Выбрать себя

      Сичэнь перечитывает письмо, пришедшее по электронной почте. Один раз, второй… третий – на всякий случай, вдруг он что-то не так понял, заработавшись.       Но нет, нанятая им несколько месяцев назад аудиторская фирма подтверждает: «ГуСу Лань» готовы к переводу головного офиса в Шанхай. Сичэнь сидит добрых минут двадцать, бездумно глядя на огни города из окна своего кабинета. Что этот шаг значит для фирмы? Что этот шаг значит для него?       Последний год они с Яо работали, как проклятые; каждый звонок, письмо, смс – о работе. О работе или о Ванцзи, который остался в Шанхае, и за которым Яо ненавязчиво присматривает. Впрочем, Сичэнь не может не признать – сейчас брату не нужен никто, кроме Вэй Усяня.       А Сичэню… Сичэню нужен Яо. В конце концов, он Лань, и – очевидно – тысяча километров расстояния между ними не преграда для его чувств. И сейчас Сичэнь с ужасом понимает, что уговор с Яо был о работе управляющим до перевода филиала. Если Сичэнь и основные активы переберутся в Шанхай, не сбежит ли от него Яо в глупой попытке «не запятнать»?       С мягкой вибрацией где-то слева загорается экран телефона, и Сичэнь вздрагивает, выныривая из своих мыслей. Верхние лампы он не включил, поэтому в его кабинете царит мрак, разбиваемый лишь светом, пробивающимся через стеклянные декоративные элементы на двери в кабинет. В офисе царит тишина – рабочее время уже закончилось, сотрудники разошлись по домам.       На телефоне – сообщение от Ванцзи, в котором он уточняет, каким самолетом Сичэнь летит в Шанхай, чтобы встретить его в аэропорту и ехать в арендованную на выходные усадьбу всем вместе.       Формально организацией этих посиделок занимается Лань Сичэнь, от его имени и рассылались все приглашения, но на самом деле это – способ Вэй Усяня рассказать всем, что он жив. Сразу всем, кого он хочет посвятить в это, и кто – как Цзяны, младшее поколение Цзиней и братья Не – пока еще не в курсе.       Может быть, Вэй Усянь и дальше продолжил бы жить под другим именем, не пытаясь вернуться, даже после завершения расследования дела Вэней, не убеждай его так истово Ванцзи, что его семья и друзья тоскуют по нему, оплакивая его гибель. В глазах Усяня Лань Сичэнь все еще видел недоверие – даже после того, как Яо рассказал, что Яньли назвала своего сына Жуланем, как он когда-то предлагал.       Но в итоге Вэй Ин сдался. Только попросил не расстраиваться сильно, когда Цзян Чэн психанет, начнет драку, а затем уедет (хорошо, если не уйдет пешком, пыхтя от злости), чтобы никогда больше даже не здороваться с братьями Лань на неизбежных встречах на светских раутах.       Сичэнь тогда лишь с улыбкой покачал головой – Вэй Усянь как будто бы не понимал, как любила его семья, и какой трагедией стала для них его гибель.

