Ночь Самайна

С самого утра у Хенджина начались тренировки. Снова. Как в детстве. Перед учебой и сразу после. После своих семнадцати лет Хван возненавидел их, потому что тогда умер его дедушка. Внезапно. У него просто остановилось сердце.  Для Хенджина это был удар. Тогда он неделю не выходил из дома и ни с кем не разговаривал, будь его воля, он бы и дольше пробыл в таком состоянии, но у него не было и шанса: родители заставили возобновить социальную жизнь, заставили жить так, будто ничего страшного не произошло, будто подросток не потерял самого близкого и родного человека в своей жизни, коим и был его дедушка.  Хван Бао всегда с теплом относился к внуку, даже во время тренировок не мог ругаться на него. Хенджин почти все свое детство провел с ним, поэтому считает, что именно он его воспитал. Для него самые теплые воспоминания связаны именно с дедушкой, который всегда умел поддержать, подбодрить, выслушать, нежно потрепать по волосам и приобнять.  Родители с момента рождения сына сознательно отдали его Бао, чтобы перестать самим себя чувствовать недостаточными: охотник всегда попрекал их, указывал на недостатки, требовал большего. Отец Хенджина никогда не мог похвастаться хорошими успехами в охоте, в знаниях их дела, жена у него такая же. А тут родился сын, на которого теперь вся надежда, вот и пусть отрабатывает то, что не смогли они.  Отец всегда был груб и отстранен, а мать излишне черства и занята всем, кроме своего сына. Хенджин бы мог привыкнуть к такому холодному отношению, только вот Бао всегда улыбался нежно, тепло обнимал, насмешливо подмечено ошибки, чтобы мальчик не обижался, всегда покупал ему вкусности в тайне от родителей, рассказывал о своей жене — бабушке маленького охотника — и о том, как они познакомились. Хван отдал бы все, чтобы вновь провести хотя бы день с дедушкой, прогуляться с ним в лесу, отработать удары, посмотреть в его добрые глаза.  — Хенджин, хватит витать в облаках! — Злобно кричит отец, — заканчивай разминку уже! Хван криво усмехается и продолжает отжиматься. Он знает, что его ждёт, знает, что отец будет ковырять все раны на сердце, требовать невозможного, попрекать каждой ошибкой, даже мельчайшей, сетовать, что он ничему не научился у Бао. Хенджин, закончив разминку, размахивает серебряным мечом, отрабатывая комбинации, как чувствует тяжелый взгляд на своей спине, но отвлекаться нельзя, отец бдит. Странно, что он сам не чувствует присутствие вампира за спиной сына. Хван ведет плечом, как бы показывая, что знает, что вампир за ним наблюдает.  — Хенджин, резче! — Кричит отец, — такие удары ни на что не годятся, ты так не убьешь никого! — Звучит разочарованно. Минхо усмехается. Мужчина его не видит, но раздает указания по борьбе, а годен ли он? Проверять не хочется, достаточно и того, что младший заметил его. Ли понимает, что у охотника хорошо поставленный удар, резкий. Сам человек безумно пластичен и элегантен с, казалось бы, таким тяжелым и опасным оружием.  Старшему Хвану, очевидно, надоедает за этим наблюдать, поэтому он озвучивает ещё несколько заданий, которые Хенджин должен успеть выполнить до начала пар, и уходит. Минхо, выжидая пару минут будто бы для приличия, в одно мгновение появляется позади охотника, который в эту же секунду разворачивается, целясь острием в грудь, туда, куда вставляют серебряный кол для убийства. Ли ожидал такой реакции, а потому наклоняется, сбивая с ног Хенджина. Он ойкает, приземляется на ладони, спасая копчик. Меч со звоном падает рядом. — Если мой отец придёт, нам обоим пизда, ты в курсе? — Хван намекает на шум. — Не думаю, что ты будешь против, если я его убью, — Ли шутит, вновь забыв, что Хенджин не воспринимает такие шутки. — Первым делом я отрежу тебе твой мерзкий язык, — кривится младший, — скройся, видеть тебя не хочу, — наверное, Хенджину и впрямь было бы легче, если бы отца не стало, но он все ещё папа, которого тот любит. — Нам с тобой ещё исследование писать, котенок, не забывай, — и исчезает. *** В университете, на той злополучной дисциплине, преподаватель попросил сесть студентов по парам, в которых они делают исследование, чтобы прописать тему, задачи, проблему и все прочее, что студенты никогда не могут с первого раза определить правильно. Хенджин громко вздыхает, а Чанбин приободряюще похлопывает его по спине, уходя к своему напарнику. Через пару мгновений Минхо занимает свободное место, кладя на парту тетрадь с записями. — Ну что, котенок, какую тему возьмем?  — Я, кажется, уже просил ко мне так не обращаться, — раздраженно бурчит Хван. — Так и быть, в стенах Альма-матер не буду, — игриво улыбается Ли, — так, исследовать что будем?