Ночь Самайна

После пар Минхо ожидает Хенджина в библиотеке. Им все еще нужно делать исследование, которое, желательно, уже начать, чтобы потом ночами напролет не работать над ним. Ли соврет, если скажет, что ему не хочется узнать, выяснил ли охотник что-то или нет, но прекрасно осознает, что они не вместе решают эту проблему, а раздельно. Они — враги. Они воюют по разные стороны баррикад. Но вместе с этим вампиру хочется защитить Хенджина, а в лучшем случае, обратить. Это все еще его первостепенная задача, несмотря на то что Минхо уже не представляет себе, как он будет командовать, будто этого просто не хочется. Хенджин заходит в библиотеку и медленно идет мимо стеллажей и столиков, за которыми занимаются другие студенты. Ему бы в кровать и проспать несколько дней — тренировки слишком выматывающие как физически, так и морально. Отец отыгрывается по полной, не щадя своего сына совершенно. Хван делает рекордные успехи, но теперь-то ему ясно, что это не результат его стараний, а последствия яда в его крови. Яда, что до последнего вздоха будет в нем циркулировать, напоминая о себе каждый божий день. Яд, который он ненавидит каждой клеточкой тела. Который разделил его жизнь на до и после. — Что такой грустный? — Насмешливо спрашивает Минхо, видя подходящего Хенджина, — рис съел невкусный? Хван смерил его грозным взглядом, садясь напротив и выкладывая ноутбук на стол. — Давай, нам нужно теорию прописать, — проигнорировав вопрос, сказал Хван, — ищи тогда по самой теме, что до нас изучали, я пропишу всякие цели, задачи, вот это вот всё. Так и проходят несколько часов: молодые люди, изредка переговариваясь, работают над заданием. Минхо до ужаса сильно хочется уже в привычной манере называть его котенком и спросить, что он узнал у своих ведьм. А Хенджин же понимает, что работать в паре с Ли приятно: он говорит умные вещи, знает, где искать информацию, умеет по всем стандартам оформлять исследование, спокойно выслушивает его точку зрения и дополняет своими мыслями.  — Минхо, как думаешь, такая гипотеза подойдет или нет? — Спрашивает Хенджин, указывая на экран. Минхо подходит к нему и наклоняется, читая нужные строчки, однако думает он совсем не о гипотезе — он первый раз отчетливо слышит аромат ванили. И это не похоже на кондиционер для одежды или гель для душа, это будто духи, но совсем ненавязчивые, будто интимные. И Минхо это нравится, нравится запах, нравится то, как это сочетается с самим охотником. Хван забывает о всех насущных проблемах, углубляясь в работу, до тех пор, пока они не закончили. Вместе выходят из университета, думая об одном и том же. Если в стенах библиотеки они думали об исследовании, то теперь — о том, что же случилось с охотником.  — Котенок, — Хенджин закатывает глаза, — я же прав, что ты выяснил, что с тобой? — Прав, — он не хочет рассказывать о том, что узнал, а тот факт, что ведьмы клана Ли находятся в неведении — ему на руку. — Так и что с тобой случилось в Самайновскую ночь? — Интересуется вампир, смотря на рядомидущего охотника. — А вот все тебе расскажи, — язвит Хван, — я узнал все то же, что и тебе рассказали твои приспешницы. — Котенок, тебя не учили, что врать — плохо, — Минхо останавливается, перекрывая дорогу младшему, и заглядывает ему в глаза, — тебе известно, очевидно, больше, чем мне. — Тебя это не касается, глупый вампиреныш, — огрызается. — Прекращай показывать коготки, тебе не идет, — смеется Ли, — все-таки я убежден, что тебе не выжить, если другой вампир захочет сделать кусь, так что нам лучше быть на одной стороне.  Хенджин задумывается. Думает о том, что стоит рассказывать или нет, стоит ли доверять. Минхо прав, Хвану не выжить, если на него нападет нечисть, но он же не может использовать его в качестве своего охранника. Но с силами, что ему дает яд, он вполне может противостоять вампирам. Правда, почему-то, Хенджин хочет верить старшему, хочет ему довериться, пусть и не полностью, утаив обряд полного обращения, вдруг из этого выйдет что-то стоящее?  — Ты прав, если тебе подобный укусит, я умру, — скрывая страх этого, говорит охотник, — однако, благодаря твоему яду, я сильнее обычного человека и охотника, так что бояться нечего. — Ты же понимаешь, что это против природы, а значит, есть какие-то последствия? — Приподнимает бровь Минхо. — Об этом мне ведьма ничего не сказала, — честно. — Так, а как закончить обряд? — А этого тебе уж точно знать не надо, — Хенджин слегка покраснел, прекрасно зная, что для этого нужно, что не укрылось от внимательного взгляда старшего. ***  По обыкновению, Ли проводит младшего до дома, дожидается, пока включится свет в его комнате, а после уходит. Хенджин радуется, что сегодня тренировки не будет — слишком поздно, да и холодно уже. Возможно, отец смягчился, увидев, что сын уже гораздо лучше справляется с техникой боя. Сейчас это не важно, ведь Хван по сотому кругу гоняет в голове одну и ту же мысль: что ему делать? Он не может и не хочет всю жизнь бегать от вампиров, которые с огромным удовольствием захотят либо убить его, либо сделать своим. Радует то, что Минхо почти ничего не знает. Значит, он не будет пытаться завершить обращение, боясь, что убьет его. Но, с другой стороны, почему Ли так этого боится? Почему он не хочет его убивать? Это ведь прямая победа вампиров их города. Да и непонятно, какие могут быть последствия от преимуществ яда в крови. Он же не может медленно вести его к смерти?  Слишком много вопросов и слишком мало ответов, Хенджина это раздражает неимоверно. И снова огромное желание ударить что-то или сломать, хотя раньше это ему не было свойственно. Может, это те самые последствия — тяжело контролируемая агрессия, вспыхивающая моментально от любого раздражителя?