Ночь Самайна

Спустя несколько часов Хенджин очнулся. Все его тело трясет, будто в лихорадке, мышцы сводит, а кости будто трещат. У него ощущение, что весь его организм — один сплошной оголенный нерв, который прознает тысяча импульсов каждую секунду, доставляя неимоверную боль, от которой хочется выть. Хван мычит, сжимая челюсти, пока по его лицу катится каплями пот. Тело скручивает так, что хочется, чтобы тело отделилось от души, которая пытается выдержать этот удар.  Холод ощущается физически, создавая дополнительный дискомфорт, сердце, что до этого билось, остановилось. Хенджин резко раскрывает глаза, выгибаясь дугой от прознающей боли. — Я с тобой, котенок, все будет хорошо, нужно переждать, — шепчет Минхо, крепко держа за руку и поглаживая по голове, — ты справишься, ты у меня сильный, — вторит, будто молитву. Слезы начинают течь из глаз, предательски обжигая кожу. Хенджин рефлекторно, словно слепой котенок, тянется к Ли, желая найти в нем успокоение и облегчение. И получает это, когда тот нежно прижимает его к себе, частично укладывая себе на грудь. Одной рукой зарывается в запутанные волосы, а второй аккуратно обнимает поперек торса, чувствуя каждую напряженную мышцу. Минхо шепчет какие-то истории, желая отвлечь от всей боли уже бывшего охотника. Так проходит несколько часов, пока Хван не отключается вновь обессиленный. Вампир оставляет его на постели, а сам смачивает ткань, чтобы обтереть потную кожу. Минхо первый раз лично сталкивается с обращением, до этого он лишь наблюдал издалека и слышал истории об этом. Его мертвое сердце сжимается, когда он видит стремительно бледнеющего парня, который хмурит брови во сне. Ли уверяет себе, что ещё немного, и чужие страдания закончатся, оставляя место животному голоду и жажде крови. И это наступит тогда, когда он первый раз попробует ее. Сначала появится отторжение, возможно, рвота, а после придёт неконтролируемое желание пить.  К рассвету Хенджин просыпается. — Пиздец, — только и может простонать он. — Доброе утро, котенок, — Ли сразу же подбегает к нему, — как ты? — Просто отвратительно, — Хван приподнимается и сразу же валится обратно на подушку, — меня будто поездом переехало несколько раз. Минхо усмехается, садясь на край кровати и проводя рукой по его плечу. Щемящее чувство того, что все практически закончилось, накрывает с головой. Нежность просачивается сквозь пальцы старшего, из-за чего желание прижать Хенджина к себе становится практически невозможно контролировать. Ли тянет его за руку, крепко обнимая и укладывая свою голову в сгиб шеи. — Я рад, что ты в порядке, — шепотом, — но это ещё не всё… Хенджин доверительно прижимается к нему, с силой цепляясь за его спину. Объятия дарят ощущение безопасности, чужие руки — ощущение, что он может быть иногда слабым, пока Минхо будет его защищать и поддерживать.  — Кровь? — Кровь. — Констатирует факт Ли, вставая с кровати.  На пару минут он выходит из комнаты, а возвращается уже с пакетиком крови и тазом. Хенджин хмурит брови, не понимая, зачем нужен второй предмет. — Сначала вкус крови тебе будет омерзителен, возможно, настолько, что понадобится это, — он приподнимает в своих руках таз, акцентируя на нем внимание, — а после начнется неконтролируемая жажда большего. И тебе придется с ней бороться. Хенджин неуверенно забирает пакетик, боясь сделать первый глоток. Он не уверен, что готов бороться с жаждой и подчинить это желание уму, не уверен, что выдержит и не навредит Минхо. Но выбора нет, поэтому он прислоняет к губам трубочку и пьет. Полу иссохший желудок сразу же отвергает жидкость, вызывая рвотный рефлекс. Хван начинает кашлять, борясь с этим чувством. Внутренности выворачивает, как при сильном отравлении, живот мутит. А после наступает голод. Животный голод. И Хенджин набрасывается, выпивая до