Ночь Самайна

Минхо замер. Что все это значит? Почему Хенджин так резко перескочил на другую тему? Сложить две части одного пазла никак не удается. — Котенок, я понимаю, что ты не хочешь умирать, — Ли поднимает растерянный взгляд на охотника, — но для этого не обязательно обращаться. Я могу тебя защитить. — Ты не понял, — тихо, — Минхо, я боюсь смерти, не буду отрицать. А она может случиться при любом исходе, если так подумать. Тем более, что я человек и я смертен. Да, мне страшно от того, что может быть дальше, но я говорю не о том, — Хван встает, — я хочу разделить бессмертие с тобой, я хочу быть с тобой вечность.  Вампир фокусирует на нем взгляд, осознавая все сказанные слова.  — Котенок… — Ли теряется, — подумай хорошо, нужно ли это тебе. Хочешь ли ты ломоты во всем теле, безумную, бесконтрольную жажду крови, боли, пронзающей каждую кость и мышцу? — Если ты будешь рядом, то я готов это стерпеть, — Хенджин подходит к нему, — хватит бояться, хватит сидеть в четырех стенах. Давай завершим обращение, выступим с исследованием и сбежим? — В глазах загорается азарт, — нам здесь делать нечего. А всю оставшуюся жизнь скрываться я не намерен.  — Это слишком рискованно, — задумчиво произносит Минхо, — бежать в неизвестность слишком самонадеянно. — А что остается? Смиренно ждать, когда на нас выйдут и убьют? — Не убьют. — Самонадеянно так думать, — восклицает Хенджин, — охотников десятки, а нас двое. И только ты обладаешь силой, которая тебя не калечит практически сразу же. — Давай так, котенок, с наступлением сумерек мы отправимся в мой отчий дом, — вздыхает, — познакомишься заодно с моими родителями. Там обдумаем ещё раз твое обращение и дальнейший план действий. — Я им не буду рассказывать, как его закончить… — тушуется Хван, заливаясь краской. — А что там такое, котенок? — Ли издевается, хоть и сам предположить не может. — А вот все тебе расскажи, — охотник отворачивается. Минхо встает со стула и тянется руками к чужой талии, чтобы развернуть человека к себе. — Ну да, расскажи, — ухмыляется, — а то как же мы завершим обращение, если я не знаю, что нужно делать, м? Хенджин смотрит в пол, ощущая, каким жаром отдают прикосновения холодных рук по всему торсу. Чувства мешаются в коктейль, переполняющий его всего. А игривый тон вампира и вовсе вгоняет в краску. Хван ощущает себя нашкодившим ребенком, который знает правду, но по каким-то глупым соображениям не собирается ее раскрывать. — Отстань, — Хенджин пытается выбраться из хватки, но, очевидно, сильные руки и не думают его отпускать. Он и не знает, что думать. Все это так в новинку, а смелости не хватает признать, что последнее, чего он бы хотел, это того, чтобы Минхо его отпустил. Ухмылка старшего лишь продолжает вгонять в краску. Кажется, ещё немного, и его шея тоже зардеет вместе с ушами. — Ну ты чего, котенок, — Ли тянет его слегка на себя, прижимая чуть ли не вплотную. Еще пара миллиметров, и их носы коснутся друг друга, — что там такого страшного? — Да не страшного… неловкого, — Хван боится поднимать взгляд. По-доброму улыбнувшись, Минхо отпускает его из своей хватки, и тот стремительно делает пару шагов назад. — Ладно, тогда не будем терять время, — Ли выглядывает из окна, чтобы осмотреть территорию и убедиться, что солнце уже заходит, — выдвигаемся сейчас к моей семье, поплутаем немного, а там видно будет, что с твоим обращением делать. *** Спустя час парни добираются до особняка клана Ли. Везде снует прислуга, с которой Минхо здоровается и кого-то отправляет со списком продуктов в магазин — Хенджин все еще человек, ему нужно чем-то питаться до превращения в вампира.  Хван чувствует себя не по себе. Он не знает, чего ожидать, не знает, какие у Минхо родители, не знает, как его примут. А если на него заведомо смотрят как на еду? Пальцы мелко подрагивают, а глаза быстро бегают по всем лицам, особняку, по земле, не смея ни за что зацепиться. Нервно покусывая губы, он просто идет рядом с вампиром, который ведет их по брусчатке внутрь. Нежное прикосновение ледяной руки, которая аккуратно обхватывает чужое запястье, возвращает Хенджина в настоящее. Ли слегка сжимает его руку, показывая, что он тут, что не даст в обиду. Охотник пугливо поднимает взгляд на него, получая добрую улыбку. — Все будет хорошо, не переживай, — шепчет, — тебя никто не укусит. Хван нервно улыбается на эту весьма двусмысленную фразу, шумно сглатывая и едва заметно кивая. Они заходят в особняк, выполненный в темных тонах. «Типичные вампиры», — думается Хенджину, потому что похожее оформление он видел и в доме Минхо. Просторные коридоры с высокими потолками величественно тянутся вглубь, на стенах висят портреты предков. На одной из картин охотник заостряет свое внимание, останавливаясь напротив. На ней изображены статные мужчина с женщиной, а подле них мальчик лет четырнадцати. В этом изображении он узнает младшего Ли. Его черты на ней ещё детские, мягкие, пухлые щеки сбавляют возраст, а глаза, светлые и чистые, говорят о том, что мальчик ещё не знаком с жестоким миром, пролитой войной кровью и серьезностью жизни. Но суровый взгляд говорит о том, что парня уже готовят к столкновению с этим. — Теперь понятно, в кого ты такой красивый, — задумчиво произносит младший, не подумав. — Что? — Глаза