***

      С приездом Яо в усадьбу хаос, наводимый Вэй Усянем с легкого попустительства Ванцзи, приобретает очертания порядка. Заранее замаринованное мясо для барбекю отправляется в холодильник, алкоголь загружается в морозильную камеру, музыкальная техника подключается и настраивается.       Вэнь Цин, Вэнь Нин и маленький Вэнь Юань прибывают вместе с высоким симпатичным парнем с резковатыми чертами лица, и Вэй Усянь, радостно повисая на плече того и проговаривает с явной гордостью (Сичэнь отмечает лишь, как напрягается Ванцзи где-то сзади):       – Это Сюэ Ян, мой друг по университету, и он просто гений!       Парень довольно улыбается, обнажая маленькие клыки, и произносит с дерзкой улыбкой:       – За Мо… Вэй Усянем мне никогда не угнаться. Он мой наставник и пример для подражания. – Несмотря на самоуверенный вид, слова его искренни. Затем он видит огромную плазму на стене за спиной Сичэня, и все его внимание переключается на нее – он хватает пульт и начинает щелкать каналы, а потом берется подключать игровую приставку.       Вэнь Цин лишь кивает Сичэню, без неприязни, но и не особо радушно. Они, конечно же, были знакомы раньше, еще когда их семьи все вместе блистали в свете, но никогда не были приятелями. А после всего, что случилось с Вэнями, он и сам понимал, что доверие к нему и их близкому кругу подорвано, поэтому не стремился возобновить приятельские отношения. По крайней мере, не так скоро.       Вэнь Нин стеснительно улыбается из-за спины сестры, спуская с рук Юаня, чтобы сразу же броситься за ним: оказавшись внизу, мальчик с криками: «Сянь-гэгэ!» устремляется к Вэй Усяню, едва не споткнувшись о порожек. Сичэнь ловит нежный взгляд Ванцзи, направленный на Вэй Усяня, что подхватывает Вэнь Юаня и кружит на вытянутых руках.       Кажется, ребенок Вэней совершенно очаровал его брата. В последнюю поездку в Шанхай Сичэню срочно понадобился ноутбук для работы, и Ванцзи поделился своим. Сайт, который последним посещал брат, все еще был открыт, и Сичэнь с удивлением увидел, что это веб-страничка центра по делам усыновления. Кажется, на этот незаданный вопрос он получил неожиданный ответ, и его нужно будет обдумать – чуть позже. Потому что на дорожку въезжает массивный черный внедорожник, и Сичэнь спешит навстречу, слишком хорошо зная вкусы друга детства – даже на арендованные машины – чтобы ошибиться.       Не Минцзюэ, выходя из автомобиля, сразу же приподнимает солнечные очки, оглядывая арендованный дом:       – Судя по размерам, в приглашенных сегодня пол Пекина?       – Не меньше четверти, – с улыбкой отвечает Сичэнь, приобнимая Минцзюэ за плечи. – Спасибо, что приехал.       Из машины появляется Хуайсан, зевая и потягиваясь. Замечая Сичэня, он радостно машет рукой, но затем смотрит куда-то ему за спину и мрачнеет. Лань Сичэнь, оборачиваясь, видит идущего к ним по дорожке Яо, и чувствует прилив нежности, впрочем, как и всегда, стоит тому появиться в поле зрения старшего Ланя.       С Минцзюэ Мэн Яо здоровается достаточно тепло, но в приветствии Хуайсана чувствуется напряжение. Сичэнь усмехается: сколько бы между братьями Не не было бы распрей, все равно они оба готовы до последнего стоять друг за друга. Пусть уход Яо из «Цинхэ Не» для Минцзюэ уже дело прошлое, Хуайсан так просто простить Яо за то, что тот обидел брата, не может.       А затем лица обоих братьев, совсем не похожих друг на друга внешне, почти что одинаково вытягиваются в удивлении. За спиной Сичэня раздается смущенное:       – М-м… Ну, привет? – и Хуайсан срывается с места, едва ли не толкая Лань Сичэня, чтобы с криками о том, что кое-кто «невероятный придурок», броситься на Вэй Усяня, тряся того за плечи, видимо, чтобы удостовериться в том, что тот не мираж.       Минцзюэ несколько секунд смотрит на Усяня, со смехом отбивающегося от Хуайсана, затем переводит укоризненно-смеющийся взгляд на друзей, и тянет, качая головой:       – Ну дела… – все еще посмеиваясь, он идет к багажнику и выгружает сумки – свою и брата, беря их легко, в одну руку. Другой он хлопает Сичэня по плечу и проговаривает: – Рад за Ванцзи. Ну, пошли.       Затем он направляется к дому, и, обернувшись к Яо и Сичэню, замершим на подъездной дорожке, проговаривает со смешком:       – Думал, покажете мне мою комнату. Я специально приехал пораньше, чтобы занять лучшую, но предполагаю, что Яо уже подсуетился о своей заднице.       – Хорошего же ты обо мне мнения, – вздыхает Яо, но слов Минцзюэ не опровергает, пряча улыбку, которую все же выдают подрагивающие уголки губ. Сичэнь чувствует такое умиротворение от картины, как перекидываются подколками Яо и Цзюэ, пока идут ко входу в дом, что почти пропускает, как во двор въезжает шикарный белый хэтчбэк, достаточно резко тормозя, и из передней пассажирской двери, едва ли не кубарем вываливается фигура в темно-фиолетовом худи, и присоединяются к потасовке, утроенной младшим Не и Вэй Усянем.       Крики Цзян Чэна – а это, безусловно, он – разносятся по двору, достигая дома. В них настолько мало цензурных слов, что из открытой двери появляется удивленное лицо Вэнь Нина, а затем – обеспокоенное – Ванцзи. Юань тоже выглядывает, но Вэнь Цин, сверкнув глазами на Сичэня, мол, убери этот беспорядок, утаскивает ребенка в дом, закрывая ему уши.       Ванцзи, стремительно промчавшись мимо брата и его друзей, в несколько шагов оказывается на подъездной дорожке, пытаясь остановить Вэй Усяня, что носится вокруг машины, улепетывая от брата. Цзян Чэн орет об оборванных ногах и идиотах, и оторванных ногах одного конкретного идиота.       Сичэнь лишь мельком успевает увидеть ошарашенное встречей с Вэнями лицо Минцзюэ, потому что дверь машины открывается, и из нее выбегает изящная фигурка, бросаясь к Усяню, которого Цзян Ваньинь прижал к ограде, что-то крича, схватив за рубашку, пока Ванцзи пытается их разнять.       – Жалею только, что не взял с собой попкорн, – бормочет Яо рядом с Сичэнем, и на того внезапно накатывает жуткое желание рассмеяться, понимая, что все это время он был безумно напряжен предстоящей встречей Вэй Усяня с семьей, пусть даже не сомневаясь в положительном исходе.       – Черт с ней, с комнатой, пойду поздороваюсь с Цзысюанем. Тысячу лет этого засранца не видел. – Говорит Минцзюэ, оставляя вещи на полу веранды у входа, и возвращаясь к автомобилям.       Из белого авто тем временем неспеша выходит Цзинь Цзысюань – одетый, как всегда, с иголочки, будто приехал как минимум на светский раут, а не на отдых за городом. К моменту, когда Минцзюэ подходит к нему, он успевает открыть заднюю дверь автомобиля, и, повозившись с чем-то внутри, достать ребенка лет двух. С Минцзюэ он здоровается, не выпуская сына из рук.       Вместе они с усмешкой смотрят на кучу-малу из слез и братско-сестринских объятий, в которые превратилась недавняя драка. Плачут все – и Вэй Ин, и Цзян Чэн, и Яньли, и Не Хуайсан. Ванцзи с максимально непроницаемым видом стоит рядом, и Сичэнь, потирая переносицу, проговаривает:       – Думаю, им всем нужно будет время поговорить между собой. Как думаешь, где-то через час можем начинать жарить мясо?..