дна, разрывает пакет, слизывая несчастные капли. Его глаза блестят безумием, руки чешутся от желания большего. Все как сказал Минхо, который в эту же секунду валит младшего на кровать, прижимая чужие руки к постели над головой, усаживается на его таз. — Терпи. — Жестко. — Я хочу… — словно рык. — Терпи, я сказал, — Ли сдерживает чужое тело, которое извивается под ним, — ты справишься, давай. И Хенджин пытается, честно, пытается, но все его нутро кричит голодным зверем, появляется даже мысль вкусить кровь вампира. Хван открывает рот, из которого виднеются острые клыки, и пытается достать до чужой плоти. — Даже не мечтай, котенок, — с нажимом, — сам же говорил, что сосать не про тебя. Двусмысленность фразы выбивает из колеи, парадоксально внося ясность в ум. Появляются силы бороться, поэтому новообращенный стискивает челюсти, стараясь подчинить каждую мышцу себе. — Давай, ты молодец, еще немного, — хотя знает, что ближайшую неделю за ним нужен будет глаз да глаз — Хван в любой момент может сорваться. Это сейчас его нутро притихнет. До поры до времени. Чтобы временно отвлечь внимание, Минхо медленно приближается к его лицу, оставляя россыпь легких поцелуев на каждом сантиметре коже. Проводит губами по линии челюсти, переходит на шею, после чего слышится тяжелый выдох.  — Минхо, прекращай, — еле как произносит Хван, — я пришел в себя. — То есть, тебе не нравится? — Притворно возмущается? — Нравится, но… — Хенджин отводит взгляд, — прекрати. Ли капитулирует, внимательно следя за ним, — вдруг обманул? Но новообращенный спокойно садится и хлопает глазами. — Как часто я буду так ужасно хотеть крови? — Сегодня очень часто будут приступы, это сродни ломке по наркотикам, но с каждым днём будет легче, ты сможешь себя контролировать, главное не давать себе срываться, — Минхо поглаживает его по волосам, — но это возможно только если ты будешь сохранять разум и силу воли. *** Эти сутки прошли как в тумане. То Хенджин был в сознании, то он неистово желал крови и сдерживал себя из последних сил, учась пить действительно по голоду, а не прислушиваясь к безудержному желанию. Минхо постоянно был рядом, иногда удерживая его, а иногда снова покрывая поцелуями каждый миллиметр доступной кожи, чтобы отвлечь.  А сейчас остается только надеяться, что в университете Хвану не сорвет крышу, что он достаточно силен, чтобы не наброситься на всех людей в попытке опустошить каждую вену и артерию организма.  Хенджин, идя в университет, напряжен полностью. Он контролирует каждую клеточку своего тела, свои мысли, чтобы не допустить срыва. Он должен быть сильным. И для себя, и для Минхо, и для своего будущего.  Стресс ухает где-то в грудной клетке, а если б его сердце было живо, то билось бы с невероятной скоростью. Легкий тремор Хенджин скрывает в карманах джинс. Университет кишит студентами, чему он не рад. Он чувствует каждую артерию чужих тел. В ушах — ритм их сердцебиений, будто ракушку приложил.  Титанические усилия оправдываются: животное желание помалкивает. Но не помалкивает тревога перед выступлением. Исследовательскую работу хочется защитить на отлично. Хочется поставить такую красивую точку в этой главе, чтобы со спокойной душой уехать в новую жизнь. Ныне бессмертную.  Минуты тянутся отвратительно. Будто улитка лениво ползет. Минхо незаметно для всех поглаживает чужое колено в попытке успокоить. Ещё немного, и их страдания окончатся. Начнется что-то новое, что-то волнующее и интригующее.  Кажется, Хван успевает обдумать все перед тем, как их, наконец, вызывают. А дальше все как в тумане. Они представляют свой доклад, отвечают на вопросы, выслушивают замечания, коих не так уж и много, получают свое «отлично» и садятся на свои места. — Господи, мы это пережили, — нервно выдыхая, шепчет младший. — Да, и мы большие молодцы, — вторит ему Ли, — осталось самое важное — незаметно сбежать.  