2/6

15

      «Идейкой» был твой новый имидж. Чтобы произвести ещё большее впечатление на публику, вы с Костиком должны были преображаться в совершенно новых людей — точнее, человека и сына Божьего. С соло-гитаристом было попроще, он мог всего лишь распустить тугой хвост и мазануть тенями по глазам (Ассортимент двадцать первого века не оставил равнодушным даже жителей Катамарановска образца восемьдесят шестого года.), и вот уже Костя, друг Лёни Вайзенберга, становился дивой-Костылём, правой рукой Розы-Робота. Параллельно дива как будто бы немного смущалась, репетируя вместе с всесоюзно известным человеком, но Роза умел к себе расположить кого угодно. Стеснительность велюровца перед вашим новым коллегой постепенно сходила на нет, и вскоре мечта Костика-Костыля стала осуществляться. Относительно тебя почти успела возникнуть проблема — из твоей длины волос ни шипы не сделать, ни гнездо на голове. В ход пошли старые запасы Розы-Робота.       — Знаете, как я, блин, за ночь отрастил свою гриву? — от приятных воспоминаний из детства щёки его зарумянились. Ну, дай ему самому рассказать всё вам с Костылём. — А потому что там нихрена не одна ночь понадобилась. Вот это, блин, — Лёнька достал из шкафа коробку и приподнял крышку, — Наш с бабуськой, блин, секрет. Она вечно, нахрен, либо в косыночках ходила, либо в париках; а я хотел себе с совсем креветочного возраста светлые волосишки, ю ноу? Она и подкинула, нахрен, идею, что до подросткового возраста она мне не даст осветляться, типа опасно для волосни, но будет покупать, блин, парики, чтобы у меня как будто отрастали крашеные волосы. Сейчас они мне уже не нужны, но это — образец, нахрен, средней школы. Тебе, Червяга, он должен быть чуть выше плеч, ю ноу?       Удлинённое каре-блонд повисло на ладони Вайзенберга в ожидании чуда.       — Примеришь или брезгуешь?       — А давай! — наверное, надо что-то добавить, чтобы он не додумал ошибочно до конца свою мысль, что спугнул тебя. — Знаешь, для меня честь прикоснуться к части твоей истории. Можно надевать?       — Конечно, блин.       И таким образом ваш второй с Костей коллектив обзавёлся ещё одним ненатуральным блондином за всё время своего существования. Декабрьские концерты прошли на ура, не считая того, что здоровье Васи опять ухудшилось, и она вообще не смогла с вами выступить.       Весной ВИА «Велюр» был снова в полном составе, а женщина вернулась снова с подкрашенными волосами; возможно, она убивает двух зайцев сразу и красится там же за меньшую цену. Обвинять её в симуляции и отлынивании ты не мог себе позволить, уж слишком усердно Салли-Василиса вкалывала. У «Багрового Фантомаса» же открылось второе дыхание, и Роза постепенно стал выходить из того, что можно было считать уже настоящей депрессией — будущее положительно повлияло на него, равно как и мини-туры по двум столицам, позволившие ему заняться делом и не разлагаться морально в четырёх стенах. И заодно и не ходить по рукам в поисках компании. Приближалось лето аж двадцать третьего года — любимая шутка вокалиста ансамбля была про то, что только вчера вы репетировали в Советском Союзе, а уже сегодня покоряете двадцать первый век — а вместе с летом приближался и настоящий фестиваль, первый для расширенного состава.       У тебя даже появилась любимая присказка за это время: «Молодец, давай, Вячеславич». Мелочь, а чуваку приятно. У вокалиста аж щёки румянились при этой фразе. Как она появилась? Как-то незаметно для тебя, но очень логично: ты многое переосмыслил за это время, старался понимать людей, их комплексы и волнения. То, что одной терапии Вячеславичу мало, это и ежу понятно было. Твоему другу требовалось принятие его со всеми изъянами и «придурью» в виде неиспользования имени при остальных или отсутствия слов в песнях. Где-то в глубине сущности ты даже захотел стать одним из окончательно-смертных, чтобы полностью проникнуться подобными бытовыми проблемами.       И, кстати, про Вячеславича. Мужчина соответствовал своему девизу и любил по-своему вас и особенно тебя, своего лучшего друга, веселить. В последнее время он увлёкся загадками на внимательность, мол, отыщи по описанию такого-то человека в толпе, и тогда я угощаю. В смысле, Вячеславич угощает. Если проигрываешь, за оба своих концерта не находишь «цель», его друзей — кормишь-поишь ты. Перед летним фестивалем он дал тебе особенно сложное задание, разглядеть среди всех слушателей кого-нибудь из его семьи. Никакого описания, только внешнее сходство. Конечно, ты будешь руководствоваться ещё и чтением мыслей, но твоему другу этого знать не надо. Чтобы добавить азарта, которого со времён приземления тебе не хватало, ты решил запрячь ещё и Розу-Робота. Кто первый, тот и пирует за счёт велюровца.       