Getting Even

      Начиная с прошлого воскресенья, Тилл каждую неделю приходил к Ивану домой. В свою защиту он мог сказать, что ему не нужно было ничего, кроме халявного ужина. А ещё он теперь получал бесплатные уроки, — так что больше не отставал от программы, — и ему помогали делать домашку, к которой он раньше даже не притрагивался. Сегодня была пятница, а значит, завтра они должны были пойти в океанариум. По-видимому, Ивану чуть не пришлось отменить встречу, потому что мама велела ему пойти в больницу, чтобы обсудить операцию. «Чуть не», потому что Иван не хотел этого делать. Сейчас брюнет как раз рассказывал, как поссорился с мамой по телефону, а Тилл чувствовал себя так, словно ему на голову только что сбросили бомбу. — Какая операция? — Тилл перебил его, нахмурив брови. — Для ханахаки, какая же ещё? — Иван неторопливо ел чипсы, смотря телевизор. Тилл встал со стула и подошёл к нему медленными широкими шагами. — Можно было сделать операцию?       Брюнет моргнул, взглядом словно безмолвно приказывая свалить с дороги, потому что Тилл закрывал телек. Ну и хрен с ним. — Ну да? Это было в буклете, который я тебе показывал, — он кивком головы указал на маленькую книжку на полке, рядом с вазой.       Тилл подошёл и быстро схватил его. — Тогда какого хуя ты её ещё не сделал? — парень был не в силах сдержать свою злость. — Не хочу. Тогда мне придётся забыть о своей любви к нему, — раздражённо ответил Иван. Видимо, он уже долго спорил насчёт этого со своей матерью и не хотел повторять, но Тиллу было плевать.       Парень снова занял свое место перед телевизором, хлопнув рукой по журнальному столику. Иван медленно сел. — Как, блять, это может быть дороже твоей жизни?! — сердито спросил Тилл.       Брюнет выглядел расстроенным. Тилл знал, что нечестно так говорить, особенно когда умирал не он, но… Но всё же. — Тилл, тебе когда-нибудь казалось, что ты на самом деле не живёшь? Именно так я себя и чувствовал до того, как он появился в моей жизни. Я не собираюсь избавляться от своих чувств, для меня это всё равно что умереть, — серьёзно попытался объяснить он.       И что теперь? Получается, Иван собирался вот так умереть?       Тиллу так много всего хотелось сказать. Он знал, что Иван принимал лекарства от кашля каждый раз, когда они виделись. А ещё он знал, что по какой-то причине брюнет не принимал их, когда Тилла не было рядом — пятна крови на раковине в ванной и скомканные красные салфетки в мусорном ведре были достаточным доказательством. Он знал, что Ивану не становится лучше. Но он же был ещё так молод. Почему он не мог понять, насколько драгоценна его жизнь? Насколько драгоценный он сам? Зачем он только влюбился в этого человека, который даже не видел, насколько Иван замечательный? Да если бы Тилл был на его месте…       Если бы…       Тилл с ужасом почувствовал, что на глаза наворачиваются слёзы. Ему ещё так много нужно было сказать, но в итоге изо рта вырвались одни оскорбления. — Ты чертовски тупой! Придурок!       Он тут же выбежал из комнаты, вытирая лицо рукавом и игнорируя слова Ивана: — Тилл, пожалуйста…       Брюнет всё равно не смог бы его догнать. В последнее время он даже ходить толком не мог.

