Как делают помогаторы, или Мемуары с космодрома

Долговязый фиксик влетел в комнатушку своего друга под тихие всхлипы последнего; на том самом этапе, когда дыхание восстанавливается, а слёзы медленно иссекают. Пеллет со слегка суровым лицом, – что уже напугало Молотова, – помотала головой из стороны в сторону, пока зардевшие глаза Болта медленно сменяли фокус с пола на новую фигуру в дверном проёме. – Ну, сестра, – качнулся в сторону сидящих Молотов, – как состояние? – Ты чего тут делаешь? – прохрипел Болт и потянулся за фикситабом. – Который час…? – Да ты с этими часами свихнулся! – Серая рука хлопнула по низкому столику, заставив всех вздрогнуть. Планшет так и не успел показать время. – Сколько надо там. – Болтик, ты же не хочешь сказать, что пойдёшь на смену в таком состоянии? – скосила тонкие бровки к переносице Пеллет. – Что вы так говорите, будто я – не знаю! – почти себя зарезал?! Нормально всё! В этот момент Болт, опершись на диван, поднялся с пола и обошёл столик, когда ему преградили дорогу. – Нет, не нормально! – Молотов внимательно стал следить за каждым движением своего друга, дабы вовремя подставить на пути руки. – Обычно, знаешь, ты хоть за станком и дохнешь, но всё же до места доходишь! А тут… – Погоди… Я опоздал, получается?! – Зрачки сварщика сузились в такт с сорвавшейся непривычно высокой нотой его голоса. – Если что, – Пеллет подошла сзади, довершив круг, – мы сказали, что ты воспользовался отпуском. Болт не мог поверить тому, что он услышал. Отпуск?! Неужели они хотели окончательно списать его в утиль? Да, конечно, он явно больше не имел тех сил, что у него были раньше, но как же мерзко! И ведь если он сейчас придёт и начнёт объясняться, он выставит себя только большим дураком, который сам за себя постоять не может. Сначала опоздал, а теперь о нём клевещут! Может, срок истёк не у него? – Послушай, – начала шкипер, – для тебя и так сегодня тяжёлый день, все это знают. И ты очень долго работал здесь, пропустить одну недельку – ничего не будет! – Это он, – Болт кивнул на Молотова так, будто их не разделяла от силы пара миллиметров, – может сваливать в отпуска, когда ему вздумается, а я не могу! Мне работать надо! – Но ты же понимаешь, что башка у тебя на это сейчас не настроена? – настоял Молотов. – И что же вы мне предлагаете, умники? Пока долговязый фиксик стоял в ступоре, Болт попытался пробиться к выходу, но крепкие руки шкипера быстро обвили его грудь под мышками и заточили сварщика в слегка неловком объятии. Да, под невзрачным коричневым костюмом, собиравшимся угловатыми складками на месте изгибов, скрывались довольно-таки натренированное тело. – Да хоть к Доку пойди! – воскликнул Молотов, щёлкнув пальцами. – Ты у него давно не был! Проверишься, он-то тебе скажет, что делать. – «Док» это…? – Пеллет прижала сварщика к груди. – Бикер, – пояснил Болт, потупивши взгляд в пол. Действительно, не мешало бы навестить его, может даже обсудить некоторые моменты. Фантомным образом всплыл момент прикосновения их рук, его нежная, лучезарная улыбка, желавшая всего лучшего. И как же так вышло, что именно он так грубо от него отмахнулся, послав к психологу? Конечно, он так сделал и в конце их первой встречи, когда он оттянул становление связующим звеном между оболочкой и сознанием рыжего фиксика, чтобы точно не ошибиться, – но тогда всё было по-другому! Тогда Болт не успел никуда устроиться, тогда он регулярно стриг волосы у своего серого товарища, тогда его даже не звали по имени! Он мало понимал себя, чего тут говорить о жизни – а сейчас, за его плечами была практически половина века, и, явно, он должен был чему-то за эти годы научиться. И всё же, он не мог отрицать, что привычное