Провокативный метод

      Калейдоскоп из чувств ярким вихрем проносился в голове Матвея и он не знал, за что можно зацепиться. Он хотел начать кричать на Стрелецкого и обвинять его во все, чем только можно. Но потом наступало состояние, когда хотелось просто забыть обо всем плохом, что было и радоваться тому, что Артем Александрович нашелся.       — Мы вас искали, — предательские слезы вернули Мотю в то состояние, которое было в день, когда Стрелецкий ушел, — я, Катя, Денис… даже Даша… и Кирюша, он потом долго спрашивал…       Матвей отстранился. В его взгляде скользили искорки ненависти. Он не хотел говорить шефу что-то плохое, оно вырвалось само. Он начал тараторить, не позволяя Артему и слова сказать. Стрелецкому пришлось молча наблюдать за тем, как Мотя высказывает ему все свое недовольство. Хорошо, что в кабинете они были одни — Руслан ушел к начальству, чтобы подписать какие-то документы, а Аделина уехала по каким-то делам. Иначе бы они стали свидетелями этого перфоманса Селиванова.       — Это было безответственно и эгоистично, — гневался брюнет, бросая на шефа гневные взгляды, — я… я потратил несколько месяцев на то, чтобы успокоить Кирилла. Он никого к себе не подпускал. Он замкнулся… Он ненавидел всех…       — Матюш, — пытался возразить Артем, но тот продолжал ругаться, задевая Артема за самое больное. Появилось желание влепить Селиванову хорошую пощечину, но Стрелецкий сдержался и просто тряхнул парня за плечи. На удивление, это действительно помогло и он заткнулся.       — Простите, шеф, — буркнул Мотя, поняв, что перегнул палку и наговорил много чего лишнего, — просто мы правда сильно переживали за вас.       — Все, все нормально, — заверил его Артем, кивнув на кожаный диван, который стоял у окна. Матвей прошел и сел. Только сейчас у него появилась возможность осмотреться.       Простой кабинет с картой Московской области на стене. По классике — портрет президента, герб России и герб Москвы. Три рабочих стола. Самый необжитый, как решил Селиванов, принадлежит Артему Александровичу. На нем не было ничего кроме, ноутбука и банки для канцелярских принадлежностей. На других столах лежали какие-то записные книжки, блокноты, стояли календари и небольшие сувениры. У самого входа был шкаф с глухо закрытыми дверцами.       — Значит вы тут теперь работаете? — он шмыгнул носом, все еще изучая обстановку.       — Всего пару недель, — Артем сел на край стола и посмотрел на Мотю. Даже когда он злился, все равно вызывал скорее умиление, чем ненависть.       Да, Артем согласился принять предложение Аделины и на удивление, его взяли довольно быстро. У него были хорошие рекомендации из ассоциации, да и уровень образования с опытом работы тоже считались внушительными. Все тесты он прошел на отлично и уже приступил к непосредственной работе в отделе. Жил еще у Сторожиловой, которая не была против такого соседства.       — Где вы были все это время? — задает Мотя вопрос, который волновал его все это время.              — Ох, Матюша, лучше не знать, — заверил его Артем, сложив руки на груди, — ничего хорошего в этом все равно нет.              Мотя скривил губы и закивал. Он не надеялся на подробный ответ в стиле, как я провел лето. Да и какой сейчас смысл в том, где был Стрелецкий и что делал? У Матвея были некоторые версии на этот счет, но озвучивать их он не стал. Боялся, что они подтвердятся и его мнение о шефе изменится окончательно. Селиванов не успевает ответить, так как дверь кабинета распахивается и на пороге появляется шатенка в распахнутой куртке. В руках у нее шапка и рюкзак.       — Привет, Тем, — бросает она Стрелецкому, — ого, у нас гости, — переводит взгляд на Матвея.       — Да, Аделин, — Стрелецкий слезает со стола и подходит к девушке, — это Матвей — мой друг и мой помощник, ну был им, когда я вел частную практику. Мотя, это Аделина — она тоже мой друг и моя коллега.       — Очень приятно, — она первой делает шаг в сторону Селиванова и протягивает руку, которую Мотя пожимает без особо энтузиазма, — вы один из тех друзей Артема, которым было все равно на то, где он и с кем? — внезапно уточняет она, кинув шапку на свой стол, а рюкзак на пол.       