прийдется терпеть этот кошмар одному.       Он слушал Реддла в пол уха, поставив локоть на стол и переваривал их диалог перед Большим Залом снова и снова повторяя его в памяти. Ещё одна загадка, за которой Гарри никак не успевал. Том коротко и едва заметно коснулся своими пальцами его локтя, подставив ему кубок с тыквенным соком поближе.       — Ты не голоден? — поинтересовался он. — Или всё же тебя что-то тревожит, Гарри?       Он бросил на Тома убийственный взгляд, сказав лишь:       — Я же сказал, всё нормально, — и в подтверждение своим словам он залпом опрокинул кубок с соком, после чего подставил к себе тарелку, насыпая туда всего подряд, до чего только мог дотянуться.       Он услышал, как Реддл хмыкнул, вернувшись к своему ужину. Вскоре, почти под самый конец, пришёл и Малфой.       — Где тебя черти носили? — едва не подавившись мясным рулетом от усердия недовольно прошептал Гарри в сторону Драко, который даже не успел сесть.       Сам же Драко не спешил давать ответ на его вопрос, лишь небрежно махнул рукой в сторону Гарри, и стал не спеша накладывать себе еду в тарелку.       Абраксас, заметив Драко, заметно повеселел и тут же воспользовавшись случаем, завел разговор об использовании перечной мяты в одном из способов приготовления хитромудреного зелья, название которого Гарри не услышал.       Поттер с досадой отвернулся, продолжая ковырять в своей тарелке, но потеряв концентрацию, ему пришлось протереть глаза костяшками пальцев. Перед глазами начало всё плыть, но он упрямо запихивал еду в рот без разбору, словно его кто-то запрограммировал на команду «Ешь».       — Ты в порядке? — услышал Гарри чей-то голос, словно издалека.       Не разобрав до конца, кто именно это был, Поттер процедил сквозь зубы:       — Я в порядке. Если ещё хотя бы один человек спросит меня о том, в порядке ли я, я кину в него оглушающее.       Гарри резко подвелся, отчего чуть не споткнулся об лавочку позади. Раздался неприятный шум в ушах от скрипа дерева по камню, но он невозмутимо поправил мантию и направился в сторону выхода. Мысли, до этого засевшие в нём тугим комком, плавали где-то на задворках сознания, пока он летел по коридору в сторону гостиной Слизерина, а там и в комнату.       «Если Реддл и в этот раз посмеет пойти за мной, я убью его раньше, чем он успеет назвать моё имя ещё хоть раз,» — подумал Гарри, вспоминая постоянную навязчивость Тома, которая не ассоциировалась у Поттера ни с чем хорошим.       Наконец отперев дверь в комнату и дернув ручку, он прошел несколько метров и рухнул лицом в подушку, даже не удосужившись снять с себя верхнюю одежду или туфли.       — Я всего лишь переволновался, — пробормотал он сам себе, после чего снял очки и наощупь убрал их на прикроватную тумбу.       Его лихорадило, что вряд ли можно было назвать обычным волнением. Он крутился с боку на бок, после чего заставил себя подняться, чтобы пойти в ванную и освежиться.       Гарри, почти отчаянно напившись воды, осознал, что весь воротник его рубашки насквозь мокрый. Он устало вздохнул и вернулся в комнату, даже не заметив, что Драко уже вернулся и смотрел на него.       — Что, Герой, возвращаешься к старым привычкам? — словно сквозь толщу воды услышал Поттер.       Его это, на удивление, никак не задело. Сейчас он лишь ватными руками пытался стащить с себя мантию и рубашку, которая теперь насквозь была пропитана не только водой, но и потом. Гарри даже не удосужился красиво сложить или повесить одежду. Он кучей сбросил её на пол, и залез под одеяло, скрючившись в позу нещастного эльфа-домовика, спиной к Драко.       Он мысленно поблагодарил Малфоя за то, что тот оставшееся время молчал. Или же, ему так казалось.

***

«Считалочка началась, а ведь она невесть откуда взялась. Раз-два-три, если грязь любишь есть ты, то замри и закричи, жди покорно, будь смелее, ведь хозяин сада злее. Три-четыре-пять, я все равно буду тебя искать. Пять-шесть-семь, не боись, не исчезнешь ты насовсем! Семь и на закате светит день.»       Губы одиннадцатилетнего Тома пренебрежительно скривились от глупой детской страшилки-считалки, которую кричал остальным детям в саду мальчишка, ненамного старше его самого. Том только краем глаза наблюдал за остальными ребятами из приюта. Его уже давно не заботили прятки и гонки остальных. Нет, совсем не заботили.       Реддл сидел один под приятной тенью такого же одинокого небольшого дерева, листая страницы старой, неинтересной книги, которую он стащил у заведующей. Но самое интересное было не на самих страницах, а то, что пряталось под ними. Разные лепестки цветов и сами цветы, которые не считались ядовитыми, но могли вызвать неприятный зуд или даже вызвать сильную аллергию у того, кто коснется их голыми руками или вдохнет пыльцу.       На то, чтобы собирать их, его натолкнула одна из нянечек. Конечно же, она совсем не это имела ввиду. Глупая, романтичная девчонка, которой едва ли исполнилось восемнадцать.       — А вы знали, — начала как-то она. — Что внешний вид цветов не так интересен, как их смысл? — она выдержала небольшую паузу для младших девочек, которые с любопытством таращили глаза на нянечку. — Сейчас флориография, так називаемый «классичный язык цветов», как массовая мода, теперь стала практически забыта. Её лучшие времена приходились особенно на викторианскую эпоху. Раньше, юноши и молодые люди, почти как правило и сейчас, не могли прямо признаться в чувствах даме своего сердца, поэтому было придумано создавать «говорящие букеты». Простолюдинам это было не к чему, а вот дворяне и аристократы умели разбираться в каждом сорте и названии цветка, просто посмотрев на букет или цветок, — няня с некой толикой восторга достала из кармана своего фартука небольшую потрепанную книжку и открыла на странице, из которой едва не выпала записка. — Например, красная гвоздика символизирует глубокую любовь и восхищение, — она показала на изображенный красный цветок с лепестками, напоминающими круглую гармошку. — Хотя, к примеру, розовая или белая гвоздики - это символ уважения, достоинства и признания заслуг, часто используется в деловом этикете.       Том слушал её тогда в пол-уха, особенно после того, как ребята стали просить её посмотреть книгу. Книга пошла по кругу. Когда очередь наконец добралась и до него, один из ребят неохотно передал книгу ему.       Ему на глаза попадались разноцветные астры, мимозы и лиллии. Он не спеша читал текст и рассматривал рисунки, а так же описания.       «…Орхидеи означают восхищение, уважение и утонченную красоту. Отличный выбор для выражения признательности людям с высоким статусом. Желтые или белые хризантемы могут символизировать глубокое уважение, благородство и искренность...»       Но так же там крылись и свойства остальных цветов, папоротников и плющей.       «…Астры, ромашки, хризантемы, герберы – их пыльца очень аллергенная, вызывает зуд кожи, глаз, носа, а так же высыпания. Мимоза, лилии, гиацинты и ландыши своим сильным ароматом и пыльцой могут провоцировать зуд, слезотечение, чихание, иногда сыпь на коже...»       Том не успел прочитать что-то ещё, как няня легонько подтолкнула его передать книгу следующему ребенку, отчего он мягко ей улыбнулся, но при этом нехотя передал книгу дальше.