Сон, в котором меня нет

— Оливер! — первое, что слышит он в темноте, окутавшей сознание. Тёплая колыбельная больше не убаюкивала, сладко успокаивая, теперь его голос побуждал встряхнуться, отогнать чёрную пелену. — Оливер.! — кто-то касается его руки, сцепляя тонкие пальцы с его кистью. Затем тёплые прикосновения греют щеку, поглаживая её. Петти-Браун слабо видит, но, зажмурившись, пытается разглядеть знакомые фигуры будто сквозь плёнку. — Отец…! — Это голос Ала? Значит, и в реальности у него есть сын? А значит, и Рома… тоже тут? — Милый… — шепчет Морозов, практически всхлипывая, улыбаясь тому, крепко держа за руку. Оливер, наверное, никогда не сможет описать то чувство облегчения и радости, которое испытывает сейчас. Рома здесь, на самом деле здесь, рядом с ним. Петти-Брауну хочется сказать, чтобы тот никуда не уходил, хочет коснуться его, но тьма почему-то опять застилает глаза. Он бьётся о неё, пытаясь не потерять тёплый образ супруга, но тот окончательно угасает, оставляя за собой лишь просьбу не засыпать. Мужчина распахивает глаза, сразу щурясь от яркого солнечного света, который с силой ударил в голову, заставляя её гудеть. — Ох… — кряхтит Петти-Браун от резкого приступа мигрени, прикрывая глаза руками. — Оливер, — давно знакомый, обеспокоенный голос заставляет его ненадолго забыть о боли, позволяя взглянуть на него. Рома выглядит встревоженным, быстро оглядывает его, будто пытается удостовериться, что это правда он. — Оливер! — судорожно вздыхает он, поджимая губы, когда понимает, что муж и правда здесь, живой. — Я не мог оставить тебя одного, — шепчет Петти-Браун, когда блондин бросается в его объятия, видимо, больше не собираясь выпускать. — Ром, всё хорошо, — шепчет американец, поглаживая парня по голове и укладывая голову ему на плечо. — Я здесь. Я в порядке. Морозов ненадолго отстраняется от него, нахмурившись и разглядывая его уставшее, но такое довольное лицо — не описать. — Сказал человек с простреленной головой, — язвит русский, надуваясь. Одивер немного удивлённо хлопает глазами, не понимая, о чём говорит супруг. — В порядке он. Люди «в порядке» в больнице, в коме, с вытащенной из головы пулей, не валяются. — Что, прям пулю вытащили? — потрясённо выдыхает старший. — Оливер, — шикает Морозов, но продолжает трепетно держать его за щёки. — Прости, — шепчет Оливер, счастливо разглядывая его надутое лицо. — Спасибо, что был рядом всё это время. Останешься ещё ненадолго? Хочу побыть с настоящим тобой. — Настоящим мной? — удивляется Рома, когда мужчина несильно тянет его к себе, приглашая прилечь, чему тот легко поддаётся. — Всё время, что я был в коме, ты был рядом со мной. Ты был великолепен, но я бы хотел больше не находиться во сне, а видеть тебя наяву. — Он коротко чмокает русского в носик, отчего тот коротко улыбается. — Я люблю тебя, — уже более серьёзно произносит Петти-Браун, пряча его в своих объятиях. Рома щурится, радуясь, что любимый человек наконец-то рядом. — Ты всё время тут сидел? Совсем не спал? — Русский не отвечает голосом, просто мотает головой, подтверждая, что на самом деле спал немного. — Думаю, теперь моя очередь охранять твой сон, — тихо посмеивается Петти-Браун, заставляя парня улыбнуться. Оливер, довольно наблюдая за мгновенно заснувшим мужем, ещё какое-то время наслаждается настоящим, радуясь, что этот кошмар наконец-то закончился. Даже сейчас, ощущая боль в голове, тяжесть во всём теле и жуткую усталость, он по-настоящему чувствует себя счастливым, укладываясь щекой на белесую макушку парня, зарываясь в мягкие волосы и тоже прикрывая глаза. Ал застаёт их спящими. Уже вечер, и, что очевидно, подходит именно к Роме, пытаясь его разбудить. Однако Оливер лишь прижимает мужа к себе, приоткрывая глаза и заставляя сына замереть. Ал только открывает рот, пытаясь что-то шокированно произнести, как старший сразу же пытается его остановить. — Тише, — шепчет Оливер. — Врачи уже знают, всё в порядке, просто дай папе поспать. — Тот замолкает, подозрительно его разглядывает, но