Была ещё одна новость, которая не могла не радовать. Роза хотел показать своему любимому, во что разрослась их с Яшей идея, и теперь ты должен был, как самый обеспеченный в обеих группах — спасибо картам — взять билеты и забрать Шершня из диспансера. Второй из четырёх черв ушёл на заочный и не совсем легальный способ договориться с руководством отпустить его домой.       На удивление легко было уговорить самого Яшу улететь с тобой, понадобилась лишь записка от Розы, что это он тебя заслал. И вот, наконец, остатки от четвёрки ушли на два билета. Один был возвратный, твой, а второй — Шершанского, из забытого твоим Отцом города, который ты не станешь называть из уважения к жителям, Шершню и, как впоследствии выяснилось, его опыту существования там. Рисковать и расщеплять парня на атомы своими часами ты не решился.       Всю дорогу Шершень, схожий в мысленном молчании с Егором, почти не говорил с тобой, внешне немного тревожась, только спросил, как там Роза и Осип поживают. Забывшись беспокойным сном, он словно старался избежать разговора и набраться сил перед воссоединением со своим парнем.       Ты сидел в кресле рядом и рассматривал его как диковинку. Да, ты помог подделать все нужные документы и справки, но почему тебе буквально хотели сбагрить бывшего барабанщика «Фантомасов»? Что в этом пост-человеке, ставшем полухтонью после тех самых веществ из музыкалки, было самым страшным? Приступы агрессии? Регулируемые конечности? Тяжёлая стадия зависимости? Дрожавшие ресницы и слегка расширявшиеся и обратно сужавшиеся ноздри не давали ответа, сколько бы ты их ни рассматривал. В попытке невербально убедить Шершнягу, что ты готов помочь дальше ему восстанавливаться — оставшиеся желания, возможно, все уйдут туда, или хотя бы не-козыри — ты аккуратно оторвал одну пятую от новой карты. «Всё хорошо, Яш, ты в надёжных руках, обещаю», — внушил ты бывшему барабанщику «БФ». Теперь ты мог общаться с людьми силой мысли, а не только читать, что у них в голове творится. Незаметно для себя парень положил тебе голову на плечо.

16

      Конец лета в будущем ознаменовался неудачами.       Первую объяснять дольше, но, если сказать вкратце, Вячеславич любил игры. Любил вас развлекать и словно огораживать от негатива в мире; «Я достаточно намучился с тоской, чтобы начать менять мир вокруг», — отвечал он обычно. Однако мужчина и представить не мог, что его игры станут последней каплей для Шершня и обернутся довольно плачевно для самого велюровца-фронтмена, для тебя и Салли, в восьмидесятых — Василисы для посторонних.       Со второй неудачей было попроще, эта капля была предпоследняя. Когда вы с Шершанским-младшим прилетели, Роза по собственной глупости попал в больницу. В аэропорту, как только парень увидел родную копну огненно-рыжих волос в толпе, он побежал к вам, сломя голову. Поскользнувшись на гладком кафеле, вокалист «Багрового Фантомаса» взвыл на весь зал встречи пассажиров. Роза-Робот сломал руку, и ты, который только-только привёз одного человека из в широком смысле лечебницы, уже вёз в другую по назначению — второго. И да, не важно что Яша считается пост-человеком, ты видел внутри него признаки настоящей души.       Ты испытывал чувство стыда. Чудесным образом излечить Розу картами ты не мог: во-первых, палевно, во-вторых, не забирая его перелом себе, ты бы не сумел исцелить его — правила Бельфегора. Стыдно было тебе и за то, что ты вообще переживал о близком друге: с твоим появлением в палате Шершень начинал раздражаться. Ты его не таким запомнил, живя на Небесах, но, возможно, что-то о своём кумире ты не успел узнать. Тебе иногда даже казалось, что парнишка ревновал.       Но вот наконец начался август, близился день вашего концерта на фестивале. Роза потихоньку оклемался, даже в гипсе рвался на сцену. Шершняга смотрел на расширенный состав с подозрением, но отец на его месте и Роза-Робот на своём вселяли надежду, что всё пройдёт гладко. Постепенно парень обживался в двадцать третьем году, ты не без труда учил его разбираться с техникой, как когда-то тебя наставлял Костыль. Словно боясь упустить хоть крупицу информации, твой ученик читал и смотрел все ваши интервью, делая у себя пометки в блокноте, иногда перепроверяя твои слова и действия, словно был уверен, что ты его надуешь даже в таких мелочах. Осип по-доброму посмеивался над тем, что Яша ещё меньше его разбирается в новых технологиях, и, чем дальше в будущее, тем больше сын смотрел на отца глазами раненого волчонка.       