Получилась неловкая пауза, которую никто не осмеливался прервать. Артем наблюдал за реакцией Моти, но тот просто опустился назад на диван, не зная, что ответить на такое заявление. Он искал Стрелецкого долгое время, пока надежда окончательно не иссякла. Слова Аделины были для него крайне неприятны, но он сдержался, не стал разжигать скандал.       — Мне пора, шеф, — буркнул Селиванов, немного отойдя от шока. Артем коротко кивнул, понимая, что так лучше, — если что, наберете. Мой номер у вас есть, — сообщает он и покидает кабинет.       — Тебе не стоило так резко, — снисходительно отметил Артем, посмотрев на девушку, — он искал меня, но потом просто смирился с тем, что эти поиски никуда не приводят. Ему пришлось научиться жить дальше, как и многим другим людям, в жизнях которых я оставил свой след.       — Ладно, прости, — виновато ответила девушка, покраснев, — если хочешь, то я могу догнать его и извиниться.              — Не надо, — заверил Артем, сев за стол. Единственный минус такой работы, который он заметил буквально на следующий день после вступления в должность — огромное количество бумажной работы, которая текла нескончаемым потоком и ему предстояло заполнить несколько бумаг, чтобы отчитаться о проделанной работе, — Мотя быстро отходит. Все будет в порядке.       Аделина согласно кивает и достав из рюкзака смартфон, занимает свое рабочее место. Она не жалела о том, что убедила руководство отдела взять Стрелецкого. Артем в самом деле отлично справлялся с возложенными на него задачами. У него получалось договариваться, находить нужные рычаги влияния и давления, при этом не переусердствовать.       Постепенно, она даже начала привыкать к тому, что они живут вместе. Артем занял вторую спальню, где Аделина практически не бывала, так как в гостиной она много времени проводила с ноутбуком и спать там было просто невозможно. Пока что они так и не вернулись к разговору о ночных кошмарах и Сторожилова подумала о том, что Стрелецкий просто забыл об этом, но на самом деле, он просто переключил свое внимание на работу и адаптацию на новом месте. Он искал удобный момент, чтобы начать этот разговор.       — Может сходим куда-нибудь вечером? — предлагает Стрелецкий, посмотрев на девушку.       — Не знаю, — она пожимает плечами и возвращается к своим документам, — я так устаю на работе, что просто хочу скорее оказаться дома, — Аделина виновато улыбается.       — Хорошо, — соглашается Артем, — если хочешь, то я могу что-нибудь приготовить, — Сторожилова коротко кивает. Он неплохо готовил, так что было глупо отказываться, — супер, тогда с меня ужин.       — Кстати, как ты? — время от времени она задавала этот вопрос, так как понимала, что пока что для продолжения терапии у них просто нет времени и сил. Это требовало определенной подготовки.       — Все в порядке, — ответил Стрелецкий, — у тебя есть план профилактических мероприятий на этот месяц? — интересуется мужчина.       — Сейчас скину.       Аделина, как и Руслан, с терпением относились к тому, что Стрелецкий не всегда мог с ходу разобраться с документацией. Подсказывали, как заполнять те или иные отчеты, как составлять рапорты и запросы. Артем думал о том, что хочет узнать, как обстоят дела у Даши и Кирилла, но пока что не знал, как лучше это сделать. Ему стоило подольше пообщаться с Матвеем, чтобы узнать, что он имел в виду, когда говорил о том, что потратил несколько месяцев на то, чтобы успокоить Кирилла. В последнюю их встречу мальчик хотел, чтобы Стрелецкий просто ушел и он сделал это. Неужели все произошедшее имело куда большие последствия, чем мог предположить Артем?       — Над чем задумался? — интересуется Руслан. Артем даже не заметил, как тот вернулся в кабинет.       — Да так, подбираю нужные слова для отчета, — отмахнулся Стрелецкий. Еще не хватало обсуждать с ним свои проблемы. Другое дело Аделина. Она помогала ему справиться с чувствами и воспоминаниями, а Руслан просто казался психологу слишком любопытным человеком.