Минхо на секунду расширяются, а после лицо снова приобретает нечитаемый вид. — Ты копия мамы, в курсе? — Смущенно бормочет тот. Ли тихо смеется, тормоша Хенджина по голове. В этом действии так много нежности и детской непосредственности, благодарности и теплоты, что у охотника, кажется, сердце совершит кульбит и ухнет. — Пойдем, нас уже ждут. Они заходят в большую гостиную, в которой располагается большой и явно дорогой диван. Высокий потолок добавляет пространства, темные стены с узорами — дороговизны. Деревянные вставки украшены резьбой, выполненной в ручную. Изысканность не вычурная, показывающая вкус владельцев. Уж действительно дом подстать величественному клану вампиров. — Приветствуем вас, — несмотря на официоз, родители добродушно улыбаются, Минхо им кивает. — Здравствуйте, — голос Хвана дрогнул. — Мам, пап, это Хенджин, Хенджин, это мистер и миссис Ли. — Здравствуй, Хенджин, — ещё раз приветствует его женщина, — наслышаны о тебе. — В общем, — младший Ли переходит к теме, — мы решили, что, — он осекается раньше, чем успевает сказать «котенок», — Хенджин будет обращен в вампира, он знает, как завершить обряд, а после защиты исследования мы сбегаем и переводимся в другой университет. — В столицу? — Спрашивает отец так, словно не удивлен этому решению. — Ну да, поживем там в моей квартире, переведемся в университет, а дальше видно будет. — Что ж, если это ваше окончательное решение, — мать вздыхает, — мы препятствовать не будем, но ты должен понимать, что однажды тебе придется вернуться сюда, чтобы возглавить клан. И скрываться все бессмертие у вас не выйдет. Однажды придется дать отпор.  — Хенджин, ты же понимаешь, что ты будешь воевать против своих? — Продолжает старший Ли. — Я… — он замялся, — надеюсь избежать этого, — глаза в пол, — я не хочу выбирать ни одну сторону. Как и не хотел мой двоюродный дедушка. Родители Минхо многозначительно переглядываются, а он сам недоуменно смотрит на младшего. — Ладно, Минхо, иди в свою спальню, — мистер Ли обращает свой взгляд на Хенджина, — а тебе сейчас слуги подготовят комнату. *** Следующей ночью Хенджин неловко стучится в дверь Минхо. Сегодня. Сегодня Хван умрет и переродится. Его сердце остановится, тело прошибет в конвульсиях, а кожа потеряет свое тепло, став ледышкой, мышцы обретут силу, которую не заполучить ни обычному человеку, ни охотнику.  Его тихо впускают в комнату. Хенджин неловко усаживается на кровать. Ему все еще нужно рассказать о том, как закончить обращение. И это все еще смущающе. — Ты точно уверен в своем решении? Пути назад не будет, — спокойно говорит Минхо, хотя в душе буря. — Да, — на выдохе произносит охотник. — Так и что нужно сделать? Хенджин мнется, опуская глаза в пол. Последнее, что он хочет, это рассказывать такие подробности, смотря на вампира. — Как сказано в гримуаре, — начинает он тихим голосом, — чтобы повторное попадание яда меня не убило, а завершило обращение, нужен поцелуй, — Минхо удивленно хмурится, — но не простой, ты должен таким образом передать свою кровь мне, а после укусить мою губу для обмена.  Повисает тишина. Почему так? Что это за механизм такой? — Откуда это стало известно? — Когда-то, ещё до моего двоюродного дедушки, вампир влюбился в дочь охотника. Тогда противоядие уже существовало. Девушка выпила неполную дозу, чтобы не полностью обезвредить яд. Ведь если вы просто обращаете, то подчиняете укушенного, а они хотели чистой и искренней любви, без подчинения воли. И этот поцелуй обозначает настоящую любовь и не отвергает силу человека.  Минхо понимающе хмыкает, хотя ему определенно точно хочется знать, что за история с дедушкой. — То есть, если я снова скажу, чтобы ты мне отсосал, ты меня опять пошлешь? — Смеется Ли, шуткой прикрывая нервозность. — Пока что сосешь только ты, глупый вампиреныш, — подхватывает Хван. — Так! Мне и приказывать не надо, — Минхо качает головой, улыбаясь, — ладно, ты готов? Хенджин кивает, смотря тому прямо в глаза. Ему страшно. Страшно, что будет дальше, будет ли это все стоить того, но сейчас он уверен — да, будет. Ли медленно подходит к нему, присаживается на корточки и заглядывает в глаза, облизывая сухие губы. — Не бойся, я весь процесс обращения буду рядом. Я разделю всю боль с тобой. Он постепенно приближается к лицу младшего, давая ему шанс отодвинуться, отвернуться, отказаться, послать его куда подальше, но этого не происходит. Хенджин выжидает, слегка приоткрыв рот. Минхо прикусывает свою губу до крови, сливаясь с чужими в нежном поцелуе, совершенно невинном, пока Хван не углубляет его, чтобы принять вновь чужой яд. Он проводит языком по каплям крови, после проникая в чужой рот. Старший опирается руками с двух сторон от охотника, забирая лидирующую роль себе. Клыками кусает нижнюю губу, тут же слизывая чужую кровь.  Обращение началось.  Но их поцелуй не заканчивается, а становится активнее, интенсивнее. Чувства, которые так давно теплились в их душах, выходят на свободу, захлестывая с головой. Хенджин зарывается пальцами в чужие волосы, чувствуя, как силы покидают его. Он не хочет терять ни секунды, остервенело целуясь, играясь языком с чужим. Его руки блуждают по волосам, лицу и шее, словно стараясь запомнить каждую деталь наощупь. И спустя пару минут Хван отключается.