Провокативный метод

      — Ты же понимаешь, что нам придется поговорить о том, что случилось в машине? — Артем сел в кресло и посмотрел на Аделину, которая упорно делала вид, что читает книгу.       Они вернулись домой несколько часов назад и все это время Аделина молча делала вид, что ничего не произошло. Сначала они поужинали, потом она пошла в душ, а теперь сидела и читала книгу, хотя Артем понимал, что она просто использует ее, как некую защитную реакцию. У нее не было никакого желания снова погружаться в воспоминания, которые только начали ее отпускать. Хотелось забыть обо всем этом хоть ненадолго.       — Может быть, — отмахнулась Аделина, переворачивая страницу.       — Аделина, — настаивал Стрелецкий, — ты осознаешь, что в следующий раз можешь просто не справиться с управлением и попасть в аварию? — он приводит далеко не самый ужасный вариант развития событий, а так, первое, что приходит в голову, но девушка на это никак не реагирует.       Сторожилова едва заметно скривила губы, после чего снова уткнулась в книгу, делая вид, что не слышала слов Артема. Мысли о том, что озвученное им может случиться, тревожили ее, так как в них фигурировал вполне возможный исход событий, но она все равно не была готова говорить о случившимся, чем определенно бесила Артема, или даже злила его. В таком случае, самое главное, не вестись на его провокации и тогда ему просто надоест и он найдет себе другое занятие.       — Тебе удобно делать вид, что происходящее — случайность, которая никогда не повторится, потому что ты считаешь себя слишком слабой для того, чтобы разобраться с этим, — голос у Стрелецкого напряженный и грубый.       Он резко выхватывает у нее из рук книгу и нависает на девушкой, отчего у Аделины по спине бегут мурашки, а от волнения болезненно скручивает желудок. Она смотрит на него снизу вверх и ей действительно страшно, потому что нет никакой уверенности в том, что он может сделать в следующий момент. Его глаза впились в ее собственные и каким-бы тяжелым не был этот зрительный контакт, у девушки не получалось отвести взгляд в сторону.       — Я почти уверен в том, что ты специально выбрала такое направление работы, чтобы за новыми травмами, которые можешь получить во время заданий, скрыть то, что на самом деле тебя травмирует, — продолжал Стрелецкий, — но ты прекрасно понимаешь, что тебе все равно придется столкнуться с этим. Хочешь ты этого или нет.       Аделина молча хлопала глазами, которые постепенно наполнялись слезами. Артем продолжал нависать над ней, уперевшись руками в спинку дивана и от этого становилось не по себе. Ей хотелось начать кричать на него, даже ударить, но она ничего не могла сделать, так как от страха ее буквально парализовало.       — Ты сильнее, чем думаешь, — немного спокойней сказал Артем, — и у тебя достаточно сил, чтобы пройти это, — казалось, что еще немного и он прожжет в ней дыру своим взглядом. Она еще никогда не видела его таким злым.       Ее разрывает от двух противоположных чувств. Она хочет поцеловать его, но еще больше хотела врезать по лицу, так как своим поведением Стрелецкий ее чертовски пугал. Он намерено вторгался в ее личные границы, провоцируя. Артем понимал, что рано или поздно, она сломается и тогда все это будет иметь хоть какой-то толк.       — В какие-бы дебри ты не забрела в своих воспоминаниях, я всегда смогу вывести тебя назад, — обещает Стрелецкий, сев в кресло, — ты сама хотела, чтобы я тебе помог. И я это сделаю. Любым эффективным способом.       Она понимала, как это выглядит со стороны, ведь в самом деле сама попросила Артема помочь ей. У него были самые высокие шансы сделать это, куда более высокие, чем у его отца, который никогда не доводил своих клиентов и не вынуждал их переживать травмирующие события жизни. Он же делал это постоянно и знал, чего ожидать и к чему готовится.       — Я просто хочу побыть одна, — психует Аделина и вскочив с дивана идет к своей комнате, но почти у самой двери Артем хватает девушка за запястье, — блин, отпусти, — недовольно говорит она, возмущенно посмотрев на Стрелецкого.       — Ага, обязательно, — с сарказмом изрекает он, возвращая Аделину на диван, несмотря на ее жалкие попытки освободиться из его захвата — силы определенно были не равными, — когда ты просила меня о помощи, то знала, что я не мой папа и отступаю, пока не дойду до победного конца, — спокойно сообщает мужчина. Он совершенно невозмутимый и пока что Аделина не знает, бесит это ее или забавляет, — теперь тебе придется смириться с тем, что я просто так не успокоюсь.       У Стрелецкого-младшего пробивной характер и у нее было достаточно времени, чтобы увидеть это и даже прочувствовать на себе. Сейчас же она жалела о том, что сама лично попросила его о помощи, просто в тот момент, когда началась истерика, у нее было одно, логичное и вполне естественное желание — прекратить кошмар, который мучил ее долгое время. Теперь же, она оказывалась в еще одном кошмаре, который сама же создала, который сама приютила в своей квартире и теперь он смотрел на нее своими выразительными глазами.       — Это уже не смешно! — выпалила Аделина, — я тебе не пациентка…       — Ага, они обычно более сговорчивые и мотивированные, — парировал Артем, перебивая ее. Аделина с негодованием уставилась на Стрелецкого, но тот был совершенно невозмутимым, как и всегда, — а ты просто трусишка. Ты боишься не тому ужасу в глаза смотреть, а того, что после него у тебя ничего не останется. Потому что в твоей жизни не было больше ничего, а тебе, как и любому человеку, нужно хвататься хоть за какие-то воспоминания. Даже если они травмирующие и мрачные.       Наступила пауза. Она тяжело дыша, бросала на Артема взгляды полные ярости, а внутри бурлило желание съездить Стрелецкому по лицу. Явно она была не первой, кого посещали подобные мысли. Далеко не первой. Аделина даже прикрывала, станет ей после этого легче или нет. Он был совершенно спокоен. Его рука все еще крепко сжимала ее запястье, но это было последним, что волновало Сторожилову.       — Да пошел ты! — рыкнула девушка, дернув руку, но Артем не ослабил хватку, продолжая держать ее около себя.       — Ага, пойду, непременно, — передразнивал он, — знаешь, а может тебя правда просто бросить тут одну, — Артем быстро дернул плечами, — ну а что? Раз тебе так комфортно жить в твоих иллюзиях, то я даже могу помочь тебе снова выстроить тот идеальный мир, который пришлось разрушить.       Это был блеф чистой воды и Аделина прекрасно об этом знала. Ни один психолог не станет заниматься таким безумием. Все же работа психолога заключается в ровно противоположном — помогать человеку выбраться из травмирующих воспоминаний, а не зарыться в них окончательно.       — Блефуешь, — фыркает Аделина, все же вырвав свое запястье из хватки Стрелецкого. Она посмотрела на полосы, которые на бледной коже оставили грубые мужские пальцы. Борозды, подобные тем, что раньше часто уродовали ее тело, когда он хватал ее. Когда держал. Сторожилова тряхнула головой. Контролировать эти скачки становилось все труднее и труднее. Они окутывали ее практически все время и Артем был прав — рано или поздно это приведет к фатальным последствиям, особенно, учитывая ее работу.       — Нет, — Артем строгий и упертый, — сделаю все в лучшем виде, — гарантирует он с некой театральной наигранностью, — только сама подумай, а оно тебе надо?       — Сейчас мне надо, чтобы этот разговор закончился, — парирует Аделина и уходит на кухню, чтобы сделать себе перекус. Стресс сильно выматывал и истощал.       Стрелецкий не идет за ней, а остается в комнате. Непробиваемость Аделины не просто выводила его из себя, она буквально бросала ему вызов и вызывала             непреодолимое желание разобраться с ее прошлым раз и навсегда. Он не был из тех, кто отступает, особенно в вопросах работы, так что придется поискать другие способы вытащить ее. Выждав некоторое время, Артем все же заходит на кухню, где Аделина делает себе бутерброд.       — Будешь? — спрашивает она, кивнув на разделочную доску, где лежали ломтики копченого мяса и сыр.       — Нет, — ответил Стрелецкий, — слушай, ты говорила, что моему отцу потребовалась всего одна фраза, чтобы разбить твои иллюзии. Что за фраза-то такая? — он усмехается в конце последнего слова.       — Он спросил что-то про праздники, — отвечает она, хотя у нее совершенно нет желания вспоминать тот разговор с Александром, — да… это было после Нового Года и когда я начала рассказывать о том, как прошли каникулы. И он спросил что-то… ну очень банальное, Тем. ну вроде, как мы украшаем дом или наряжаем елку.       Елка. Аделина только что вспомнила этот вопрос. Он сам вспыхнул у нее в воспоминаниях. Александр стал уточнять, какую елку они обычно берут — живут или искусственную, и она не продумала это. Она всегда смотрела на картинки пышных красавиц, которых наряжали другие люди, и поэтому описывала что-то подобное, но не акцентировалась на происхождении самого дерева и материале, из которого оно было.       — Мы всегда попадаемся на деталях, — говорит Артем, — тщательно продумываем что-то очень глобальное и значимое, при этом забывая о какой-то ерунде.       — Из-за этой ерунды все разрушилось, — парирует Аделина, посмотрев на Артема, — все в таком глобальном понимании, что после ничего не остается.       Она боялась пустоты, так как уже оказывалась в ней. В тот момент, когда все начало рушится, она поняла, что ничем не может заменить те моменты, которые у нее уже были. Да, на их место постепенно пришли боль и отчаянье, но сейчас у Аделины хотя-бы были они. Хоть какое-то подобие прошлого, которое у нее есть. Артем хмурится и кривит губы.       — После всего этого останешься ты и то будущее, которое ты сможешь построить сама, — сообщает Стрелецкий, — которое у тебя может быть. Чего ты хочешь?              — Я… я не знаю, — честно ответила она, — я никогда об этом особо не думала.       — Подумай, — просит Артем, — станет проще. У тебя появится то, ради чего ты захочешь двигаться дальше и что-то менять.