***

      — Расскажешь мне о Матвее? — просит Аделина, когда они готовят ужин.       Артем занимался мясом, а она нарезала овощи для салата. Ей нравились те отношения, которые установились между ними. Они были друзьями, не более. В редкие свободные вечера смотрели разные фильмы и сериалы, заказывали какую-нибудь еду. Иногда вместе ходили на пробежки или выбирались в тренажерный зал. На удивление, она стала чувствовать себя в безопасности рядом со Стрелецким. Даже начала спать. Конечно, кошмары никуда не делись, но она хотя-бы могла засыпать.       — Хорошо, — Артем усмехается и с приятной ностальгией вспоминает, как именно они познакомились, — я летел с ним и его мамой в самолете. Мама у него… ну такая. Абьюзивная. Переносила всю злость, которая была адресована партнеру, на своего сына. Ну я и сказал ей, что Матвей так скоро маньяком станет. Повздорили с ней немного, — Артём почти рассмеялся, — потом он нашел меня в офисе, который я арендовал, ну и так остался в качестве моего помощника.       — То есть ты вынудил его эмансипироваться? — подвела итог Аделина.              — Если совсем грубо, то да, — пожал плечами Стрелецкий, — но будь уверена, ему это было необходимо.       — Не сомневаюсь.       Стрелецкий был свято убежден в том, что именно он стал катализатором тех необходимых изменений, которые произошли в Матвее. Он не заставлял его становиться психотерапевтом, тот сам выбрал такую дорогу, так как увидел себя в этой профессии и Стрелецкий был несомненно рад тому, что у парня все получалось. Он работал в хорошей клинике, и судя по всему, его там ценили, как неплохого специалиста.       — Он хороший парень, правда, — ему хотелось снова встретиться с Мотей, так как понимал, что это один из немногих способов узнать о том, что происходит в жизни его сестры, отца, Даши и Кирилла. К тому же, Матвей сам вышел с ним на контакт, а значит, была вероятность, что Стрелецкий сможет получить нужную ему информацию.       Пока Артем рассказывает всякие смешные истории, которые происходили за время их с Матвеем совместной работы, Аделина погружена в очередные размышления о своих кошмарах и о том, что однажды, Артем придет к этой теме. Она не могла быть на сто процентов уверена в том, Стрелецкий полностью забыл об этом. Ожидание того, что этот разговор может произойти в совершенно любой момент, сводило с ума больше, чем предполагаемое содержание этого самого разговора.       — Мне было восемь, — она резко прервала очередной рассказ Артема и тот вопросительно посмотрел на нее, так как ожидаемо не понял, о чем именно идет речь.       — Что случилось, когда тебе было восемь? — осторожно уточнил Стрелецкий, отложив нож и обтерев руки полотенцем.       — Не важно, — Аделина снова ушла в отрицание, как много раз делала во время терапии у Александра. Она пожелала о том, что вообще начала этот разговор, лучше бы молчала и слушала рассказы Артема, иногда кивая.       — Аделина, — в голосе практически нет давления. Артем стоит на своем месте, на достаточном расстоянии от нее, — все в порядке. Ты можешь мне рассказать об этом, — заверил Стрелецкий, — я же вижу, что это очень сильно тебя тревожит. Все будет в порядке. Чтобы ты не сказала, я найду способ помочь тебе.       — Мне было восемь, когда мой отчим начал меня трогать, — прошептала она, сжав руки в кулаки с такой силой, что пальцы побелели, а ногти больно впились в кожу, оставляя на ней отметины. Губы задрожали, в глазах заблестели слезы, — может он делал это и раньше, но я не помню. Когда мне было двенадцать — он меня первый раз изнасиловал.       Она зарыдала навзрыд, закрыв лицо руками. Артем осторожно усадил ее на стул и присел рядом на корточки. Пока у нее не закончится истерика, нет никакого смысла что-то говорить или делать. Любые прикосновения только усугубят ситуацию, а провоцировать ее в таком состоянии — жестоко и небезопасно. Теперь он понял, почему она не смогла закончить терапию перед тем, как начать частную практику.       — Это продолжалось четыре года, — немного успокоившись, продолжила Аделина, — мамы часто не было дома или она была настолько пьяной, что не могла ничего сделать. В шестнадцать я смогла сбежать из этого ада. Жила у маминой подруги. Она помогала с учебой и поступлением в университет. Когда стала совершеннолетней, смогла перебраться в эту квартиру. Бабушка оставила мне ее по дарственной, когда я была совсем маленькой. Подстраховалась на тот случай, если мать решит ее пропить.       Артем молчал. Подбирал стратегию для работы. Да, ему приходилось работать с жертвами насилия, но это случалось не так часто. Девушки, которых насиловали, как правило, предпочитали обращаться за помощью к специалистам женского пола. Да и каждый случай уникален, по своему сложный и травматичный.       — Идем, — он понимал, что кухня не самое подходящее место для таких разговоров, да и ужин может подождать, — идем. Все будет хорошо, — настаивал Артем, когда встретил со стороны Аделины сопротивление.       — Заставляешь меня переживать это дерьмо? — она фыркает и опускается на диван. Складывает руки на груди, в попытке закрыться.       — Только чтобы помочь тебе, — Артем садится напротив, — ты не хуже меня понимаешь, что это необходимо сделать. Я выберу другой путь, не думаю, что мой отец стал бы такое делать.       — Изнасилуешь меня? — она нервно рассмеялась.       — Ни в коем случае, — строго сказал Стрелецкий, немного обидевшись на то, что она могла так о нем подумать, — я введу тебя в легкий гипноз, — это была вторая методика работы, после провокаций, которой он владел на хорошем уровне.       — Ладно, давай попробуем, — понимая, что теперь он просто так не отступится, соглашается Аделина.