Однажды ты не удержался и заглянул в его телефон — это не считается преследованием или шпионажем, если он оставляет прибор незаблокированным при всех. Всё равно что Вячеславич, который сначала о чём-то думает, а потом с идеальной точностью произносит вслух ту же самую формулировку. По крайней мере, ты себя так успокаивал от угрызений совести. Вообще, со временем угрызал ты себя всё чаще, особенно после того, как захотел быть ближе к людям и стать окончательно-смертным самому. Ты даже хотел потратить второй черв в нынешней карте на то, чтобы заглушить чтение чужих мыслей, но Бельфегор тебе не давал этого сделать. В тот же момент ты сам против своей воли подумал, что тебе это умение ещё понадобится. Пусть будет так, как захочет Беля, решил ты и краем глаза глянул, что же вы такого в очередном интервью наговорили. Ничего интересного, уже не один раз открытая вкладка с тем, как у уважаемого академика Осипа Яковлевича спрашивали про резкую перемену профессии, а тот отвечал, что наконец нашёл себя и стал по-настоящему чувствовать себя в своей тарелке. Сказать, что Шершень это интервью перечитывал уже пару недель как — ничего не сказать.       Ты оставил телефон в том же положении на столике и стал поверх чёрной майки надевать фирменную голубую рубашку для выступления в «Велюре». У тебя было преимущество — семью Вячеславича ты мог бы успеть отыскать раньше Розы. Ты уже знал, чего хочешь в качестве приза, ты решил играть по-крупному и вместо пирушки опробовать со всеми экскурсионный корабль. Если выиграешь, на лучшие (и уже раскупленные) билеты уйдёт семёрка, чего мелочиться? Ты, вокалисты «Велюра», Костик-Костыль, два Шершанских и Роза-Робот. Поначалу ты было удивился, что подобные кораблики, а лучше сказать, теплоходы, есть и в столице, граничащей с одним из Межболотных городов-порталов, а не только в Петербурге, но, откровенно говоря, какая разница? Вода освобождает и там, и там. Из воды вышел человек, в конце концов!       Один концерт наконец-то закончился; ты думал, что ещё минута в пиджаке, и ты вознесёшься домой, не вставая со стула. Было даже немного завидно, что Василиса, всё чаще использующая это имя, неизменно стильная Василиса всегда выделялась одеждой и могла себе позволить не так сильно страдать от жары, как вы. Хотя, может, и не так ей повезло, как на первый взгляд: Вячеславич наконец довязал её юбку с верхом, которые застали ещё ваш разговор про шестое чувство, а в вязаных вещах разгуливать в августе должно быть не сильно приятно, сколь коротки они ни были.       Виною было то ли изменение климата, то ли твои человеческие органы чувств, однако в последнее время ты как будто действительно начал чувствовать в более остром проявлении те или иные воздействия на твоё тело. Но вот и закат близится, должно стать полегче. Ты даже не забыл про мантру: «Молодец, давай, Вячеславич!» — и глянул сначала на объект поддержки, потом — на Костыля. Их можно было выжимать, но ребята и бровью не вели.       И тут ты услышал её — ту, которая подарила Вячеславичу жизнь. «Молодец», — пронеслась эхом из почти что последних рядов ваша общая мысль. Молчаливая реплика гордой матери пронзила твой разум, а реплика лучшего друга — её. Ты выиграл, нашёл и остальную семью Вячеславича рядом.       Прогулка на теплоходе у тебя в кармане.       Всё складывалось как нельзя лучше — за сценой вы с Костиком скинули велюровские шмотки и успели даже перевести дух, жара спала, и уже через каких-то две трети от всех песен началась заруба. Ты, свободный на считанные секунды от дела, жестом позвал Розу к себе и притянул к себе, чтобы он мог разобрать твою речь. За звуком инструментов не было слышно практически ничего, но, прижавшись почти что вплотную к лицу Вайзенберга, ты смог донести до вокалиста мысль: ты нашёл родственников велюровца-фронтмена, и исключительная победа была за тобой. Тот добродушно засмеялся, что даже не сомневался в тебе.       Точно так же, как ты не видел, насколько двусмысленно вы выглядели со стороны, не увидел ты и Шершня который сидел для лучшего обзора на лесенке, ведущей к сцене. Сидел и сжимал кулаки так, что ногти оставляли на ладонях парня кровавые лунки.