пограничное состояние между настоящим и прошлым изъела его так же, как патина сожрала его передние пряди, оголив миру шестигранную проплешину. Так зачем же он противился? По привычке? Неужели он и правда верил, что никто не способен понять его? Понять груз ответственности, который он на себя возложил? Ведь даже если его любимый космонавт смог сойтись с ним, то что мешало знатоку человеческого и подобного ему сознания распутать этот клубок? Его страдания настолько священны? – Мне кажется, – мягкий, но уверенный голос Пеллет вернул Болта на землю, – сейчас не стоит к нему идти. – С чего бы это? – Молотов склонил голову набок, чутка задев стену своими волосами. – И вообще, как так вышло, что ты его, походу, видела и по имени знаешь, а я нет? – Мы в разных районах живём, вот ты к нему и не обращался. – В ушах Болта легонько застучала кровь от очередной мысли о фармацевте и проговаривания откровенной белиберды. – Я не это имел в виду. – В комнате ненадолго наступила тишина, и Молотов, поняв, что его друг явно не собирался отвечать по делу, махнул рукой. – Ладно, забудь. От парков или походов по домам ты всё равно откажешься, так что дальше сам придумывай, что будешь с Бикером делать. – Придумаю, раз не хотите на работу отпускать. – Посчитав это, видимо, косвенным приказом, Пеллет отпустила сварщика, и он рефлекторно отряхнулся. – Если, конечно, ты не соврал. – Мамой клянусь, всё так этому мелкому и передал! У него ещё глаза так округлились, что-то пробормотал про совет и умчал в вентиляцию. Так что не бойся, всё по уставу! – Ну-ну… Лучше ты по уставу дуй на работу! И тебя, Пеллет, это тоже касается. Мало ли. Оба фиксика приобняли Болта и вышли из тесной комнатушки: сначала они переглядывались через плечо, а затем полностью обратили взгляд на коридор. Вскоре их голоса смолкли, унеся за собой обсуждение уместности подколов долговязого заводчанина, в частности насчёт обращения его к Пеллет как к «сестре». Сварщик объяснял, что он имел в виду «медсестру», а шкипер настаивала на чрезмерной несерьёзности первого: – Нам повезло, что диван низкий. Если б он чуть выше лежал, он бы мог себе голову разбить. – Тогда бы он не залез туда спать. – Да хватит уже! Болт прислушивался к диалогу из своей спальни столько, сколько ему позволял слух. Когда голоса смолкли, он заковылял к дивану и, резко приземлившись на него с тяжелым выдохом, закрыл лицо руками. Ему явно стоило объяснить это недоразумение Парлёру. А дальше… А что дальше? На подсознательном уровне было понятно: ему нужен отдых – и стоило ему об этом подумать, как, будто в подтверждение, заныли плечи и голова. Пусть он и мог собирать помогаторы чуть ли не с закрытыми глазами, явно он достиг своего лимита. Но чем он мог себя занять даже на эту условную неделю? Не лежать же неподвижно болтом – даже если он заставит себя впасть в спячку, превысив все допустимые дозы снотворного, он свихнётся! Отбросив мысль о возможном пребывании в смирительной рубашке в недалёком будущем, сварщик выполз из своей квартиры и направился в сторону цеха. Даже если Молотов его и заметит, он должен был понимать, что сам заварил эту кашу, и на плечах Болта была обязанность уверить мальчика в искренности слов его долговязого товарища. Обойдя станок, он влетел в тёмную щель и оттуда вышел в дальний уголок, где – вот так повезло! – сидел Парлёр и что-то смотрел на фиксифоне. Болт осторожно подошёл к юноше и легонько тронул его за плечо. Тёмно-синие волосы юнца заискрились, и он обратил своё веснушчатое личико к сварщику, поспешно закрывая приложение, в котором светился с виду знакомый синеволосый мужчина, и укладывая устройство в карман костюма: – А-а-а, это вы… Что вы тут делаете? Разве вы