Провокативный метод

      Ей было страшно от самой мысли о том, что в ее доме остался кто-то, кроме нее, но Аделина не жалела о своем решении предложить Стрелецкому остаться ночевать у себя. Просто нужно перестать так остро реагировать на это. Большую часть ночи она провела на кровати, прижавшись спиной к изголовью и прислушивалась к каждому звуку. Она слышала, как в гостиной сопит Артем. Она вздрагивала каждый раз, когда он переворачивался во сне и пружины дивана скрипели. Только под утро Аделина начала засыпать, но это был очень прерывистый и тревожный сон, который завершился с первым гудком будильника.       — Доброе утро, ничего что я тут похозяйничал? — Артем уже был на кухне, где пахло жаренными яйцами и кофе. Желудок Аделины тут же заурчал, давая о себе знать.       Приготовить для них завтрак было меньшим, что он мог сделать для нее. Она была одной из немногих, кто отнесся к нему с добром и пониманием. Кто ничего не ждал от него взамен. Она просто помогла ему, так как понимала, что он в этом нуждается.       — Доброе. Ничего страшного, — это не вызывало у нее такой сильной паники, как-то, что Артем тут ночевал.       — Завтрак? — предлагает он, поставив на стол две тарелки с яичницей и бутербродами.       — Выглядит круто, — отметила Сторожилова, решив не говорить о том, что Артем — буквально первый человек в ее жизни, который готовит что-то для нее. Возможно, когда она была совсем маленькой, то нечто подобное для нее делали и родители, но сейчас девушка этого не помнила.       Она идет в ванную, чтобы привести себя в порядок. Аделина носила только пижамные костюмы с длинными штанами и рукавом, которые максимально скрывали тело. Она вообще не любила открытую одежду, так как ощущала себя в ней голой.       — У тебя все в порядке? — Артем обеспокоен ее состоянием. Аделина выглядит так, словно не спала всю ночь. У нее припухшее лицо и он был почти уверен в том, что под утро слышал из ее спальни всхлипы.       — Просто плохо спалось, — она села за стол и взяла вилку, — сегодня выходной, так что будет время на отдых.       — Ну здорово тогда, — пожал плечами Стрелецкий, — ты так и не сказала, что именно собираешься использовать в терапии.       — Если я скажу, то весь смысл потеряется, — сообщает Аделина, макая кусок батона в желток, — суть провокативного метода в том, чтобы каждый шаг терапевта был полной неожиданностью для пациента, — напомнила она.       Артему приходится с ней согласиться, так как он сам работал по этому принципу. Не ему осуждать ее за подобное. Ему хотелось доверять ей, была какая-то уверенность в том, что она сможет ему помочь. Да, в свое время, его пыталась вытащить Майя, но ее навыков было словно не достаточно для полноценной работы. Аделина же уже продвинулась вперед.       А еще она была очень красивой. Артем заметил это еще в ночлежке и ему даже стало стыдно за то, что он вынудил ее справлять нужду в его присутствии. Стоило наплевать на своё упрямство и покинуть уборную, чтобы не смущать ее. Тогда бы он не узнал о том, насколько хороша она в психологии. Сейчас же, когда ее каштановые волосы собраны в небрежный пучок, а на лице совершенно нет косметики, она казалась ему такой домашней и уютной, что совершенно не хотелось с ней расставаться.       — Ты попала в антитеррор сразу после университета? — решает спросить Артем, так как тишина сильно давит на виски.       — Через год, — пояснила Аделина, — год я проработала психологом в кризисном центре для жертв насилия. Там меня и заметили спецы из ФСБ. Предложили поработать у них, ну я и согласилась.       — Круто, — он никогда не думал о том, что можно таким образом реализовать психологическую практику. В его понимании, это всегда были сессии, когда психолог и клиент сидят в офисе и говорят о проблемах. Аделина же вела переговоры и буквально спасала жизни. Иногда рисковала своей собственной, — не знаю, почему именно мой отец лишил тебя возможности вести практику, но если он счел тебя слабой и недостаточно уверенной в себе для работы психологом, то он ошибся, — отметил Стрелецкий, — потому что ты очень сильный человек.              — Я же говорила, что не люблю лесть, — напомнила ему Сторожилова, допив кофе.              — Это не лесть, — заверил ее Стрелецкий, — я правда так считаю.       Она ничего не ответила. Да, работа в антитерроре не была пределом ее мечтаний. Она не хотела такой судьбы, но ничего не могла исправить. Начни Аделина оспаривать решение Александра, то пришлось бы проходить терапию у другого специалиста, то рано или поздно пришлось бы говорить о том, на чем они встали со Стрелецким. Тогда она не была готова к этому, да и не была уверена в том, что готова сейчас. Аделина посмотрела на Артема и слова вырвались сами собой:       — Твой отец не счел меня плохим психологом. Он не смог убедить меня проработать некоторые травмы. Поэтому у меня нет лицензии на частную практику.       — Понятно, — Артем мог ненавидеть отца за многие ужасные вещи, которые он сделал, но он никогда не скажет того, что Александр — плохой психолог. Наоборот, его отец был отличным специалистом, который помог многим людям вернуться к нормальной жизни, так что новость о том, что он не смог справиться с чьей-то терапией, ставила Артема в тупик и вызывала неподдельный интерес, — возможно, ты просто не нашла специалиста, которому действительно готова довериться. Это не значит, что плохая ты или тот психолог, к которому ты пошла. Это просто означает, что тебе нужен кто-то другой.       — На себя намекаешь? — усмехается Аделина.       — Если ты уверена в том, что я могу тебе помочь, то я сделаю это, — чтобы с ней не было, он готов дать ей возможность проработать это. Артем осторожно дотрагивается ее руки и Аделина вздрагивает всем телом, тут же отстраняясь, — тише, я не кусаюсь, — заверил Стрелецкий.       — Ладно, поговорим об этом потом, — просит она, — сейчас нам нужно ехать. Начинать твою терапию.       — Заинтригован, — отметил Стрелецкий, встав из-за стола, — даже страшно представить, что ты придумала.       — Не боись, убивать я тебя не стану, — пообещала Аделина, легонько хлопнув его по грудной клетке, — просто скинь посуду в мойку, я потом займусь ей, — просит она, покидая кухню.       Аделина возвращается к себе в комнату и меняет пижамный костюм на спортивный. Он темно-зеленого цвета, из плотной ткани. На работу такой не оденешь, все же есть, какой-никакой, но дресс-код, а для поездки, которую она запланировала для них со Стрелецким — самое то.       Они ехали через всю Москву, пока не покинули город. Почти вся дорога прошла в тишине, так как каждый был погружен в свои мысли. Аделина думала о том, что возможно, Артем в самом деле тот, кто ей нужен. Она не верила в знаки судьбы, но сейчас казалось, что это именно он и есть. Артем же размышлял о том, что именно она ему приготовила и когда Сторожилова припарковала машину на парковке перед военной частью, вопросов стало еще больше.       — Решила в армию меня отдать? — усмехнулся он, покинув салон.       — По призывному возрасту не проходишь, — рассмеялась Аделина, подходя на КПП. Она подписывает какие-то документы, показывает свое удостоверение, после чего их пропускают, — и нам нужно на стрельбище. Ты когда-нибудь стрелял? — интересуется она.              — В тире, — сообщает Стрелецкий, — сы… Кириллу медведя выиграл.       — Ну тут примерно та же схема, — пояснила Аделина, — целишься, жмешь курок и все. Я все покажу.       Она проходила общую подготовку, как и любой сотрудник антитеррора, так как должна была уметь работать с оружием, хотя сама его не носила. Никогда не знаешь, что именно тебя ждет на очередном выезде и чем все может закончится. Конечно, снайпером она себя никогда не считала, но и не была совсем лузером. Да и страха перед оружием тоже не испытывала.       — Здравствуйте, Игорь Степанович, — на стрельбище их встречает немолодой мужчина в полевой форме, — извините, что вчера написала так поздно.       — Аделина Николаевна, — он пожимает ее руку, — все в порядке. А это и есть ваш… коллега? — Игорь с недоверием смотрит на человека, которого Аделина привела с собой.       — Да, — коротко кивает Сторожилова, — Артем.       Игорь Степанович проводит для Стерецкого краткий курс, показывает, как заряжать и перезаряжать. Аделина же рада тому, что у нее получилось договориться об этом мероприятии. Все же работа в антитерроре давала кое-какие преимущества.       — Я буду у себя, — сообщает Игорь, похлопав Аделину по плечу.       — И часто ты так сбрасываешь стресс? — уточнил Стрелецкий, смотря на мишени, стоявшие в конце небольшого поля.       — Мне сняться кошмары, — шепчет Сторожилова, — каждый раз, когда я закрываю глаза. Уже много лет, — это звучало, как самое страшное откровение в ее жизни.       — Мы поговорим об этом, — безапелляционно сообщает Артем, — потому что будет нечестно, если ты поможешь мне, а я тебе — нет.       — Ладно, — пока что она готова сказать ему что угодно, так как времени у них не очень много. Скоро здесь будет толпа курсантов, которых приведут на учения, — постреляем, Артем Александрович, — она протягивает ему наушники, — поверь, это очень хорошо помогает.       — Посмотрим, — он натягивает очки и берет со стола пистолет. Аделина стоит рядом и наблюдает за его действиями, чтобы при необходимости вмешаться, но Стрелецкий прекрасно справляется сам. Холодный утренний ветер обдувает их лица, играет в волосах Сторожиловой, трепя их, а Артем старается думать о том, что даст ему эта стрельба.       Первый выстрел кривой. Кажется, что он не попал в мишень. Хотя такой задачи не было. В этом всем был другой, более глубокий смысл. Аделина хотела, чтобы он отпускал все то, что терзало его. Чтобы перестал делать больно себе, чтобы перестал разрывать себя на куски. Второй и третий выстрелы были подряд. Одним из них он даже попал в мишень.       Артем пытался вспомнить последний ужин и то, как убегал с него. Как бежал под проливным дождем, как рыдал в голос и орал. Как хотел пойти и броситься под поезд, но не смог. Он ощутил себя таким слабаком, что ему стало тошно от самого себя. Он возненавидел себя еще сильнее, чем ненавидел своего отца, если такое вообще могло быть возможным. Эта ненависть стала причиной того, что он просто начал бухать. Лишь бы не думать. Лишь бы забыться. Выстрелы следовали один за другим, пока он не понял, что у него пустой магазин. Артем бросил пистолет на стол и посмотрел на Сторожилову, которая терпеливо ждала, пока он закончит. Только сейчас Стрелецкий осознал, что плачет и его лицо щиплет от дорожек слез.       — Ты как? — Аделина берет его за плечо, чтобы показать свое участие и немного ободрить.       — Знаешь, это в самом деле работает, — Артем вытер слезы рукавом свитера, — помогает отпустить некоторые мысли.       — Я рада, — она мысленно выдыхает, так как сама все еще сомневалась в эффективности своих методов, — идем. Поговорим в машине, — предлагает Аделина и Артем согласно кивает. Желание оставаться на этом месте у него не было.