затем обходит и присаживается на полу рядом, складывая локти на кровать, а на них голову, немного сжимая простыню в руках. — Звездочка, — поглаживает его по волосам Оливер, пытаясь успокоить. — Даже я чуть с ума не сошёл, — шепчет он куда-то в свои руки. — Не говоря уже о папе. — Сейчас всё хорошо, — уверяет его Оливер, одновременно говоря это и себе. — Я рядом. — Ага. — всё ещё в локтях бубнит Ал. Поднимает голову, недовольно разглядывая отца. Оливер мягко на него смотрит, улыбаясь ребёнку. Всё же, каким бы взрослым ни был Ал, он всё ещё остаётся для них с Ромой ребёнком. — Можем ли мы провести время дома все вместе, когда тебя выпишут? — Конечно, милый, — улыбается Оливер. — Как долго я тут валялся, пока вы занимались работой? — Долго, — устало закатывает глаза Александр. — Очень долго. Мария с Джоном уже завалили меня делами. — И Мария? — удивился Оливер, а затем перевёл взгляд на до сих пор спящего Рому. — Он и правда всё это время провёл здесь? — Не отходил от тебя практически ни на шаг, — кивнул Алекс, пожимая плечами. — Сначала пытался, но потом и я, и дедушка отправили его на выход из Москвы к тебе. Ему это было нужно. — Ох, Рома… — поглаживает его по щеке Оливер, заставляя того немного поморщиться, но не проснуться. Петти-Браун серьёзно обращается к не менее уставшему Алексу. — Конечно, я побуду с вами двумя. Только вы сначала отдохнёте. — Кто бы говорил, — саркастично усмехается Александр, укладывая голову обратно на руки. — У самого вон ещё голова даже перебинтована, тебе-то уж точно отдых нужен. — Я уже выспался и полон сил, — уверяет его Оливер, слыша в ответ только смешки. Алекс остаётся ещё ненадолго, но потом все же уходит. Времени у него сейчас почти нет, поэтому оказалось, что он заскакивал лишь ненадолго проведать и его, и Рому, а затем снова погружался в их работу. Утром врач сменил ему повязку и, конечно, начал осмотр, чтобы убедиться, что с Петти-Брауном всё хорошо. — Это банальный протокол, но я обязан вам его озвучить, — произносит специалист, что-то задумчиво черкая на бумажке. — Как вас зовут? — Оливер Джеймс Уильям Петти-Браун. — спокойно произносит американец, на что врач внимательно его оглядывает. Наверное, он бы мог тревожиться от такой реакции на ответ, но обычно люди вопросительно оглядывают его, когда он называет своё необычно длинное имя. Он к этому привык. — Хорошо. Три плюс четыре? — Семь. — пожимает плечами Оливер. — Какую фигуру я черчу? — проводит карандашом в воздухе врач. — Треугольник. — Поднимите правую руку и коснитесь ею носа. — Петти-Браун послушно выполняет это, и когда врач просит повторить то же самое, но с левой рукой, послушно выполняет. — Хорошо, хорошо. — кажется менее напряжённо произносит специалист. — Что последнее вы помните? — Оливер внезапно замолкает, сначала задумывается, а затем неуверенно осознаёт, что вообще не помнит, как и почему оказался в больнице. — Простите, я… не помню, что произошло. — неуверенно улыбается американец, чувствуя на себе внимательный взгляд Ромы. — Оно и понятно, — пожимает плечами русский. — Ты был в отключке после этого. — После чего? — вопросительно смотрит на него муж. — Тебе голову прострелили, — серьёзно отвечает Рома. — Чудо, что пуля прошла по касательной и не привела к летальному исходу. — Оливер практически ощущает, насколько тяжело супругу говорить об этом. — Кто стрелял? — не понял американец. Рома уже говорил про пулю и про его голову, но Оливеру пока так и не удалось понять, о чём именно говорит его муж. — Пока неизвестно, — холодно отвечает Морозов. — Ни исполнитель, ни заказчик не найдены. Расследование всё ещё ведётся. — Оливер смотрит на него так, будто не понимает, о чём тот говорит. Хотя это было недалеко от правды: он на самом деле не помнил, что произошло. — Прости, последнее, что я помню, это звонок Ала, что он приедет на ужин. — Оливера ненадолго охватывает паника. Фальшивые воспоминания, доставшиеся ему из собственной головы, пока он лежал в коме, на секунду показались реальными. Он помнит