2/6

13

      Вернулся Костик-Костыль довольный собой донельзя, причём уже под утро.       — Только не говори, что ты уже с половиной города перезнакомился, — проговорила в кружку чая не до конца проснувшаяся Василиса.       — Не говорю. Всего лишь с Розой и (со мной уже вторым) чуваком ему на смену в группу: ваш Вайзенберг, ребята, теперь только поёт.       Час от часу не легче. Мало того, что Костик за тебя выполняет твоё земное предназначение, знакомясь с катамарановчанами, так ещё и Роза-Робот ведёт себя не так, как ты полагал. Слишком много людей могли поменять твои планы, но новый соло-гитарист «Багрового Фантомаса» объяснил вам троим, что Шершень уже уехал в диспансер и прислал по пути письмо. Барабанщик начал вдохновляться местной культурой и захотел после выздоровления — если ты не вмешаешься и не начнёшь отслеживать его состояние, это вряд ли произойдёт, к превеликому сожалению — уйти в более «спокойные» жанры. Пока что Шершанский остановился на фолке и не стал подробнее говорить о своём решении. Он вообще всё реже стал присылать письма. Роза же, чувствуя себя брошенным и не имея никаких других способов справляться с одиночеством, решил собрать себе группу поддержки и расширить состав «БФ». Он сбросил с себя инструментальные полномочия, и по итогу помимо Костыля появился ещё и ритм-гитарист. Чем больше, думал Лёня, тем лучше или хотя бы спокойнее.       — Кличку уже успели дать? — Вячеславич так интересовался чужими именами, фамилиями и прозвищами, что ты уже перестал пытаться понять: это из-за изначальной специализации, такого количества «непривычных» онимов в составе «Велюра», или своей личной проблемы. Так ты и не узнал пока, как его звали, а он всё интересовался такими же безымянными, как он сам.       — А то как же! Ты оценишь: когда Роза нам излил душу, этот мне сказал, что отныне я буду гвоздём программы — всё-таки, на соло-гитару внимание больше обращают — а я и добавил, что без ритма я бы не смог всё вывезти сам. Поэтому он — что-то вроде поддержки для этого самого гвоздя.       — И теперь его кличка — Дюбель? — наконец проснулась Русалка.       — Именно. Но я всё-таки, как и хотел, буду Костылём, никаких гвоздей.       Теперь ты окончательно понял, почему в своё время Вячеславич остановил свой выбор именно на Костике, а не на других гитаристах, пробовавшихся в ансамбль. Только человек, который любит язык, достоин попасть в «Велюр». Название тоже было взято не с потолка. Ребята любили превращать жизнь в небольшую игру и оставляли локальные шутки то там, то здесь. Само название ансамбля, сокращение девиза, появилось после того, как Вячеславич и создал себе образ простачка. «Ве-селить, лю-бить, р-адовать» публику несмотря ни на что. Сам вокалист говорил тебе, что с момента основания группы получал и критику, и похвалу, но всё равно выбирал любить людей и дальше. «Я слишком долго был обиженным на весь мир, чтобы позволить себе терять хоть секунду на негатив сегодня», — объяснил он тебе. — «Я даже уже не обижаюсь, когда моё имя путают и неправильно произносят. Самым логичным решением было не спорить или поправлять людей, а просто перестать его использовать совсем. Только не думай, что я терпила, пожалуйста».       Весельчак-любовник-радователь (Есть ли вообще такое слово?) начал снова оттаивать. Узнав, что Шершня не только в городе, но и во всей республике не наблюдается, Вячеславич даже физически расслабился: вытянул ноги, откинулся на стуле и сложил руки на сытом животе, олицетворяя умиротворение. Без пиджака, в обычной футболке, неглаженных брюках и намеренно разных носках он выглядел наконец домашним, немного непривычным. Вокалист с довольной улыбкой молча наблюдал за продолжением разговора.       — А кто тогда на барабанах будет у вас? Нос не согласится на такие авантюры, это как пить дать.       — Вайзенберг сказал, что идея у него есть, но этому человеку нужно время, чтобы научиться. Склад ума у него математический, поэтому с освоением и пониманием музыки проблем быть не должно — по словам Розы. Расскажет, когда тот человек будет готов. Салль, то есть, Вась, хочешь — верь, хочешь — не верь, но я пока сам не знаю.       — Я думаю, пока мы одни, можешь и дальше меня Салли звать. Палиться-то не перед кем, хотя, честно, мне «Василиса» всё больше и больше нравится, да и эпохе больше подходит... А сколько этому человеку нужно времени?       — Пару недель, хотя верится слабо.       — Тогда мы можем на время вашу машину забрать? Ну, когда нагуляемся тут.       Ты отстегнул часы и протянул их Русалке.       — Только потом верните, а то мой план не сработает.       — Какой ещё план?       — Сделать «Велюр» известным с помощью «Фантомасов».       И не важно, что этот план появился у тебя сегодня утром у плиты. Ребята заслужили славу.