***

      Последние гости приезжают, когда все уже разложили вещи по комнатам и собрались на поляне перед домом, общаясь и смеясь. Минцзюэ одним глазом следит за мясом, жарящимся на гриле, пока Вэнь Цин что-то тихонько обсуждает с Яньли, и та ахает и качает головой. Сичэнь стоит немного в отдалении, наблюдая за счастливым братом, что стоит рядом с Вэй Ином, и Яо, что с робкой улыбкой держит на руках Цзинь Жуланя. Малыш стянул с головы дяди кепку и размахивает ею, задевая стоящего рядом Вэнь Нина.       Глядя на молодого высокого мужчину в черном, что решительно выходит из машины, Сичэнь не может отделаться от мысли, что где-то уже его видел. Яркий контракт между ним и его спутником, одетым в белое, сразу бросается в глаза, и Вэй Усянь, прерываясь на полуслове, торопится к новоприбывшим.       Он представляет их: Сун Цзычэнь, который с усмешкой говорит, что отзывается на Сун Ланя, и Сяо Синчэнь, что приветствует всех со спокойной улыбкой на лице. Сичэнь краем глаза замечает, как Яо слегка хмурится, пока маленький Цзинь крутит пуговицу на его рубашке поло.       – Не знаю, стоял бы я здесь или нет, если бы не эти прекрасные люди, – с чувством говорит Вэй Усянь. – Суперинтендант Сун и шушу Синчэнь расследовали дело Вэней.       – Шушу? – Заинтересованно отзывается Яньли, и Вэй Усянь активно кивает:       – Оказалось, что Синчэнь воспитывался в той же семье, что и моя мама. Правда, мама старше Синчэня, но он ее помнит, хоть и был совсем маленьким!       – Не таким уж и маленьким, – с мягкой улыбкой проговаривает Синчэнь. – Мне было шесть, когда Цансэ Саньжэнь ушла в большой мир. Вэй Усянь унаследовал от нее все самое лучшее, и я рад, что мы встретились. Пусть и при таких обстоятельствах.       – …А скоро вообще будет готова еда? – звучит из-за спин взрослых, и все, оборачиваясь, смотрят на Юаня, что стоит с вилкой около гриля.       Дружный смех разлетается по поляне.