звонок Ала в реальности, но сам ужин точно прошёл в его голове. — Стой. Что? — неуверенно разглядывает его Рома. — Это… было больше чем месяц назад. — Оливер едва открывает рот, чтобы что-то сказать, но затем замолкает, нервно вглядываясь в пол. Русский говорит о временном промежутке в месяц, однако, по его реакции, Петти-Браун понимает, что от того момента, который он помнит, до покушения происходило ещё что-то, чего он тоже не помнит, как и самого покушения. Ал звонил ему, но настоящий ужин он точно уже не помнит. У Ромы на ужине не было шрамов; это поддельные воспоминания. Он едва ухватывает мысль, шикает, прижимая ладонь к голове, ощущая острую боль. — Хэй? — тут же придерживает его Морозов. — Такое случается, — спокойно произносит врач, заставляя их обоих обернуться. — Правда, редко на столь длительный период, но и такое бывает и известно науке. Это кратковременная потеря памяти, возможно, из-за травмы головы. Скоро это пройдёт, и вы вспомните те события. — специалист вздыхает. — Однако, я бы рекомендовал вам обратиться к специалисту психиатрического профиля. — Оливера внезапно передергивает, что не укрывается от Морозова. — Я предполагаю, что это вызвано травмой головы, но возможно, что за столь большой период это не что иное, как потеря памяти из-за травматического шока. — В этот раз Рома уже крепче хватает его за руку, внимательно разглядывая, когда Петти-Браун буквально сжимается на постели. — Простите, — шепчет американец. — Я просто не привык терять память. — На врача это срабатывает. Он, убедившись, что в остальном всё в порядке, даёт свои рекомендации и, говоря о скорой выписке, уходит. А вот на Рому нет, он не поверил в слова Петти-Брауна, поэтому сейчас серьёзно его разглядывал, ожидая объяснений. — Не хочешь к психологу? — внимательно оглядывает его русский. — Нет. — честно отвечает Оливер. — Не хочу. — Супруг вопросительно вскидывает брови. — Почему? — для Морозова это и правда загадка. Американец никогда не боялся врачей, и более того, проходил полные медосмотры регулярно, включая консультации психолога. Если возникала проблема, с которой он не справлялся, он обращался к проверенным специалистам. — Тебя пытались убить, возможно, это… — Меня не первый раз пытались убить, — серьёзно произносит Оливер. Это и правда был аргумент в его пользу. Он всегда был не самой желанной персоной и имел достаточно большое количество недоброжелателей во все времена своей жизни; подобные покушения для него не в новинку, однако он впервые чувствует себя так напуганно. — Ты больше не один, — через секунду говорит Рома, отчего он удивлённо его разглядывает. — Сейчас тебе намного тяжелее расстаться с жизнью, ведь есть люди, которых ты не можешь оставить одних. — Оливер открывает рот, а затем закрывает его, понимая, что супруг прав. Именно по этой причине он не смог остаться в своём сне, хотя, в какой-то степени, там было приятно осознавать, что у него всегда была любящая семья. Сейчас это осознание ощущается странным и одновременно ворошит давно забытую рану. Там у него были родители, и был брат. В реальности он мёртв, о чём и пытался сказать ему на протяжении всего сна. И как Оливер только сразу не догадался, всё же было так очевидно. — Эй, — ещё раз зовёт его Рома, заключая в объятия и поглаживая по голове. — Я не знаю, о чём ты думаешь, но это явно что-то грустное, — Петти-Браун кивает, отвечая на его объятия, практически прячась в них. — Давай сейчас не будем принимать поспешных серьёзных решений по поводу специалистов, расследования и, тем более, не будем копаться в твоих травмах. Тебе нужен отдых, и более того, нужно переварить всё то, что произошло. Ты всего день как очнулся, позволь себе прийти в норму. Я побуду с тобой, и когда тебе станет легче, тогда будем двигаться дальше. Хорошо? — его голос звучит мягко. Петти-Браун поддаётся его ласке, постепенно успокаиваясь, чувствуя себя в безопасности, кивает. — Возможно, ты вообще всё вспомнишь и без психолога, — пожимает плечами Рома, слыша его смешок.