не ушли в отпуск? – Так и есть, просто я подумал, что стоит уточнить момент лично. – Ну, я уже всё доложил дедушке… Гужу. – Тонкие пальчики Парлёра закрутились, пытаясь сложить хоть какой-нибудь жест. – Он очень удивился. Сказал, на его памяти вы никогда не уходили в отпуск. – На его памяти… – повторил Болт. – Так, вы идёте домой? – спросил юноша, вжавши руки в рабочий потёртый фикситаб, покойно лежавший на ногах. – Ну да, увидимся через неделю, – махнул Болт и повернулся к выходу. Парлёр с облегчением выдохнул и вытянул фиксифон из кармана, перед этим осмотрев цех. Может, то было не совсем ответственным решением, но он был обязан проверить страничку любимого исполнителя… А потом зачислить новые корпуса в систему с помощью планшета. И почему ему не доверяли этой задачи на телефоне? Тем временем Болт уже летел в сторону дома, размышляя о предстоящих действиях. Ему не было необходимости убираться, так как в его комнате всё было по минимуму; стирка тоже не была в приоритете по крайней мере на этот месяц. Выглядывая через окно, он снова подумал о Бикере. О его нежных руках, о его славном лице, о приятном голосе, о крепком теле… «О чём я думаю?!» чуть не вырвалось из глотки сварщика. Нет! Мало того, что он был ему терапевтом, так ещё и другом. Другом с наклонностью в изучении, если так выразиться, нестандартной медицины – для таких, как Болт, – но разве можно было на основе только этого утверждать о любых других наклонностях? Бикер вообще когда-нибудь рассказывал о своём опыте в построении отношений? С его-то характером и внешностью, от любовников – или любовниц – не должно быть отбоя… Болт остановился посреди пустого автоматизированного цеха под жужжание конвейерных лент. Даже если они совместимы на основе влечения, с чего бы Бикеру считать его кем-то, кроме пациента? На его руках чужая кровь. И Болт был готов утопить себя в ней за то, что недоглядел. За то, что не увидел очевидных признаков недовольства сложившимися отношениями. За то, что настаивал космонавту на отсутствии причин для беспокойства. «У тебя просто мандраж», говорил он. «Ты столько готовился, ты должен гордиться», говорил он. «Я не устал от тебя, ты о чём вообще?» говорил он. А ведь всё было так очевидно. Когда молодой космонавт – его космонавт! – с явным вопросом в глазах смотрел на подаренный заранее альбом с фотографиями за неделю до полёта. Когда он перелистывал страницы и спрашивал, когда Болт успел сделать эти снимки, и сколько ему времени понадобилось, чтобы выбрать удачный. Когда он скромно улыбался, услышав, что любое фото с ним удачное. Когда он спросил, правда ли Болт был готов отдать нечто настолько ценное ему в полёт. Ведь могло случиться что угодно, и корабль бы полетел с орбиты горящей грудой металлолома. – А с чего это ты задумался над этим? – спросил Болт, пытаясь заранее вычитать в голубоватых глазах фиксика ответ. – Неужели боишься неудачи? – Нет, просто… – Космонавт напрягся, прижав к себе фотоальбом. – Даже не знаю, как сказать, чтобы ты понял. – Попытаюсь понять. – Болт нежно прикоснулся к тыльной стороне ладони любимого, заставив его слегка расплыться в улыбке. – Не то чтобы я не хочу улетать, – начал мужчина, ещё крепче вцепившись в альбом, – но… Вот чего я точно не хочу, так это чтобы ты оставался тут совсем один. Я имею в виду, без напоминания о себе. – Он снова замялся, собираясь с мыслями. Да, импровизация – не его конёк. – Ты ведь не будешь знать, когда именно я прилечу. – Я буду внимательно прислушиваться к объявлениям о посадке, – улыбнулся сварщик. – Но ведь полёт может задержаться. Или, наоборот… – Макс, всё будет хорошо. С альбомом ничего не случится. А что до напоминаний о себе, то мне хватает твоих