Часть 4
23 ноября 2024 г., 19:25
Аделина привезла их в небольшое кафе в паре кварталах от здания ФСБ на Лубянке. Аккуратное заведение, явно не сетевым, Артем никогда таких не видел, да и не заходил в них тоже. Они казались ему какими-то слишком домашними и уютными. Вместо холодных пластиковых стульев тут стояли удобные бархатные кресла с бордовой и тёмно-серой обивкой.
— Что ты будешь? — интересуется Аделина, посмотрев Артем, но тот пожимает плечами и идет к одному из столиков у окна. В заведении практически нет посетителей. Только пара студентов в дальнем углу.
— Часто тут бываешь? — интересуется Стрелецкий, когда она приходит к столику и садится напротив.
— Иногда захожу во время обеда, — сообщает Сторожилова, — тут вкусный латте и неплохие слойки с мясом.
Девушка в белой рубашке и серых штанах приносит их заказ — две чашки латте с рисунком на пенке и четыре треугольные слойки. Пожелав посетителям приятного аппетита, девушка уходит к кассе, оставив их одних.
— Итак, тебя интересовала моя частная практика, — особенности профессии отучили ее долго ходить вокруг, да около. Она привыкла сразу приступать к теме разговора.
— Да, — Артем пододвинул к себе свою чашку, — что произошло между тобой и твоим супервизором, что он запретил давать тебе лицензию на частную практику? — он тоже не любит долгие и пустые разговоры ни о чем. В них нет смысла. Только время тратят.
— Долгая история, — отмахнулась Аделина, — он попался слишком принципиальным, а я была слишком упрямой.
— Вот как, — усмехается Стрелецкий, — и кто же у нас в ассоциации такой дотошный? — с иронией отметил он, — ты не подумай, я сам проходил у них супервизию, так что интересно послушать, кто тебя так потопил.
— Александр Стрелецкий, — выпаливает она и тут же делает большой глоток из чашки.
Повисла пауза. Артем нервно усмехнулся. Ответ показался ему каким-то ожидаемым, что ли. Его отец всегда критиковал методы шоковой терапии и с недоверием относился к коллегам, которые их практиковали. Не удивительно, что он поставил крест на частной практики Аделины, хотя, судя по тому, что уже видел Артем, она была неплохим специалистов.
— Везде насрать успел, — с сарказмом отметил Артем, хотя она тут же почувствовала нотки горечи в его ответе. В воспоминаниях всплыли документы, которые ей дали изучить перед общением со Стрелецким. Его отец пытался потопить своего сына, как специалиста в области психологии, так что отношения у них, скорее всего, отвратительные.
— Я смотрю, ты не питаешь к нему сыновей любви, — Аделина прищурила глаза и посмотрела на мужчину.
— Будем считать, что так, — Артем допил свой кофе и поставил на блюдце пустую чашку, — в какой-то степени, он является причиной по которой я оказался в той ночлежке.
Аделина понимала к чему он клонит. Да, возможно, вчера она в самом деле смогла ему помочь и выдернула из замкнутого круга саморазрушения, но для полноценной терапии у нее было не достаточно знаний и навыков. Она могла только навредить ему своими действиями. Она доедает слойку и вытирает руки одной из серых бумажных салфеток, которые принесли вместе с заказом.
— Давай прямо, ты хочешь, чтобы я тебе помога, как психолог? — Сторожилова закинула нога на ногу.
— Если я скажу, что да, то…
— То я отвечу, что я недостаточно квалифицирована для этого, — перебивает его девушка, — у меня практически нет опыта работы в индивидуальном консультировании.
— Ты с террористами говоришь, — строго напомнил ей Стрелецкий, — вытаскиваешь людей из заминированных зданий. И считаешь, что у тебя нет квалификации чтобы просто терапевтировать? — ему становилось смешно от своих же рассуждений, но он сдержался, — то, что мой отец запорол твою супервизию — проблемы моего отца. Он тот еще… человек.
Аделина шумно выдыхает и сев ровно, зарывается пальцами в распущенные волосы. Она не знает, что ему ответить. С одной стороны, ей приятно слышать такие слова в свой адрес, но с другой — она не представляла, как может ему помочь. Невольно вспомнились слова отца Артема о том, что из нее никогда не выйдет хорошего психолога, потому что она всегда будет переносить свои проблемы на клиентов, ведь была недостаточно сильной, чтобы пройти терапию до конца. Что если она столкнется с чем-то таким, что погубит человека, который сидел перед ней?
— Думаю, что в какой-то степени твой отец был прав, — с горечью отметила Аделина, — я просто боюсь сделать хуже.
— Это будет сложно, — все же рассмеялся Артем, — ты первая, кто смог так сильно тряхнуть меня, — признался Стрелецкий.