Хенджин резко поворачивает голову на него, будто только сейчас осознавая, что они действительно это сделают. И понимание этого будоражит, вызывая страх и вопрос, а получится ли.  Пока они пробирались до университета окольными путями, заметили пару охотников, высматривающих их. И велик шанс, что их тоже могли заметить, либо же они точно знают, что Хенджин должен сегодня появиться в университете. Это даже смешно, что Минхо и Хван так рискуют из-за исследования.  Они дожидаются конца защиты, намереваясь затеряться в толпе студентов, и выходят на улицу. Хенджин замечает везде снующих охотников, незаметно предупреждая Ли об этом. Выход через главный вход им заблокирован, как и через черный. Напролом слишком опасно, так ещё и поднимется много шума.  — Переждите немного, они вас сто процентов будут искать в толпе, которая выйдет, тогда и прошмыгнете, — из неоткуда появляется Чанбин. — Почему ты нам помогаешь? — Вопрошает Минхо. — А почему нет? Главное, поменьше людей сосите, а остальное меня не волнует. — Чанбин! — Смущенно восклицает Хенджин, — сосет тут только он. Со прыскает со смеху, выходя вперед. — Подождите ещё пару минут и сваливайте, — сквозь смех говорит он, — потом от тебя, Хенджин, жду письмо, в котором ты описываешь свою прекрасную жизнь, — и уходит. — Чанбин хороший, зря я с ним не дружил, — задумчиво произносит Хван. — Тогда тебе было бы больнее с ним прощаться, — справедливо подмечает старший. *** Парни поступили так, как им подсказал колдун, поэтому уже несколько часов находятся дома у Ли, собирая вещи, коих у Хенджина совсем немного — вся одежда находится в родном доме, а идти туда слишком рискованно.  В полночь они сядут в одну из машин клана Ли и уедут на неопределенный срок. Будущее страшит, будущее покрыто пеленой тайны и тумана, но, пока они вместе, они готовы уверенно мчаться в неизвестность. Они готовы пройти сквозь цунами сложностей, бурю невзгод, ураган тяжелых мыслей. Вместе.  Хенджин научится себя контролировать, больше у него не будет желания набрасываться на людей. Минхо рядом с ним сможет отпускать контроль, зная, что на Хвана можно положиться. Они будут много разговаривать, многое обсуждать, будут слышать друг друга. Будут ругаться по мелочи, но всегда приходить к компромиссу.  А пока есть время, Хенджин целует Минхо, передавая свою любовь и доверие. И Ли отвечает с той же нежностью и преданностью. Кажется, они состоят из этой любви больше, чем полностью. А после они будут петлять на высокой скорости, завидев на хвосте охотничьи машины, в этот момент они почувствуют себя гонщиками, а потом будут смеяться, поняв, что оторвались от погони. Хван ещё несколько дней будет бояться выходить из дома, чувствуя, что его ищут, а после получит письмо от Чанбина, в котором будет сказано о том, что родители забыли про своего сына, выкинув все еще вещи. Это будет уже второй секрет их семьи, которая вряд ли получит продолжение.  Чанбин же, когда закончит университет, действительно переедет на опушку леса, в маленький домик, в котором будет спокойно изучать травы, готовить отвары, лекарства для людей. Там же он познакомится с неким Ким Сынмином, который, как окажется, ещё пару лет назад также ушел жить в одиночестве. Он расскажет Со, что когда-то вместе со своей семьей работал на клан Ли, но понял, что это не то, чем он хочет заниматься. Будет рассказывать, что семья Минхо на самом деле очень доброжелательна, что изредка продолжает поддерживать с ними связь.  Рядом с Сынмином Чанбин поймёт, что обрел покой и спокойствие. И спустя несколько десятилетий две семьи, колдунов и вампиров, встретятся в их городишке, когда Минхо придется и дальше заправлять кланом. Но кто знает, что он будет делать, дабы избежать дальнейшей вражды между охотниками и вампирами…