14

      Вместо пары недель прошёл почти месяц, и то, все понимали, что за это время обучиться может только гений — что впоследствии оказалось правдой. За период бездействия ты успел получше познакомиться с Розой, не упоминая, конечно, своего божественного происхождения.       Парень действительно тосковал по Шершняге: посреди разговора мог замолчать и поникнуть, от прежнего шила в одном месте не оставалось и следа. Лёня, как его по старой привычке звал отец Яши, говорил, что бережёт энергию для концертов, но ты видел, что одиночество заставляло человека-зажигалку угасать с каждым днём. Вы с Костылём и Дюбелем старались его любым способом ободрить, но без нового барабанщика нельзя было даже начать настоящие репетиции, чтобы отвлечь парня. Вчетвером вы все ждали дня икс.       Когда же он наступил, пришла очередь удивляться не только Вайзенбергу, который изначально сам выбрал нужного человека. С собой Осип Яковлевич Шершанский привёл ещё одного мужчину.       — Одноклассник мой из музыкальной школы, познакомьтесь... — начал отец Шершня.       — ...можно просто Витязь, — от волнения ненароком перебил его товарищ. С виду тот был настоящим витязем, по росту мог сравниться разве что с Рузиусом, а русые волосы его, казалось, вот-вот сами начнут развеваться на ветру, как в фильмах про сверхлюдей. — Мне Осип предложил к вам прийти. Он возьмёт на себя саму установку, а я — дела перкуссионные.       Роза-Робот опять подумал об отсутствии дома Шершня и решил, что хрен с ним, с этим всем, нельзя показывать слабину малознакомым людям. И не только людям, о чём он сам не мог знать.       — Багро пожаловать, блин! Нас чем больше, тем, нахрен, лучше, ю ноу?       И из какого только места он достал свой словарный запас?       Так начался новый этап в истории «Багрового Фантомаса», разросшегося в три раза и зазвучавшего совершенно по-новому из-за эффекта бабочки. Хотя, заметил ты, это был самый настоящий эффект Червя. С твоим приземлением изменился ход событий, пока не до конца к лучшему, но, по твоему скромному мнению, хуже уж точно не стало. Розе-Роботу больше не приходилось чудным образом пытаться играть всё одновременно, с появлением Дюбеля и Костыля звук стал приятнее и чётче. Соло-гитарист в «Лорда» (Его все так сокращают, ты тоже имеешь право.) добавил также флейту, и альбом превратился в настоящий эпос. Витязь так органично влился в команду, словно был в группе с самого семьдесят первого, а Осипу не терпелось выступить после «Велюра» в будущем — относительно самого академика. Ты тоже соскучился по друзьям, которые скоро должны были вернуться и забрать вас. Вайзенберг и его неофициальный свёкор решили написать письмо Шершняге, рассказать о прогрессе и вообще о жизни. Внутри Роза немного обижался на Шершня, который всего лишь сказал, что хочет сменить жанр. Это даже не была ревность, скорее, страх оказаться ненужным. Помимо басиста и чуткого слушателя всех страданий Леонида ты был ещё и на полставки психологом для него. Однажды он тебе показал официально не вышедшую песню, которую они с Шершнем написали ещё в детстве.       — Я, блин, про неё ещё никому не говорил, ю ноу? Но раз Шершняга, нахрен, отказался от «Багрового Фантомаса», блин, то я имею право распоряжаться этой песней, как я, блин, захочу.       Парень показал тебе листок, иногда содержащий «(??)» посреди куплетов, так как за долгое время Лёня успел забыть текст.       — Но он же не отказался от тебя. Он ищет себя после важной перемены в жизни, начала рехаба.       — Начала чего?       Параллельно объясняя жителю восьмидесятых современные заимствования, ты пробежался взглядом по тексту песни. «До конца света» была наполнена мрачными образами, и быстро можно было догадаться, что детский страх темноты (Вайзенберг рассказал, что вдохновением была случайно погасшая лампочка.) и был тем толчком, который позволил Розе найти свою стезю. Возвышенно, с отчаянием в начале пути и проблеском надежды в конце. Вот бы ты смог подарить ему эту надежду вне творчества!       — Чё думаешь?       — Думаю, Розк, — аккуратно протянул ты листок обратно, — что ты — непризнанный гений. Вспоминай, дописывай, и мы обязательно должны позвать Шершня на наши новые концерты. Он должен видеть, что ваше дело живёт. Твоё и его.       Вокалист «Багрового Фантомаса» стушевался и стал одного цвета со своим маскотом.       — Вы, блин, пятеро меня сами оживили, — твоё сердце пропустило удар, — я уже, нахрен, без «Багрухи» в петлю лезть хотел, да, нахрен, боялся, ю ноу? Иногда мне кажется, что Яшка, блин, меня может разлюбить у себя там на Востоке.       — Не говори глупостей. Я кроме вас и Са… Васи с Вячеславичем никогда не видел по-настоящему влюблённых людей. Шершень твой, пусть и тяжёлый — откровенно говоря — в душе заботливый.       — Откуда ты знаешь, блин?       — В записи в будущем видел, как он себя вёл на концертах и интервью, — невозмутимо соврал ты. — Он на тебя как на драгоценный камень смотрит.       — Ну, блин… если со стороны, нахрен, видно, то поверю.       В дверь твоей с Костиком квартиры постучали.       — Легки на помине, ставлю рубль, что это велюровцы.       — Даже спорить, нахрен, не буду.       Василиса отряхнулась — в будущем уже вовсю шёл снег.       — Отличные новости: мы пообещали, — она кивнула Розе, — сделать вас хэдлайнерами, а мы, — кивок уже предназначался Вячеславичу. — Будем на разогреве. Восторг же? Декабрь двадцать второго, Питер-Москва.       — Пи… что?       Вячеславич повесил пальто и обнажил парадный пиджак бутылочно-зелёного цвета.       — Ленинград.       Русалка усмехнулась.       — А ты, Алекс, и ты, Костя, вы будете и там, и там?       — Получается. Переодеться — дело максимум минуты.       — Кстати, блин, Червяга! У меня появилась гениальная, нахрен, идейка. Погнали все ко мне, ю ноу?