— Хорошо, — Аделина собирается с мыслями, — ладно, давай попробуем. В качестве исключения, — соглашается она. Достав из рюкзака блокнот с авторучкой, она пишет адрес и свой номер телефона, отрывает листок и протягивает Артему, — приезжай к семи. Поговорим.
— Супер, — он широко улыбается и благодарно кивает, — а на счет моего отца, поверь, он мудак и многого не понимает.
***
Аделина сильно сомневалась в том, что приняла правильное решение, когда согласилась поработать с Артемом, как психолог, но понимала, что ничего нельзя поменять. У нее не было номера телефона Стрелецкого и она не могла сказать ему о том, что передумала, так что ждала, когда он приедет к ней. Да, было предательское желание снова применить на практике все свои навыки, так как на работе не всегда подворачивался случай сделать это. Артем приезжает ровно в семь. Он оставляет в прихожей свою потрепанную куртку и проходит в гостиную, где у Аделины была оборудована рабочая зона с угловым компьютерным столом. На стенах не было картин или фотографий в рамках. На полках не стояли сувениры или какие-то безделушки. Было ощущение не обжитости и пустоты. — Недавно переехала? — уточняет Артем, осматриваясь по сторонам. — Лет десять назад, — прикинула Аделина, — не было времени на обустройство интерьера, — пояснила она. — Понятно, — Стрелецкий не стал выдвигать все свои теории о том, почему ее жилье выглядит именно так, да и не ему об этом говорить. Он одно время вообще жил в палатке во дворе родительского дома. — Давай к делу, — просит Сторожилова, сев в кресло. Артем прошел на диван и развалившись, посмотрел на потолок, в попытках собраться с мыслями. Даже промелькнула мысль о том, что он хочет уйти от разговора, на котором сам же и настаивал. В отличие от Аделины, Артем не мог собрать на Сторожилову какую-либо информацию. В его распоряжении было только старое заключение его отца, которое по доброте и старой памяти дала секретарь ассоциации. Каких-то серьезных формулировок в нем не было, а все, что касалось ее работы в ФСБ было строго засекречено. — У меня не самая простая ситуация в семье, — Артем даже не знал с чего именно хочет начать, — можно сказать с детства началось все дерьмо. — Все дерьмо начинается в детстве, — с сарказмом усмехнулась Аделина. О своем детстве она вообще старалась не вспоминать. — В этом ты права, — соглашается Артем, подавшись корпусом вперед. Он снова замолчал не в состоянии найти нужные слова для того, чтобы начать этот разговор. Все воспоминания были смотаны в огромный клубок из которого торчало множество нитей — дернешь за одну и все запутается еще сильнее. — Хорошо, если тебе сложно начать, то давай я начну с того, на чем мы закончили вчера? — предлагает Аделина, внимательно посмотрев на Стрелецкого. Тот коротко кивает и вскидывает голову. Его голубые глаза впиваются в ее зеленые и этот напряженный зрительный контакт длится долгие три минуты, хотя обоим кажется, что прошла целая вечность, — хорошо, ладно. Тебя очень задело, когда я назвала Кирилла твоим сыном. Он не твой ребенок? Он не думал о том, что она будет такой прямолинейной и сразу пойдет в наступление. Даже он всегда старался начать с каких-то более безобидных вопросов, которые помогут расположить к себе клиента. С другой стороны, он не нуждался в формальностях, так как прекрасно понимал куда и зачем пришел. — Потому что он не мой сын, — спокойно ответил Артем. Сейчас эти слова звучали без того надрыва, который заметила Аделина во время их самого первого разговора. Он смирился с этим тезисом в какой-то степени, — моя жена, уже бывшая, переспала с моим отцом, — он внимательно следил за тем, как Аделина отреагирует на это. Артем действительно боялся того, что к концу их разговора, ей самой потребуется помощь психолога. — Да уж, — на удивление, она реагирует без лишних эмоций. Да, она в шоке, что кажется таким ожидаемым, но не показывает этого, — она изменила тебе по доброй воли или это было принуждение? — Я не знаю, — Артем пожал плечами и громко шмыгнул носом. Он никогда об этом не думал. Считал, что нет никакой разницы в каком состоянии и по какой причине они сделали это. Она ему изменила с его же отцом. Его отец переспал с его женой. На тот момент они с Дашей только собирались развестись, но еще официально были в браке, а сам он был под следствием. Артем ненавидел себя за мысли о том, почему Даша не сделала аборт, когда поняла, что беременна. Его она к тому моменту даже знать не хотела и не стала бы оставлять ребенка, зная, что он от