***

— Что вообще значит «демисексуал»?       Целых три дня он игнорировал слона в комнате. Он не хотел думать ни о чём, что имело бы отношение к Ивану. Хотел умереть из-за своих бесполезных чувств? Отлично. Тиллу было вообще плевать.       Было. Он не хотел привязываться к умирающему человеку, который даже не собирался… К умирающему человеку, который уже был в кого-то влюблён.       Но. Ему был любопытен этот новый термин, вот и всё. А Хёна, казалось, всегда знала кучу вещей, так что… — Почему ты меня об этом спрашиваешь? Что с тобой вообще на этой неделе? — вместо этого спросила Хёна. Она курила, глядя в окно, и с любопытством посмотрела на парня. Хотя смотреть было особо не на что. Тилл сидел на полу, скрестив ноги, разбросав перед собой пустые листы бумаги и отбросив гитару. Он пытался вернуться к своей обычной жизни, но это совсем не помогло. Он не мог ни на чём сосредоточиться. Мысли постоянно возвращались к одной и той же теме, а он, в свою очередь, пытался игнорировать её ради сохранения собственного здравомыслия. Очевидно, здравомыслием там и не пахло.       Возможно, красно-чёрные глаза Ивана каким-то образом загипнотизировали его. Тилл его ненавидел. — Ты о чём? — Ты всегда говоришь, что занят, уходишь домой раньше обычного и занимаешься неизвестно чем. Что ты вообще делал? Занимался очередным проектом для Мизи? — Нет! — Правда? — спросила Хёна с дразнящей ухмылкой. — Нет, на этот раз всё совсем не так, — ответил парень, надеясь, что его слова прозвучали убедительно. Что ж, по правде говоря, он пытался вернуться к работе над песней, но это было совсем недавно. И пока что у него даже не очень хорошо получалось. — О, ладно, — девушка равнодушно пожала плечами.       Тилл был глупцом, раз думал, что она так легко закроет эту тему. Хёна специально подождала, пока он возьмёт бутылку с водой и начнёт пить, и спросила: — Так кто наш демисексуал?       Вода пошла не в то горло, и он закашлялся, бросив на неё сердитый взгляд. Она лишь улыбнулась в ответ. — Никто! — Ого, быстро ты сдвинулся с мёртвой точки. Больше не зациклен на Мизи, но уже влюбился в кого-то другого, да? Кто это? Я её знаю?       Хёна знала всех в школе, так что могла даже не спрашивать. Тилл закатил глаза, плюхнулся на диван и прикрыл глаза подушкой. — Угх, не твоё дело. Надо было самому погуглить, а не тебя спрашивать. И он мне не нравится. — Он? Это парень? — Я не гей, — его раздражённый тон показался слабым даже ему самому.       Даже не глядя на Хёну, он мог сказать, что она закатила глаза. — Ну, очевидно, тебе всё-таки нравилась Мизи. Ты можешь быть би. Или паном, или кем-то в этом роде, — небрежно сказала она. Ей будет всё равно, если Тиллу понравится парень? Не то чтобы это было правдой.       Он ему правда не нравился.       Наконец, Тилл вздохнул и, схватив телефон, набрал нужное слово в поисковой системе. Демисексуальность — сексуальная ориентация людей с ограниченным сексуальным влечением, пробуждающимся только в случае возникновения сильной эмоциональной привязанности. Ничего не понятно. Ну и ладно. Он отбросил телефон на кровать. Иван был загадкой, которая его не интересовала. Совсем нет.       Хёна понаблюдала за его страданиями и спросила: — Он тебе правда нравится, Тилл? Серьёзно? — В этом нет ничего плохого, — боже, почему у него был такой угрюмый голос? Он пытался защититься, когда защищаться было не от чего.       Девушка закатила глаза, и на этот раз он это заметил. Он почувствовал себя немного глупо, как будто она знала что-то, чего не знал он. К счастью для него, она ему объяснила: — Конечно, в этом нет ничего плохого. Честно говоря, я думаю, тебе действительно нравится этот парень, поэтому я пытаюсь заставить тебя осознать это, прежде чем ты отправишься в очередное бесконечное тоскливое путешествие. Ты должен признаться, пока не стало слишком поздно, понимаешь?       Слишком поздно. Слишком поздно. Иван умирал. Эти слова, казалось, снова и снова звучали у него в голове. Тиллу правда нравился Иван? Что вообще значит «нравиться»? Блять, он раньше никогда даже не задумывался о том, чтобы ему понравился парень, а теперь внезапно столкнулся с этой срочной дилеммой.       Его чувства к Мизи сбили его с ног, как грузовик. Он с первого взгляда влюбился в её красоту, а потом его чувства ещё выросли, когда он увидел, какая она добрая. Что касается Ивана… он всё ещё не был уверен в своих чувствах к нему. Тилл заботился о нём, хотел быть к нему ближе, хотел держать его за руку. Его чувства к Ивану, казалось, возникли из ниоткуда, но теперь он понял, что они были всегда, неуклонно росли при каждой встрече, пока он не понял, что они есть. И были всегда. И они такие сильные, что Тилл почти в панике.       Сейчас Иван умирал из-за своей безответной любви к другому.       Тилл вскочил с кровати под заинтересованным взглядом Хёны. — Мне нужно идти. — Удачи! — она со смехом помахала рукой.