Неожиданная встреча

— Поругались? — он старался не слушать разговор матери и дочери, но Лиза слишком громко говорила, что ее можно было услышать даже в другой комнате, а Ольга, кажется, старательно пыталась приглушить крики дочери, потому что по сравнению с началом разговора под конец Лизу слышно несильно. — Немного, — Ольга Сергеевна расстроена, но не хочет поднимать эту тему. Казанцеву хочется ощущать ее присутствие рядом. Ему очень приятно, что она вопреки всему выбрала его, что не сорвалась и не поехала домой, а стоит сейчас на его кухне. Он подходит к ней в полутьме, окутывающей кухню. Казанцев осторожно кладет руки ей на талию и притягивает к себе. Ольга доверчиво прижимается к его груди, а он нежно обнимает её в ответ. Они стоят в темноте, наслаждаясь моментом близости и тепла. Ее голова лежит на его груди, а он гладит её по волосам и спине. — У тебя там что-то кипит, — Ольга и сама не хотела нарушать их гармонию, но возможность устроить в ночи пожар не привлекала. — Это глинтвейн, будешь на крыше? — ему пришлось отстраниться от неё, чтобы выключить кипящий на плите напиток. — На крыше? — она явно удивляется. — У меня есть ключи от крыши, она как бы взята в аренду Дашкой. — Никогда не была на крыше. — Тогда прошу, но сначала по глинтвейну. — Он передает ей бокал с горячим напитком. Первый глоток обжигает горло, второй покрывает всё тело мурашками, а третий — окончательно согревает. На кухне жарко, но Ольга никак не может понять, от чего: от слишком близкого нахождения Казанцева или от глинтвейна? — На крышу!? — они выходят на лестничную площадку; он идет впереди, она чуть сзади. Он подает ей руку, чтобы она могла спокойно подняться на последнюю ступеньку, с которой и начинается крыша. С неё открывается захватывающий вид на город. Вдали виднеются высотные дома, устремлённые ввысь, словно гигантские каменные иглы. Между ними раскинулись широкие проспекты и извилистые улочки, создавая неповторимую мозаику городской архитектуры. Внизу снуют маленькие машинки, похожие на муравьёв, и спешат по своим делам люди, похожие на точки. Они кажутся такими крошечными с высоты. Ольга разворачивается к Вадиму и смотрит на него. Сколько всего она узнала о нём за сегодняшний вечер! Она бы не поверила в то, что он так будет привязан к девочке; у неё по отношению к нему до сегодняшнего дня был один большой страх предательства, старательно вложенный в голову после брака с бывшим мужем. Но сегодняшний вечер разрушил все предрассудки. Такой как он не предаст, он не способен. Если он стал решать проблемы, то до конца будет с человеком; у него очень большое сердце и израненная душа. Она это понимает сейчас очень чётко. Надевая это платье, она хотела позлить его, ловить его взгляды, а сейчас стоит на крыше с ним, в миллиметре от него. Вадим Юрьевич замечает на её лице улыбку, а в следующую секунду — поцелуй. Сначала поцелуй был нежным и лёгким, но с каждой секундой становился всё более страстным. — Колючий, — констатирует она, отстраняясь. Мужчина усмехается, обнимает Ольгу крепче, словно пытаясь удержать этот момент. Он готов стоять так вечно, наслаждаясь тишиной и ночным городом, вдыхая её аромат и чувствуя, как сердце бьётся в унисон с её. Но с каждой минутой становится всё холоднее, и он понимает, что пора возвращаться в квартиру. — Пойдём, — разрывает объятия и берёт её за руку, чтобы помочь спуститься. Воскресенье. Утро. Звонок телефона. Дурной сон, который посмел нарушить их покой? Казанцев просыпается; трель телефона прекращается. Он точно помнит, как они спустились вниз, как он доставал второе одеяло и что Ольга покрывалась именно им, а он старался отодвинуться подальше, чтобы не нарушить личные границы и не смущать её. Но вот с утра почему-то они оказываются под одним покрывалом; Казанцев находится слишком близко, и почему-то катастрофически не хочется отодвигаться. Телефон звонит второй раз. Приходится всё-таки отстраниться. Встать с кровати и пойти на кухню за виновником разрушения такого сладкого утра. Экран телефона извещает о том, что нарушитель покоя — ректор. — Доброе утро! — Вадим Юрьевич, и не стыдно Вам? — Казанцев не понимает ничего. — Вчера могли бы с Дарьей сказать, что Вы смогли договориться с Китаем. — Что, простите? — приходится задать уточняющий вопрос. — Вадим Юрьевич, не прикидывайтесь, я знаю, что Дарья смогла договориться с китайским городом, никак не могу его запомнить. А Вы даже нашли хоккеистов в нашу команду, губернатор точно не закроет. Сегодня приезжает их министр иностранных дел, ректор. Будем подписывать договора. Я вас жду. — А где? — Казанцев осознаёт одно: Даша спасла его команду бредовым, но действенным способом. — В аэропорту, через два часа. Вадим Юрьевич, дозвонитесь до Ольги Сергеевны, она трубку что-то не берёт. — Уж кто, кто, он точно дозвонится. — Я Вас жду. — До свидания, — Казанцев кладёт телефон, удивляется тому, как его жизнь идёт, и кажется, он слегка потерял роль «капитана» в ней. Чёткий план со всеми вариантами пришёл в негодность, но пока ему всё нравится в этом лёгком хаосе. — Ты подписал соглашение с Китаем? Когда успел? — за спиной Вадима Юрьевича появляется Ольга. — Извини, что подслушала, телефон просто громко был. — Я нет, Дашка подпись подделала. В детском доме — это необходимый талант. Надо собираться, но ректору знать не обязательно. Собирайся. — И мне там надо быть? — И тебе. Я обещал до тебя дозвониться. Там и ректор, и губернатор, и ты, и я, и Даша. — Как ты представляешь, я появляюсь в мятом платье вчерашнем? — в её глазах появляется паника. — У меня в гардеробной есть утюг, — но он спокоен. — А платье, оно тебе очень идёт. Соседняя комната от спальни, я туда не зайду. Обещаю. — Не поверю, что она придёт, — говорит Ольга уже из гардеробной. — Придёт и будет выглядеть ещё лучше, чем вчера. Хочешь поспорим? — Казанцев варит кофе на двоих. — На что? — На желание. — Идёт.