него. Значит, она с самого начала знала о том, кто настоящий отец Кирюши. Значит, она хотела, чтобы это все было именно так. Он смотрел на Кирилла, как на своего сына, он поддерживал его и воспитывал все то время, что мальчик нуждался в этом, но он не мог отделаться от того, как сильно ненавидит Дашу и отца. Артем понимал, что мальчик ни в чем не виноват, но ничего не мог с собой поделать. — Кирилл знает об этом? — интересуется Аделина, возвращая его назад в комнату. — Да. Узнал во время семейного ужина. Это был последний раз, когда я видел его, Дашу, отца, сестру и своего друга, — Артем чувствовал, как начинает бурлить кровь, как больно давит виски. Он снова хотел орать. Хотел переломать каждый предмет в этой комнате. Хотел чтобы ему стало хоть немного больно физически. Все лучше, чем ощущать, как на лоскуты рвется его душа, — еще иногда… иногда я хочу причинять себе вред. Понимаю, как дико это звучит. Я вытащил столько людей, которые занимались самоповреждениями… — Артем, ты живой человек, — напомнила ему Сторожилова, — ты имеешь право чувствовать и ощущать… Работать с коллегами всегда сложно. Они знают тоже, что и ты. Апеллируют теми же знаниями, что и ты. Они склонны ставить под сомнения твои слова и действия. Аделина знала это, когда соглашалась и теперь ей казалось, что она сильно проигрывает на фоне более опытного коллеги, но Артем не спорит с ней. Он терпеливо ее слушает, позволяя работать так, как комфортно ей. — Ты сам прекрасно знаешь о том, почему люди хотят травмировать себя, — продолжает Аделина, — потому что накапливается слишком много всего. Много мыслей, чувств, эмоций, тревог, которым мы не даем выйти наружу. Ты когда-нибудь говорил об этом с психологом или просто с другом? — интересуется она. — Понимаю, как дико это будет звучать, но я пытался пойти на терапию к своему отцу, — Артем нервно усмехается, — но там скорее потому что есть некоторые детские конфликты, которые я пытался разрешить. — Не вижу ничего странного, — отметила Аделина, — ты просто искал помощи и подсознательно выбирал того, кто может быть наиболее эффективным в этом вопросе. Для начала, тебе нужно выпустить все то, что успело накопится за долгое время. — Антистресс комнату предлагаешь посетить? — с недовольной ухмылкой уточнил Артем, но тут же начал ощущать себя виноватым, ведь обещал самому себе, что согласится на все, что предложит Сторожилова. — Не совсем, — ее же ухмылка выглядела очень зловещей и кровожадной, — но обещаю, будет весело. Когда их разговор был закончен, то на улице стало совсем темно. Часы на полке под телевизором показали десять вечера и Аделина, несмотря на полное отсутствие навыков гостеприимства решила, что не может выставить Артема за порог. Он был не в том состоянии, чтобы куда-то ехать, да и завтра утром они могли продолжить этот разговор, ведь у нее должен был быть долгожданный выходной. — Кроме ночлежки тебе есть куда поехать? — спрашивает Аделина. — Нет, — честно ответил Артем. Последние несколько лет он просто скитался и жил, где придется и с кем придется. — Оставайся тут, — предлагает она, — мой диван в твоем распоряжении, Стрелецкий. Да и я собиралась устроить поздний ужин, так что, буду рада если составишь компанию. Ему стало неловко. Он виновато посмотрел на девушку. Было видно, что ей не просто далось такое предложение и почему-то ему не хотелось оставлять ее. Видимо, профессиональное чутье, которое намекало на то, что что-то не так. Она сама нуждалась в поддержке, даже если не говорила об этом. — Здорово, — Артем попытался выдавить из себя что-то похожее на благодарную улыбку, — спасибо. — Не за что, — Аделина кивнула, — если нужно, то душ там, — она махнула куда-то в сторону коридора, — там есть полотенца. Ее губы дрожали. Воспоминания закручивались вихрем, унося ее в прошлое. Она помнила каждую, даже самую мелкую деталь, даже чертов запах. Та ночлежка из которой она вытащила Артема, там пахло так же, как и в том месте, куда на протяжении нескольких сеансов ее старательно пытался перенести Александр Стрелецкий, но она сопротивлялась так сильно, что он не смог завершить терапию. — Если тебе некомфортно, то я могу уехать, — Артем заметил, как она мелко задрожала, — Аделина, все в порядке? — понятно, что нет, но он всегда спрашивал прямо. — Да, — тут же ответила она, — просто был тяжелый день. Если нужно, то иди в душ, а я пока разогрею нам поесть. — Ладно, — соглашается Стрелецкий, встав на ноги, — но если тебе нужно поговорить, то знай, я всегда готов выслушать…