***

      Весь вечер Сичэнь выхватывает какие-то обрывки взаимодействий, каждое из которых – маленькое удивление и толчок к переосмыслению всего, что он знал о людях, собравшихся сегодня под одной крышей.       Так он с изумлением отмечает, каким заботливым отцом и мужем оказывается Цзысюань. Яньли весь вечер почти не отпускает Вэй Усяня, держа того за руку, будто он может исчезнуть, стоит только отпустить ладонь, и из-за этого мужу и сыну почти не уделяет внимания. И Цзысюань с легкостью уступает, полностью беря присмотр за сыном на себя. По тому, как легко и непринужденно он держит мальчика на руках, общаясь с Минзцюэ, как быстро нарезает фрукты Жуланю на перекус и нежно вытирает рот от крошек, что остались после печенья, которым с ним поделился Вэнь Юань, становится понятно, что своим ребенком он занимается наравне с женой.       В какой-то момент зайдя на кухню, Сичэнь застает жаркий спор между Не Минцзюэ и Вэнь Цин, и уже готов вмешаться, когда видит, с каким восхищением смотрит друг детства на миниатюрную девушку, что ниже его на целую голову. Что не мешает ей, впрочем, угрожающе наступать на почти двухметрового Не Минцзюэ, состоящего исключительно из мышц, и способного при желании удержать ее одной рукой. Сичэнь аккуратно закрывает дверь.       Уже ближе к ночи, когда большая часть отдыхающих собралась в большой комнате, и в ход пошли настольные игры, найденные там же, Сичэнь идет на улицу, и, не успев выйти на веранду, слышит чье-то насмешливое:       – …не так ли, констебль Сун? – Сичэнь узнает голос Сюэ Яна, а затем – раздраженный голос Сун Цзычэня:       – Суперинтендант Сун! А для таких, как ты…       – Ребят, ну хватит… – звучит умиротворенно третий голос, что принадлежит Сяо Синчэню, и Сичэнь чувствует, что должен обозначить свое присутствие, пусть он и удивлен тем фактом, что эти трое, оказывается, знакомы.       Он громко откашливается, и выглядывает на веранду, освещенную лишь небольшими фонариками, расположенными вдоль стены. На качелях, установленных в углу, сидит умиротворенный Сяо Синчэнь. Рядом с ним, но на перилах веранды, расслабленно полулежит Сюэ Ян, насмешливо улыбаясь. Сун Лань, с недовольно поджатыми губами, стоит рядом.       – Приношу извинения, если прервал ваш разговор, – произносит Сичэнь, улыбаясь. – Ребята нашли Скрэббл, и скоро начнут партию. Возможно, вы тоже захотите присоединиться?..       Троица проходит в дом, и Сичэнь снова смотрит на Сун Ланя, пытаясь понять, где он мог его видеть раньше. Смутное воспоминание вертится в голове, но Сичэнь никак не может ухватить этот образ.       А когда он возвращается в комнату, он видит, как Вэй Усянь… душит Цзинь Цзысюаня?.. Не успев толком испугаться, он понимает, что на самом деле, они обнимаются, и, на самом деле, это едва ли не удивительнее, чем если бы парни и вправду подрались. В конце концов, все знают, что между братьями Цзян Яньли и ее мужем всегда были напряженные отношения.       Поэтому Сичэнь, не в силах сдержать любопытство, выманивает из комнаты Яо, на лице которого – сложное выражение, что-то между ужасом и глубоким смятением.       – Цзысюань рассказал, почему разругался с отцом, – отвечает Яо на невысказанный вопрос и начинает нервно хихикать, поэтому Сичэнь подхватывает того под локоть и проводит в кухню, где никого нет.       – Нет, ну я знал, что у отца едет крыша, но, чтобы настолько? – Несколько растерянно произносит Яо, потирая переносицу. Сичэнь внимательно смотрит, усмиряя свое любопытство, и ждет.       – Ох… у Гуаншаня, кажется… кажется, началась импотенция. – Яо пытается сдержать нервные смешки, но у него никак не получается. – Нет, нет, история совсем не веселая, просто… – Он качает головой, и продолжает: – Не знаю, где он нашел того недолекаря, что дал ему какие-то самодельные пилюли, ну знаешь, для мужской… силы. Но в итоге они дали неожиданный наркотический эффект, и Гуаншань начал приставать… кхм… к Яньли.       Сичэнь приоткрывает рот в изумлении и смотрит на Яо, но тот лишь беспомощно пожимает плечами:       – Она уже была беременна, и очень испугалась. Кажется, решила, что ей никто не поверит, – Яо сокрушенно качает головой: – В семье Цзинь авторитет Гуаншаня неоспорим. Но Цзысюань застал ее в слезах, выпытал, что ее расстроило, и закатил отцу огромный скандал. Ну… дальше ты знаешь. Отказ от наследства, продажа акций. Честно говоря, я удивлен. У Цзысюаня, как оказалось, стальные нервы, раз он выступил против Гуаншаня.       Сичэнь хочет ответить, что Цзысюань не единственный в этом доме, кто поступил против воли Цзинь Гуаншаня, но не успевает, потому что дверь в кухню приоткрывается, и Вэнь Цин, просовывая голову, говорит:       – А чего в темноте сидите? В любом случае, заканчивайте, там ребята в правду или действие хотят сыграть. Хочу заставить Усяня станцевать нижний брейк, а он уже накидался, так что будет хохма.       Яо и Сичэнь обмениваются короткими улыбками, и выходят за девушкой в темный коридор, в конце которого, за приоткрытой дверью, звучат музыка и смех.