подарков. Они все в целости и сохранности лежат у меня дома. – И всё же… – Космонавт открыл, с виду, случайную страницу и вытащил из рамки фотографию, где оба мужчины нежно целовали друг друга в губы. Болт осторожно взялся за уголки бумаги, будто ему дали не бумагу, а тонкий пласт стекла. – Прозвучит, наверно… Эгоистично, но, пожалуйста, позволь мне оставить тебе хоть это на память. – Но ведь я и так отлично помню твоё лицо. – Знаю, но… Если что-то случится, пусть хоть что-то приятное останется напоминанием, хорошо? Где видно нас двоих. Где… – С тобой точно всё хорошо? Казалось, каждая мышца космонавта напряглась. Он ослабил хватку об альбом и положил его на диван. По факту, только он и остался в комнате фиксика, ведь все остальные вещи улетели в помогатор на время полёта. Вскоре на него присел и сам мужчина, склонив голову: – Я не знаю. – Мощные пальцы, которые обвивали сиявшие волосы, схватились за скальп. – Я не знаю… Пока Болт из прошлого принялся успокаивать любимого, Болт в настоящем, завалившись на своё спальное место, взглянул на то самое фото. Тогда прошло всего два месяца со двадцать четвёртого дня рождения космонавта, когда ему подарили фотоаппарат, и Молотов развлекался с этим подарком, как только мог, ловя парочку исподтишка. Стоило подметить, что уж точно половина кадров были удачными, без смазанных элементов или банально пальца на объективе. И всё же, мастерство фотоискусства не могло замять ту горечь, которую Болт испытывал, глядя прямо на лицо того, кому он, фактически, отдал свою жизнь. Внезапно, скорбь прервалась звоном фикситаба. Болт нехотя перевернулся, аккуратно положив фото обратно в помогатор, и открыл уведомления. Ему написал… Бикер?! «Привет! Прозвучит внезапно, знаю, но мне сказали, что ты взял себе отпуск на неделю и знаешь, чем заняться. Как насчёт того, чтобы пойти со мной завтра на небольшую пробежку? Обещаю не задерживать! Согласен?» – Пеллет, будь ты проклята… – выругался Болт. Неужели она так быстро нашла номер фармацевта и всё ему рассказала? Хотя, за месяц она подавно могла успеть связаться с ним – в конце концов, он мог попросить её помочь с доставкой. Но думать сварщик себе долго не позволил, занявшись ответом на сообщение. Конечно, он не был особо спортивным и с трудом представлял площадь, по которой будет совершена пробежка, но какие у него были другие варианты? И потом, он сам хотел – вернее, ему идею в голову заложил Молотов, – наведаться к Бикеру. То была идеальная возможность рассказать о своём состоянии и обсудить некоторые вопросы. «Да. Где и когда?» Ответ не заставил себя долго ждать – завтра в десять утра Болт мог прилететь в знакомую аптеку и намотать пару кругов. Отлично! Осталось понять, что делать остаток дня… Фиксик встал с дивана и осмотрелся. У него не было даже лишнего кусочка алюминия, чтобы что-то из него вырезать, а ломать стенки жилища ради металла он не собирался. Всё более притягательной становилась мысль достать пылесос или затасканные комбинезоны, но уборка бы заняла мало времени с его крошечной квартирой. Вытаскивать ещё раз фотографию он не осмелился. «Ты не против, если я к тебе сегодня слетаю?» Болт нетерпеливо стал ждать ответа. Когда на экране запрыгали три точки о наборе сообщения, сварщик едва ли не пробил пальцами несчастную стеклянную поверхность. «Прости, я сегодня слишком загружен. Но завтра я весь твой, обещаю.» От прочтения сообщения у Болта закружилась голова. «Весь твой». Он хотел прекратить думать то, о чём он думал, но не смог себя пересилить. Идиот, Бикер не имел ничего подобного в виду, это просто выражение! Он просто хотел помочь, как и всегда. Как ему положено по работе. Как делают друзья. Друзья. Только друзья.