***

      Вечер подходит к концу, и тихие разговоры постепенно сменяют собою активные игры. Все сидящие разбиваются на группки по интересам, откуда время от времени доносятся взрывы смеха.       Сичэнь, выходивший за напитками, внезапно видит, как бледнеет Мэн Яо, что до этого с легкой улыбкой на губах сидел рядом с Вэнь Нином, попивая свое пиво, пока Вэнь Цин и Вэй Усянь о чем-то оживленно спорили. В одно мгновение все краски спадают с лица мужчины, и в глазах появляется какое-то затравленное выражение, и Сичэнь молниеносно оказывается рядом. Краем уха он слышит, как Вэй Усянь кричит что-то о Таргариенах, и понимает, что здесь активно обсуждают популярный зарубежный сериал, посмотреть который Сичэню все никак не удается из-за нагрузки на работе. Что в обсуждении какого-то телепроекта могло вызвать такую реакцию у всегда сдержанного и контролирующего свои эмоции Мэн Яо?       Он ведет Яо за собой, и тот не сопротивляется, пока они снова направляются на кухню. За спиной Сичэня, из комнаты, звучит смех Сун Цзычэня… и неожиданно его пронзает, как молнией.       Напряженное лицо Мэн Яо. Нахмуренное лицо Сун Цзычэня в форме. Шум людей, заполняющих холл шанхайского филиала «ГуСу Лань», когда Сичэнь приезжал туда в очередной раз. Когда же это было? Месяцев… шесть назад? Может, семь?       Он входит в кухню и прикрывает за собой дверь, оборачиваясь. Мэн Яо загнанно глядит на него, и Сичэнь понимает, что больше не может игнорировать все эти недосказанности, а все накопившиеся вопросы давно требуют ответа. Он друг Мэн Яо, он хочет помочь. А для того, чтобы помочь, он должен выяснить, что же все-таки происходит.       – Яо… нам нужно поговорить. Обо всем. Честно и без утайки.       И Мэн Яо кивает, соглашаясь.